«Нет».
Виконт Вентрен заскрежетал зубами.
Уж лучше бы он тогда окончательно перерезал ей глотку.
Вместо того чтобы проявлять милосердие и бросать её в трущобах только потому, что она была его плотью и кровью, нужно было покончить с ней раз и навсегда.
— ...
Виконт Вентрен шел за ведущим его дворецким, продолжая скрежетать зубами.
«Еще во время нашей прошлой встречи она показалась мне подозрительной».
Неужели Герцог Уинфрид действительно намерен передать этому существу титул Графского дома Леонид?
Честно говоря, было нетрудно представить, как это отродье росло в трущобах.
Раз её никто не учил, она наверняка невежественна; раз никто не направлял — пошла по кривой дорожке; а чтобы выжить, она, несомненно, набралась вульгарности и готова на всё.
И такому ничтожеству передать не что иное, как титул Графского дома Леонид?
Об этом не могло быть и речи.
Это следовало предотвратить любой ценой.
Девка, выросшая неизвестно как, ни в коем случае не должна была запятнать высокую честь Графского дома Леонид.
— Фух.
Виконт Вентрен глубоко вздохнул.
Еще немного — и он встретится с Герцогом Уинфридом.
Сейчас пришло время подавить гнев.
«Эта дрянь — не проблема».
Раз она ничего не смыслящая невежда, разделаться с ней будет несложно.
Как и все, кто вырос без семьи, она наверняка жаждет родственного тепла.
Стоит проявить к ней немного доброты, чтобы она ослабила бдительность, а затем избавиться от неё.
Однако стоящий за её спиной Герцог Уинфрид не был легким противником.
Глаза виконта Вентрена сузились.
«Я могу понять, почему Герцог Уинфрид нашел её и почему он так усердствует».
Но понимание и согласие — разные вещи.
Поэтому сегодня виконт Вентрен и прибыл в Поместье Уинфрид.
Чтобы дать этому везунчику небольшое предупреждение.
Бам! Виконт Вентрен, сам того не замечая, с силой топнул ногой.
Услышав звук, дворецкий обернулся.
— Что-то случилось?
Откашлявшись, виконт Вентрен покачал головой.
— Ничего. Кстати, далеко ли еще до места, где находится Его Светлость?
— Мы пришли. Его Светлость ожидает виконта Вентрена в гостиной.
Тук, тук.
Подойдя к гостиной, дворецкий постучал в дверь.
— Ваша Светлость, прибыл виконт Кобин Вентрен.
— Пусть войдет.
Раздался низкий голос, который он слышал совсем недавно. Дворецкий открыл дверь, и виконт Вентрен вошел внутрь.
На длинном диване сидел Герцог Уинфрид.
— Давно не виделись, Его Светлость Герцог Уинфрид.
Виконт Вентрен низко поклонился, выказывая почтение.
Герцог Уинфрид лишь слегка кивнул.
— Мы не виделись с нашей последней встречи в чайной, не так ли?
— Верно.
Разговор прервался.
Герцог просто откинулся на спинку дивана, словно не имея ни малейшего желания продолжать беседу.
На лбу виконта Вентрена прорезались морщины.
Ему не предложили сесть, не подали чай.
Это было крайне грубо.
— Кхм.
Виконт Вентрен кашлянул, намекая на ситуацию, но никакой реакции не последовало.
Напротив, Герцог начал просматривать документы, лежащие на столе.
Это было полное игнорирование.
«...Сейчас нужно склонить голову».
Скрежеща зубами про себя, виконт Вентрен изо всех сил старался продолжить разговор.
— Кажется, мой внезапный визит вас удивил. Прошу прощения за бестактность. Однако есть кое-что, о чем я непременно хотел бы поговорить.
— Виконт Вентрен.
Виконт, собиравшийся по привычке сесть на противоположное место, замер.
Красные глаза пристально смотрели на него.
— Я еще не разрешал вам садиться.
— А...
— Виконт, вы всегда усаживаетесь без разрешения хозяина, куда бы ни пришли?
Лицо виконта Вентрена вспыхнуло от того, что ему указали на нарушение элементарного этикета.
— Словно заритесь на то, что вам не принадлежит?
— ...
— Чрезмерная жадность ведет к дурному концу.
С этими словами один уголок губ Герцога Уинфрида слегка — совсем чуть-чуть — приподнялся.
Обычно он сохранял бесстрастное или холодное выражение лица.
Поэтому даже такая мимолетная усмешка казалась сокрушительной.
— ...Прошу прощения, Ваша Светлость. Я совершил оплошность.
Выдавливая из себя неискренние извинения, виконт Вентрен крепко сжал трость.
— Раз поняли, то и ладно.
— ...
Снова тишина.
Виконту Вентрену пришлось стоять посреди гостиной как истукану — он не мог ни сесть, ни посметь заговорить первым.
Более того, Герцог, не отрываясь от бумаг, даже не смотрел в его сторону.
Очередное унижение.
— ...Ваша Светлость.
Когда он, наконец, снова открыл рот, прошло уже немало времени.
— Причина моего сегодняшнего внезапного визита в том, что мне нужно сообщить вам нечто важное.
Герцог Уинфрид едва заметно кивнул.
Это означало: «Говорите».
— В прошлый раз вы упомянули, что нашли мою племянницу.
— Верно.
— И вскоре до меня дошли слухи, что вы наводите справки о нашей семье.
— Рад, что ваши уши открыты для новостей.
Герцог отложил документы и повернулся к виконту.
— Хотя вы кажетесь немного медлительным.
— ...
Виконт Вентрен закусил губу.
«Сейчас нужно склонить голову. Сейчас нужно склонить голову».
Лишь повторив это про себя несколько раз, он смог продолжить.
— Так и думал.
Глаза виконта, смотрящего на Герцога, остро блеснули.
— На самом деле я пришел сегодня, чтобы оправдаться и принести извинения.
— Оправдаться и извиниться?
— Да.
Виконт Вентрен заговорил, намеренно понизив голос.
— Когда Его Светлость Герцог Уинфрид посетил нашу чету, я сказал, что моя племянница умерла от лихорадки.
Уронив трость, виконт Вентрен закрыл лицо обеими руками. Его тело начало мелко дрожать.
— По правде говоря, здесь... есть тайна.
— ...
— Племянница была слаба здоровьем. У неё часто случались судороги и лихорадка. Но она всегда справлялась, и я думал, что так будет и в тот раз. Как обычно, мы вызвали лечащего врача, но лекарства не помогали.
Ха-а, виконт Вентрен глубоко выдохнул.
— Ребенок, страдающий от жара, вдруг забился в конвульсиях с пеной у рта. Мы поспешно пытались найти врача из другого поместья, но не смогли...
Голос прервался. Герцог Уинфрид смотрел на него, побуждая продолжать.
— В конце концов... моя племянница испустила дух.
В его голосе послышались слезы.
— Честно говоря, я сам хотел умереть. Я не мог думать ни о чем, кроме того, что если бы я вызвал врача хоть немного раньше... Я ничего не слышал и не видел...
— Значит ли это, что вы не удосужились должным образом осмотреть тело племянницы?
На слова Герцога виконт кивнул.
— Моя жена была настолько потрясена в момент кончины племянницы, что едва не лишилась чувств. Поэтому я поверил словам лечащего врача о том, что дыхание прервалось.
— Можете называть меня трусом, — добавил виконт, с трудом сдерживая рыдания. — На слова врача о том, что он сам устроит похороны, я отдал ему тело племянницы, но...
Виконт Вентрен убрал руки от лица.
Из его зеленых глаз одна за другой катились слезы.
— Неужели эти люди... мою племянницу...
Виконт Вентрен не смог договорить. Он сорвался на рыдания.
— ...Прошу вас, Ваша Светлость.
Бам! Он упал на колени и взмолился:
— Если моя племянница жива, прошу, умоляю, позвольте мне увидеть её лицо.
— И что вы сделаете, когда увидите?
— Я попрошу прощения.
Он с трудом поднялся, опираясь на подлокотник дивана.
— Я извинюсь и покаюсь в своем проступке. И если это дитя примет мои извинения... я предложу ей вернуться в наше поместье.
— ...В Поместье Вентрен?
— Да, ведь она, должно быть, еще не участвовала в Бал дебютанток.
С трудом утирая слезы, виконт продолжал.
Его зеленые глаза были полны раскаяния, воспоминаний и влаги.
— Я хочу забрать её к себе до следующего года и устроить ей Бал дебютанток. Для девушки это важнейшее событие в жизни.
Виконт Вентрен крепко сжал кулаки. Слеза повисла на его подбородке и капнула на пол.
— И я приложу все силы, чтобы найти ей хорошего мужа и сделать её счастливой.
Это не было ложью.
Если племянница вернется, виконт Вентрен действительно собирался приложить все старания и силы.
Чтобы в этот раз разделаться с ней наверняка!
«На крайний случай, можно просто выдать её замуж».
У него было двое сыновей. Можно женить её на одном из них.
Её мнение?
Такое даже не рассматривалось.
Если не удастся уговорить, то...
«Просто затолкну того из сыновей, которого я выберу, в её спальню».
Разве женщина не проникается привязанностью к тому, с кем провела первую ночь?
А если и тогда будет сопротивляться, придется заставить их провести вместе еще несколько ночей.
Разве после этого она не покорится?
Будет еще лучше, если она забеременеет.
Виконт Вентрен ухмыльнулся, делая вид, что вытирает слезы.
Когда он убрал руку, его лицо было чистым, словно он и не улыбался секунду назад.
— Поэтому... могу ли я просить вас об этом?
«Что такое?»
По идее, Герцог уже должен был повестись на эту игру.
Но глаза Герцога Уинфрида, смотрящего на него, стали еще холоднее.
— Если вам хоть что-то известно о её местонахождении...
— Виконт Вентрен.
Уинфрид поднялся с места.
Когда Герцог, который был на голову выше даже самых рослых рыцарей, встал, виконт Вентрен невольно вздрогнул.
— Мне любопытно кое-что узнать.
— Ч-что именно? Что вас интересует, Ваша Светлость?
Уинфрид сделал шаг вперед. Но Вентрен стоял как вкопанный, словно его ноги приросли к полу.
— Вы помните, как зовут вашу племянницу?
— Конечно, само собой разумеется.
«Подумать только, спрашивает о такой чепухе».
Неужели он принимает меня за человека, способного упустить такую деталь?
На самом деле, то, что он ранее упомянул её возраст, тоже было сделано специально, чтобы показать, что он не забыл о племяннице.
Ухмыльнувшись про себя, Вентрен произнес имя:
— Ирина. Ирина Леонид, что означает «мир». В этом году ей исполнилось двадцать лет, она уже совершеннолетняя.
— Совершенно точно.
Герцог слегка улыбнулся.
Разумеется, это был правильный ответ. Безупречный ответ, к которому не придерешься.
Но почему же тогда... он улыбнулся, а по спине пробежал холодный пот?
— Тогда, виконт. Позвольте спросить еще кое-что.
Стоя перед виконтом, Уинфрид задал вопрос:
— Вы помните, какого цвета волосы вашей племянницы?
http://tl.rulate.ru/book/168785/13836894
Готово:
