Предполуденный свет падал сквозь высокие окна Хогвартса, заливая коридоры мягким золотом. То было одно из тех безмятежных воскресений, когда даже Пивз казался полусонным, а ученики бродили по залам, точно призраки праздности.
Но безмятежность никогда не была мне к лицу. После утра, проведенного в полнейшем смятении от улыбки Авроры и едва уловимого вкуса вина на ее губах, мой неугомонный разум требовал иных побед – чего-то грандиозного, опасного, под стать моему эго. Поэтому, что вполне естественно, я отправился в то единственное место в замке, которое всегда давало именно то, чего человек желал – а порой и то, чего он заслуживал.
Выручай-Комната материализовалась с привычным шепотом камня и магии, перестраиваясь, пока я обходил ее по периметру. Когда дверь наконец обрела плоть, я шагнул внутрь и оказался в огромном круглом зале. Книжные полки здесь уходили под самый сводчатый потолок, а воздух пах пылью, пергаментом и едва сдерживаемыми тайнами.
Я искал информацию о ритуалах усиления. Если я хотел догнать сильнейших волшебников до того, как все пойдет прахом, это был единственный путь. Конечно, я мог бы добиться того же изнурительными тренировками… но на это у меня просто не было времени.
Стеллажи ломились от бесконечных рядов древних фолиантов: одни тускло сияли, другие были скованы цепями. Это место меньше всего походило на библиотеку – скорее на драконью сокровищницу знаний. И там, в самом центре, в столпе янтарного света, стоял одинокий постамент. На нем лежал том в алой коже; его корешок, потрескавшийся от времени, украшал гордый, ревущий сигил льва.
[«О Плоти, Духе и Крови Храбреца»]
— Ну что же, — пробормотал я, благоговейно приближаясь. — Выглядит многообещающе. Всегда доверяй названию, которое звучит одновременно вдохновляюще и слегка угрожающе.
Стоило моим пальцам коснуться обложки, как по руке разлилось слабое тепло – не приветственное, а скорее оценивающее. Когда я открыл книгу, чернила слегка замерцали, перестраиваясь, пока древнее письмо не стало для меня разборчивым.
На первой странице красовалось смелое заявление, выведенное безошибочно узнаваемым почерком Годрика Гриффиндора: [Сила, добытая обманом – пуста. Сила, обретенная через кровь, огонь и мужество – вечна.]
Ниже располагались заметки на полях, сделанные более мелким почерком. Некоторые выцвели, другие были написаны размашисто, словно человеком, который думает самим пером.
[Примечание: клинок дозволен, ибо мужество не запрещает сталь, лишь трусость. Посему свой меч я заказал у гоблинов из клана Рагнока и закалил его в драконьем огне.]
— А, тот самый знаменитый меч, — я не смог сдержать ухмылки. — Так вот с чего всё началось.
На следующих нескольких страницах обряд описывался во всех подробностях: сплав магической теории, древних рун и чистого вызова смертности. Цель была ясна – пробудить «спящий потенциал» волшебника, укрепить тело и дух одним-единственным актом непоколебимой храбрости. И все же в записях Гриффиндора сквозила уверенность человека, который полагал, что выживут немногие.
[Соискатель должен сразить тварь великой силы и зла. Не заклинанием, но лишь волей и собственной рукой. Пусть ни чары, ни зелья, ни проклятия не оскверняют испытание, иначе обряд не свершится, а дух отринет недостойного.]
[Салазар называл это нелепостью. По его словам, без усилений или чар такой ритуал был не более чем «ассистированным самоубийством».]
[И все же я его завершил.]
— О, я практически чувствую, как гордость сочится из этих букв, — я рассмеялся в голос.
Я перевернул страницу. Текст продолжался, но теперь его сопровождали диаграммы и комментарии, становившиеся все более личными, почти одержимыми. Гриффиндор писал о попытках Слизерина обмануть ритуал, и каждая из них заканчивалась провалом.
[Салазар пытался сковать зверя магическими цепями перед ударом, но руны отвергли его.]
[Он пробовал снова, используя зелья могущества: кровь Ре'эма – чтобы раздуть физическую силу, слезы феникса – чтобы исцелиться в пылу битвы. Но ритуал выжигал ложную мощь из его вен.]
[В конце концов он осознал истину: мужество нельзя взять взаймы.]
Я поймал себя на том, что улыбаюсь. В этом было благородство, да, но и изрядная доля безумия. Гриффиндор создал испытание настолько абсолютное, что оно противоречило любому практическому инстинкту выживания. Следующий раздел, написанный более густыми чернилами, походил на предупреждение.
[Берегись: нельзя охотиться на тварь ради тщеславия. Ее кровь не отдаст свою силу жестокости. Лишь когда соискатель защищает свою жизнь или жизнь иного невинного, ритуал примет жертву.]
— Значит, он не только самоубийственный, но еще и морализаторский, — я слегка нахмурился. — Блестяще.
Тем не менее я продолжил чтение, завороженный. Сам ритуальный круг был описан с кропотливой точностью: руны жизненной силы, сигилы очищения и кровавая последовательность, призванная слить зверя и человека воедино через пламя, а не через господство. В самом низу страницы Гриффиндор оставил последнюю заметку – наполовину похвальбу, наполовину эпитафию:
[Салазар называл это безумием. Хельга плакала. Ровена говорила, что это прекрасно, но слишком опасно. Я же говорю – это истина. Только взглянув в глаза смерти, человек может узнать, заслуживает ли он жизни.]
— Только такой безумец, как сам Гриффиндор, мог создать столь суицидальный обряд, — я откинулся назад, медленно выдыхая.
Комната издала негромкий скрип, словно соглашаясь с моими словами. Тем не менее я не мог отрицать притягательности этой идеи. В ней было нечто величественное: дерзость, чистота, отказ от легкой силы. И, разумеется, в моей голове уже сами собой рождались заголовки:
«Локхарт раскапывает утраченный обряд Основателей!»
«Проходит легендарное Испытание Мужества!»
«Героический профессор сражается с чудовищем, спасая невинных, и выходит победителем – величественный и с обнаженным торсом!»
Я почти видел обложку будущей книги. Впрочем, практичность – редкий, но настойчивый гость в моем разуме – прошептала слова рассудка. Даже я не собирался маршировать в Запретный Лес и вступать в рукопашную с акромантулами. По крайней мере, не сейчас. Но, возможно… когда-нибудь. При должной подготовке и наличии поблизости хорошего фотографа…
Я осторожно перерисовал руны на свободный лоскут пергамента, с особой тщательностью выводя каждый символ пламени и крови. Перо в моей руке слегка дрожало, будто сам пергамент не вполне одобрял происходящее. Когда я наконец закрыл книгу, алая кожа показалась теплее, чем прежде, почти живой. Эмблема льва тускло мерцала в свете – не дружелюбно, не враждебно, а просто выжидающе.
— Буду считать это ободрением, — сказал я с легкой улыбкой. — Не волнуйся, старина Годрик. Если я когда-нибудь решу сразиться с драконом, чтобы впечатлить даму, я позабочусь о том, чтобы твое имя упомянули как подобает.
Когда я вышел, и дверь бесшумно запечаталась за моей спиной, я не удержался и взглянул на пергамент, спрятанный в складках мантии. Казалось, руны под тканью слабо пульсируют, подобно сердцебиению.
— «Кровь храбреца»… — пробормотал я. — Что ж, мужество, может, и не самая сильная моя сторона… но артистизм? Этого у меня в избытке.
…
Я шел по тиким коридорам Хогвартса, и эхо моих собственных шагов казалось слишком громким в неподвижном воздухе. Лишь когда я миновал статую старой ведьмы с факелом, мысль поразила меня – острая и внезапная, как вспышка кончика палочки.
«Тварь великой силы и зла».
Слова из обряда эхом отозвались в голове: «Ее кровь не отдаст свою силу жестокости. Лишь когда соискатель защищает свою жизнь или жизнь иного невинного…»
Я замер на полушаге. Мое отражение в ближайшем окне выглядело ошеломленным, глаза расширились от внезапного озарения. Такое существо уже было здесь. Прямо в Хогвартсе. Глубоко под камнями, коридорами и гомоном студентов дремал змей столь древний и ужасный, что даже акромантулы боялись его тени.
Василиск.
Долгий миг я просто стоял, глядя на угасающий дневной свет, пока мой разум мчался вперед, связывая нити, подобно перевозбужденному пауку. Тайная Комната откроется в этом году… нападения на маглорожденных… чудовище, спущенное с поводка по воле Волан-де-Морта. Все те ужасные мелкие детали истории, которую я так хорошо знал. Мое сердце глухо и тяжело екнуло.
Если я смогу встретиться с этой тварью – не заклинаниями, не хитростью, но с тем мужеством, которого требовал Гриффиндор, – тогда я не просто выживу. Я превзойду самого себя. И что самое лучшее? Сама судьба, казалось, вписала эту возможность в сценарий года.
В оригинальном сказании юный Гарри Поттер вытянул собственный меч Гриффиндора из Распределяющей Шляпы и сразил зверя в лучах героического жребия. А значит… меч будет доступен.
— Значит, маленький герой воспользуется моим мечом, так? — Мои губы растянулись в ухмылке. — Что ж, пожалуй, на этот раз я одолжу его первым.
Да и Гарри это пойдет лишь на пользу. В конце концов, разве не в моих обязанностях профессора защищать студентов и уберегать их от ненужных опасностей? Я слегка прислонился к каменной стене, постукивая пальцами по пергаменту в кармане, пока идея укоренялась – опасная и великолепная одновременно. Все сходилось слишком идеально: время, существо, оружие. Все, чего требовал обряд.
— Кровь храбреца, — прошептал я снова, и теперь эти слова ощущались иначе. — Похоже, я нашел подходящее чудовище для проверки.
Какое-то время я оставался там, наблюдая, как последние лучи солнца тонут в сумерках. Мне стало любопытно: что подумал бы Салазар, узнай он, что его питомец послужит ритуалу Годрика? Замок негромко скрипнул – старый и мудрый, словно услышал мои мысли и счел их забавными.
Но даже сквозь воодушевление в груди змеилась тонкая лента тревоги. Встреча с Василиском не была представлением. Это не дуэль, не лекция и не отрепетированный рекламный трюк. Это была сама смерть, облаченная в чешую и яд, воплощенная влажная фантазия Снейпа – взгляд, который по-настоящему убивает. И все же… разве не в этом был смысл?
Встретить смерть и увидеть, заслуживаю ли я жизни на самом деле. Я тихо рассмеялся себе под нос, покачав головой. — Только такой безумец, как Гриффиндор, мог назвать это просветлением. И только такой тщеславный человек, как Гилдерой Локхарт, мог поверить, что ему это под силу.
Но идея уже пустила корни, а я знал лучше, чем кто-либо другой: если уж я заприметил хороший заголовок, меня не остановить. Я поправил мантию, пригладил волосы и зашагал к своему кабинету с обновленной целью. Нужно было изучить руны, подготовить записи… и, возможно, пара уроков фехтования тоже не помешает.
В конце концов, если судьба хочет, чтобы Гарри Поттер сразил Василиска… ей придется подождать своей очереди.
…
http://tl.rulate.ru/book/166301/10947003
Готово:
