— Тогда перейду к сути. Я не прошу многого. Просто делай всё, как обычно. Ты и сама знаешь, что осталось совсем чуть-чуть. Через два месяца всё закончится.
Ли Ён подняла руку, на которой не было ИИ-браслета, и прижала тыльную сторону ладони к губам. Ей хотелось рассмеяться: надо же, такие слова звучат именно из его уст.
— Я знаю. И верю, отец, что ты тоже сдержишь обещание, данное мне.
— Ли Ён.
— Вы ведь не забыли о нём?
— Дело не в этом. Просто… я подумал, стоит ли заходить так далеко.
— Отец.
Она сама почувствовала, насколько холодным и резким стал её голос.
Как и следовало ожидать, мужчина на другом конце связи замолчал.
— Вопросом «стоит ли заходить так далеко» нужно было задаваться тогда, когда вы отнимали имя и пол у семилетнего ребёнка.
— …
— Я отключаюсь.
Раздался короткий сигнал. Ли Ён в одностороннем порядке оборвала связь и откинулась на спинку дивана. Она запрокинула голову и закрыла глаза рукой.
Это было смешно.
Большую часть времени она проводила в игре. Поэтому она часто спрашивала себя, хорошо ли она осознаёт грань между реальностью и вымыслом.
Но в её окружении не было никого, кто беспокоился бы о ней или упрекал в том, что она погрязла в виртуальном мире.
Там были лишь никчёмные взрослые и их дети, ставшие точными копиями своих родителей.
— Что бы съесть на ужин? — её пустые слова сорвались с губ и, казалось, упали к ногам.
— Та каменночешуйчатая морская звезда была вкусной. Интересно, смогу ли я воссоздать этот вкус здесь?
Ей некому было ответить, поэтому любые её слова, даже обращённые к кому-то, всё равно оставались монологом. Ли Ён убрала руку от лица и открыла глаза.
Она встала с дивана и прошла на кухню. Налив себе остывший кофе из кофеварки, она осушила чашку залпом и глубоко вздохнула.
В нос ударил резкий и терпкий аромат кофе.
Стоило ей поставить пустую чашку в раковину, как ИИ тут же подхватил её и отправил в посудомоечную машину. Она отрешённо смотрела на работающий механизм и негромко произнесла:
— Вот оно что.
Кажется, теперь она понимала, почему Иднис так сильно запал ей в душу.
Он видел её настоящую.
Он был единственным человеком — и в реальности, и в виртуальности, — кто с первого взгляда разглядел её истинную суть.
Он отличался от родственников, которые были хуже чужих людей, и от игроков, которые только и мечтали её использовать. Он отличался даже от обычных NPC, всегда соблюдающих дистанцию.
Он совершенно естественно переступил черту и коснулся самого нежного и уязвимого в ней.
Она обхватила себя руками.
Мысли об Иднисе настолько заполнили её голову, что ей казалось, она вот-вот сойдёт с ума.
В это же время.
Иднис, которого увозили в клетке, тоже думал о ней.
«В безопасности ли она?»
Пол клетки был холодным как лёд, но он не чувствовал стужи. С каждым вдохом в груди разливалась тупая боль. Он хлопал своими большими глазами. Ржание лошадей, тянущих повозку, доносилось словно издалека.
После того как она ушла, он провёл несколько дней без особых проблем.
Поскольку он недавно ел морскую звезду, голод его пока не беспокоил. В горах было холодно, но терпимо, а Реджект идеально скрывал его присутствие.
Проблема зародилась внутри самого Идниса.
Когда он просто сидел в тесном пространстве, мысли множились. Они наслаивались друг на друга, словно опавшие листья, начинали гнить, испуская зловоние, и в конце концов расцветали плесенью.
Вера начала покрываться ржавчиной, как старый наконечник стрелы.
Эван. Просто Эван, без фамилии. Конечно, он не знал, действительно ли у неё нет фамилии или она просто не назвала её. Она была очень сильной. Одной из самых сильных среди тех, кого знал Иднис.
Такая сильная.
И такая прекрасная.
Поэтому сомневался он не в ней, а в самом себе.
Запечатанный Владыка демонов пребывал в тревоге. Он не был уверен, сможет ли продержаться в таком слабом теле до её возвращения.
Он сухо посмотрел на Реджект. Маленьких красных полосок на боку прибора сегодня стало на одну меньше. Сначала их было четыре, а теперь осталась всего одна.
Если завтра исчезнет и эта полоска, ему придётся бросить это место и в одиночку искать новое убежище.
Куда же пойти? Слишком далеко нельзя — вдруг она не сможет его найти. Но и бродить поблизости было опасно: его наверняка поймают раньше, чем они встретятся.
Иднис мучился от этих мыслей и уснул лишь под утро. Поэтому он встретил рассвет, даже не заметив, что последняя полоска уже исчезла.
Дальнейшее он помнил смутно. Когда он пришёл в себя, кто-то пнул его, и он покатился вниз по горе. А когда снова открыл глаза, то уже был в клетке.
Грудь, по которой пришёлся тот удар, болела до сих пор.
Из-за ноющей боли в лёгких Иднис не мог сомкнуть глаз. От чувства бессилия и стыда ему хотелось просто умереть на месте.
Но каждый раз, когда такая мысль посещала его, перед глазами неизменно возникал образ Эван.
Ему хотелось снова увидеть её стройную спину, от которой веяло жаждой крови; её глаза, не знающие страха; и её губы, которые, как ему казалось, едва заметно изгибались в улыбке, когда она кого-то убивала.
Как же это называлось?
Как.
Для этого было слово.
Иднис не смог закончить мысль. Несмотря на Печать, он всё же был Владыкой демонов, и его регенерация была неплохой, но раны оказались слишком тяжёлыми.
К тому же самоисцеление требовало огромных затрат энергии, и каждый раз, когда боль стихала, силы покидали его.
«Хочу спать…»
Прошептав это, он погрузился в глубокий сон, похожий на обморок.
Из-за того что я уснула сразу после ужина, я проснулась в крайне неудобное время.
В итоге я зашла в игру только около четырёх часов утра. Открыв глаза в темноте, я замерла, прислушиваясь. Комната была наполнена размеренным дыханием спящих людей.
— Смена титула: «Мимоза».
[Титул изменён. Чувствительность повышена на 60. Достигнут опасный порог шока. Пожалуйста, соблюдайте осторожность во время игры.]
Я сосредоточилась на том, что происходит снаружи. Сразу же почувствовалось масштабное движение. Видимо, у гигантской ящерицы не было ночного сна, и она вела себя крайне активно. Я цокнула языком. Похоже, другого выхода, кроме как последовать предложению Галлы, не было.
Я отрешённо лежала, глядя в потолок. В такие моменты игра и реальность не казались чем-то разным. Да и вообще, любому понятно, что это уже не просто игра.
Я задумалась о серьёзном.
Долго размышляя о том, всё ли в порядке с моей игровой жизнью, я пришла к выводу: «Ну, тогда надо просто заняться чем-то игровым».
…Честно говоря, тут была и доля лени.
Я сменила Титул на «Глаз Одина».
Поскольку это был читерский титул, который можно использовать лишь раз в день, я долго колебалась, на что именно посмотреть. Сначала, конечно, подумала об Иднисе.
Но тут же мотнула головой. Если, увидев его, я обнаружу, что он в порядке — это ещё полбеды. А если он ранен или его пытают? Смогу ли я тогда гарантировать, что не выскочу в те Врата?
— Тогда на что же глянуть?
Я замолчала. Раздумья затянулись. Мысли ветвились и замерли на одном вопросе, который возник в голове, когда я услышала, что Демонику называют «Зверем короля».
— С помощью Глаза Одина я хочу узнать причину, по которой Демоника оставляет в живых только женщин.
Честно говоря, шансы были пятьдесят на пятьдесят. Я сомневалась, сработает ли Глаз Одина на такой расплывчатый запрос, но, к счастью, это было возможно.
Зрение резко сфокусировалось. Окружающий пейзаж отступил, и меня, словно выпущенную из рогатки, забросило в центр тёмного неба.
Это была бурлящая земля яростного пламени.
Почва состояла из чёрного базальта, повсюду текла лава. В некоторых местах трещины в земле образовывали подобия островов. Под земной корой бурлил не нашедший выхода жар.
Небо было тёмным не от туч, а от вулканического пепла. В раскалённом воздухе кружился серый снег.
Казалось, на этой земле не может выжить ни одно живое существо.
Но именно на такой земле стоял замок.
Моё тело, парившее в пустоте, опустилось внутрь замка. Пройдя сквозь стену высокой башни, я оказалась в богато украшенной комнате.
Там на кровати сидела женщина, судя по всему, высокого происхождения. Она что-то прижимала к груди, и сначала я подумала, что это большая жемчужина.
Поверхность ярко-белой жемчужины с треском лопнула. Из неё появилась ящерица размером с маленькую собаку.
Ящерица захлопала огромными глазами, глядя на женщину. Когда та лучезарно улыбнулась, малыш, к моему удивлению, тоже расплылся в широкой улыбке.
Этой ящерицей и был Демоника.
Я скрестила руки на груди. Кажется, я узнала ещё одну особенность Глаза Одина. Глядя на историю взросления Демоники, которая разворачивалась перед моими глазами уже 1 час и 32 минуты, я произнесла:
— Значит, я могу смотреть до тех пор, пока сама не решу очнуться или пока не произойдёт внешнее вмешательство?
Честно говоря, раз уж я начала, мне хотелось проверить предел возможностей.
Я предполагала, что время ограничено либо временем отката (24 часа), либо оно вообще не зависит от отката. Одно из двух.
Я повернула голову. Демоника, выросший до размеров настоящего дракона, резвился перед женщиной. От его свирепости, с которой он сражался против меня, не осталось и следа. Он вёл себя как покорный огромный пёс. Всем своим видом он молил о ласке и любви, мерно помахивая длинным хвостом.
Наблюдая за этим, я поймала себя на странном чувстве.
Словно я проследила за самой свирепой кошкой в округе и обнаружила её котят, вышедших ей навстречу.
Я присела на свободное место неподалёку от площадки, где играл Демоника. И бездумно наблюдала за улыбающейся женщиной и урчащей ящерицей.
— Эй, просыпайтесь. Вы спите со вчерашнего дня.
Зрение двоилось, а потом и троилось. Я нахмурилась. Голова была тяжёлой. Я подняла руку и помассировала виски. Болтливый голос тут же отозвался:
— У вас голова болит? Это всё потому, что вы слишком долго спали.
— Ты кто? — спросила я, даже не глядя на собеседницу.
В голосе послышалось явное недовольство:
— Я Яна. Нас же вчера познакомили.
Я этого не помнила. Хотя… кажется, Галла упоминала какое-то имя, то ли Яна, то ли Як.
— В любом случае, поторапливайтесь. Завтракать мы должны все вместе.
Я хотела спросить «с какой стати», но вовремя промолчала.
Теперь я понимала. Это, должно быть, правило, установленное Демоникой. Он всегда завтракал с кем-то в определённое время.
И этим «кем-то» был демон с чёрными волосами, тонкими руками и элегантной походкой.
Благородная особа, от чьих спокойных речей воздух становился чище, а от улыбки — прекраснее, чем берег озера в разгар лета.
Может, я слишком долго смотрела это видение? Пейзаж сада стоял перед глазами как живой.
Я отодвинула полог кровати и вышла. Дверь открылась. Те, кто уже закончил сборы, направились к выходу. Я последовала за ними последней. За дверью сразу оказался вчерашний зал. Просторное помещение с ковром, книжными шкафами, диванами и столами.
А в углу зала лежал Демоника и смотрел в нашу сторону. Наши глаза встретились. Но он лишь безучастно проводил меня взглядом, словно никогда и не был тем свирепым чудовищем.
http://tl.rulate.ru/book/168634/13809321
Готово:
