— Ты!
Рука, потянувшаяся к воротнику хозяина особняка, бессильно опустилась. Отпрянувшая в замешательстве обладательница рыжих волос на мгновение замерла.
— Прости.
— Да брось, ничего страшного. Можешь продолжать держаться. Вот здесь.
Лувин усмехнулся, указывая на переднюю планку своей рубашки.
— И за что мне там хвататься, если ты расстегнул почти все пуговицы?
Взгляд её голубых глаз невольно упал на широко распахнутый ворот. Вырез был настолько глубоким, что едва ли не полностью обнажал плоскую крепкую грудь.
Казалось, пуговицы на одежде Лувина существовали лишь для того, чтобы быть расстегнутыми. Какая ирония.
— В крайнем случае, можно и за шею?
— Намекаешь, что мне стоит надеть на тебя ошейник?
— Тоже неплохой вариант. Ведь тогда тебе придется меня держать.
— …У меня нет сил с тобой препираться. Прощай.
Тщательно застегнутая накидка вдруг показалась удушающей. Данте коснулась золотистых пуговиц, увеличивая дистанцию между собой и Лувином.
— Зачем ты сюда пришел?
— Просто так.
— Ничего не бывает «просто так», Диди.
Это было приторно-сладкое прозвище, которым её не называли даже в семье. Данте нахмурилась и резко отвернулась. Лувин продолжал стоять на месте, не сводя с неё глаз.
— Почему же не бывает? Ты думаешь, люди всегда действуют, исходя из каких-то намерений и планов? Причины может и не быть.
— А не может ли быть так, что ты просто хочешь, чтобы причины не было?
Его тон странно раздражал. Данте, прищурив правый глаз, выпалила первое, что пришло в голову.
— Твое право верить во что угодно.
Когда Лувин не улыбался, он производил впечатление человека сурового и холодного. Послышался мерный стук — его начищенные туфли медленно приближались.
Лицо, на котором он намеренно не выражал никаких эмоций, было на удивление…
— Тогда, может, хочешь осмотреть особняк?
…знакомым.
— Нет.
Лувин спросил без улыбки, и Данте ответила без гнева.
— Как насчет совместного ужина?
— Не хочу.
Несмотря на череду отказов, Лувин не выглядел ни удрученным, ни рассерженным. Если судить по его поведению с незваной гостьей, околачивающейся возле его дома, он был крайне любезен. А если это было попыткой произвести впечатление на симпатичного ему человека, то…
— Позволь мне проводить тебя до дома.
Это было до смешного легкомысленно.
Лувин протянул руку, словно истинный джентльмен.
У него были мягкие, длинные пальцы. Таким рукам больше подошло бы держать кисть или перелистывать страницы книг, нежели прилагать силу или сжимать эфес меча. Хотя ровный загар придавал ему некий вид сорванца.
— И откуда ты знаешь, как мне идти домой?
— Если хочешь, я могу с комфортом отправить тебя в экипаже. Но… сколько минут отсюда до твоего дома?
— Около часа.
У Данте была привычка рассчитывать маршрут пешком. Те, кто этого не знал, обычно переводили расстояние в формат общественного транспорта и удивлялись: «Неужели так долго?». Однако…
— Если пешком, то не так уж и далеко.
Лувин всё понял правильно.
— Ты ведь пойдешь пешком? Скоро начнет смеркаться, так что давай поторопимся.
Рука, предлагавшая сопровождение, естественным жестом ухватила Данте за рукав и потянула за собой. Она с неприязнью вырвалась, и он послушно отпустил её, но… из-за этой мелкой перепалки на ходу она упустила момент, когда стоило возмутиться: «С чего это ты собрался меня провожать?».
— И как же ты собираешься меня провожать, если даже не знаешь, где я живу?
Путь им освещал длинный след заката. Его рыжие волосы и золотистые глаза идеально гармонировали с цветами солнца, тонущего в море.
— Откуда мне знать, где твой дом? Я просто пытаюсь подкатить к тебе, чтобы провести вместе еще хоть немного времени.
Когда человек, пытающийся «подкатить», так бесстыдно в этом признается, у оппонента просто пропадает дар речи.
Данте лишь несколько раз издала неопределенные звуки вроде «Ха!» и «Ох!», прежде чем окончательно сдаться перед его лучезарной честностью.
Лувин действительно шел вместе с ней целый час, пока они не оказались перед дверью её дома.
— До завтра.
Последовало лаконичное прощание, и Лувин развернулся. Она почему-то не могла отвести взгляд, пока его собранные в хвост рыжие волосы не скрылись из виду.
Данте глубоко вздохнула, пытаясь привести в порядок смятение в душе. Знакомые повадки Лувина беспокоили её, но не было никакой причины поддаваться этому чувству.
Стоит ей потянуть за ручку входной двери и войти в дом, как она обо всем забудет.
Данте решительно настроилась больше не думать об этой проблеме. Но жизнь редко идет по плану.
— …Ты-то что здесь делаешь?
Другие люди склонны действовать вопреки нашим желаниям.
— Тебя… тебя что, выгнали из Академии?
Войдя в дом, Данте, даже не успев перевести дух, подскочила к юноше, оккупировавшему кушетку.
Его волосы, едва доходившие до мочек ушей, сияли, словно искусно отлитая платина, а мягко изогнутые глаза были глубокими и прекрасными, как полуденные волны.
— Сион, тебя правда исключили? Или это дисциплинарное взыскание?
Для приветствия брата, которого она не видела несколько месяцев, слова звучали довольно холодно.
Юноша, развалившийся в позе, явно вредной для позвоночника, резко выпрямился и нахмурился.
— И это всё, что ты можешь сказать родному брату?
— А что еще я должна сказать? Мама знает? А папа?
Данте засыпала вопросами младшего брата, который был старшекурсником Академии, словно отчитывала ребенка. Сион, тяжело вздохнув под натиском сестры, вытащил из кармана листок бумаги и потряс им.
— Ты присылаешь мне такое письмо и ждешь, что я буду спокойно сидеть и учиться в Академии?
— Давай на чистоту. Ты и так не особо учишься.
Несмотря на холодный выпад, её белая рука мягко забрала бумагу из пальцев Сиона.
— Но это же мое письмо.
— Вот именно поэтому я и приехал.
— О чем ты? Что с ним не так? Почему?
Она искренне не понимала. Она просто написала обычное приветствие. Данте склонила голову набок, пытаясь осознать чувства брата, примчавшегося из другого региона.
От этого непонимания Сион едва не взорвался. Восемнадцатилетний брат Данте начал в отчаянии колотить себя кулаком в грудь.
— «Какой-то незнакомый мужчина сделал мне предложение. Я отказала, но он приходит каждый день. Неужели он надеется, что я к нему привыкну?» — ты присылаешь такое и велишь мне сидеть смирно? Ты хоть понимаешь, в какой ситуации оказалась?!
— В ситуации получше, чем твои баллы по профильному предмету в первом семестре. Кажется, это была «История магии»?
Табели успеваемости студентов в конце семестра обязательно рассылались по домам. И поскольку отцу было наплевать на оценки, а мать возвращалась поздно, именно Данте первой увидела табель Сиона в тот день.
Данте усмехнулась, вспоминая «красочный» во всех смыслах табель брата. Сион, которому явно не понравилось внезапное упоминание прошлого, покраснел и вскипел.
— Сейчас не это важно! Не переводи тему!
— Ладно, ладно. Так почему наш младшенький дома сейчас, когда нет ни каникул, ни праздников? Прогуливаешь занятия. Тебе ведь всё равно придется вернуться в воскресенье.
— Я же сказал. Из-за тебя, сестра. Из-за этого пса, нет, этого…
— Говори как есть.
— Из-за этого ублюдка! Раз он не понимает твоих слов, значит, я сам разберусь…
Юноша с кротким лицом внезапно посерьезнел и провел пальцем по горлу, имитируя казнь. Вид его юного лица при этом вызывал не чувство защищенности, а скорее смех.
Данте, стараясь не обижать брата, который так пекся о ней, шутливо спросила:
— И что же ты сделаешь? Притворишься моим любовником?
Если бы она только знала, что в этих юных голубых глазах в тот же миг вспыхнет такой азарт…
— А это отличная идея!
…она бы ни за что этого не произнесла.
На следующее утро Лувин, как и всегда, протянул Данте цветок. На этот раз это был оранжевый тюльпан.
— Поженимся сегодня?
— С женитьбой повременим, но…
Она чувствовала, что уже начинает привыкать к этому предложению и одинокому цветку, заменявшим приветствие. Данте с привычно бесстрастным лицом приняла тюльпан и сказала:
— Удели мне немного времени позже.
— Когда?
— После моей работы. Нужно поговорить.
Несмотря на явно приказной тон, Лувин послушно кивнул.
Как только была назначена вечерняя встреча, голову Данте заполнили всякие мысли. Она механически заполняла документы, ела и проводила консультации. Коллега даже заметил, что она похожа на «сушеную морскую капусту на скале».
Но Данте не слышала этих обеспокоенных слов. Она думала о Лувине — и, к её уязвленному самолюбию, действительно много.
— Ты рано!
В отличие от утреннего образа, его нынешний наряд был продуман до мелочей, отчего сердце Данте немного дрогнуло. Особенно когда взгляд скользнул по идеально отутюженной рубашке и линии плеч строгого пиджака… Она невольно подумала: а не стоит ли завязать отношения с этим сумасшедшим, который с порога делает предложение?
— Ты ведь не на свадьбу собрался.
— Когда я с тобой, я всегда в состоянии духа человека, делающего предложение.
— Тебе стоит получше следить за своим языком.
Если бы не это лицо!
У самоуверенности Лувина были веские причины. Честное слово, его лицо могло заставить любую мечтать об идеале, которого она никогда и не воображала.
Данте инстинктивно ощутила сожаление от того, что теперь ей придется окончательно прогнать такого красавца.
Лувин казался человеком здравомыслящим; он не был из тех беспринципных типов, что продолжают настойчиво свататься к девушке, у которой уже есть партнер. Если бы он был совсем лишен морали, её симпатия быстро бы испарилась — так что всё к лучшему.
Погруженные каждый в свои мысли, они сели за столик у окна в кофейне.
— У меня есть парень!
От собственных слов, выпаленных без всякого вступления, Данте сама пришла в замешательство. Испугавшись своего же напора, она быстро заморгала. Если бы не вовремя принесенный холодный кофе, она, возможно, задохнулась бы от неловкости.
— Кхм, хм. В общем, впредь не делай мне предложений и не приходи сюда вот так.
— О, а это что-то новенькое.
Обманщица изнывала от жажды, а тот, кого должны были обмануть, был полон спокойствия.
— И кто он?
— Ну, это…
У неё никак не поворачивался язык назвать «парнем» брата, которого она нянчила с тех пор, как тот едва начал ходить. В тот момент, когда она уже готова была признаться, что всё это ложь, ситуация окончательно вышла из-под контроля.
— Это я.
Сион, который, видимо, круга два нарезал вокруг здания, прежде чем найти вход, тяжело дыша, плюхнулся на стул рядом с Данте. В этом нарядном костюме вместо школьной формы он почти сошел бы за взрослого…
«Да какое там! Любой увидит в нем школьника!»
Данте, с хрустом разгрызая лед, впала в легкое отчаяние. Хотя Жизель и говорил, что брат Данте выглядит взрослее своих лет, для члена семьи он оставался всё тем же сорванцом.
— Здравствуйте. Вы, значит, господин Лувин?
— Да, здравствуйте.
Разрез его глаз насмешливо изогнулся. Глядя на брата и сестру, которые во многом были совершенно не похожи, Лувин небрежно спросил:
— Так кто же твой парень?
— Ну, тот, кто сейчас рядом со мной…
— Ты бы ни за что не стала встречаться с братом, который младше тебя на шесть лет.
«Как он узнал?»
Они ведь даже заготовили историю о том, где и когда познакомились, чтобы всё выглядело правдоподобно!
Может, быстрая попытка отрицания и помогла бы, но оба представителя семейства были крайне слабы в импровизации. Данте, беззвучно шевеля губами, лихорадочно соображала и в итоге выпалила первое, что пришло на ум:
— Вот именно! Есть причина, по которой ты мне не подходишь!
— И какая же?
— Ты постоянно твердишь, что ты в моем вкусе, но лицо — это временно! Главное — это грудь…
В этот самый момент вторая пуговица, сдерживавшая рубашку на груди Лувина, описала в воздухе изящную дугу и стукнула Данте прямо в лоб.
Дзынь, стук!
http://tl.rulate.ru/book/168520/11742494
Готово:
