Гора Улин является ответвлением горной цепи Яньшань, ее главный пик возвышается более чем на две тысячи метров. Горы покрыты густой растительностью, среди причудливых скал, с крутыми склонами и отвесными ущельями. По ним протекают ручьи, несущие свои воды на юг, неустанно журча, а где-то вниз с грохотом низвергаются водопады, вздымая клубы пены. Вдали, словно извивающийся дракон, раскинулась Великая Китайская стена, полностью попадая в поле зрения. На вершине горы, среди клубящихся облаков, плывущих без следа, картина меняется ежесекундно.
Знаменитое в Поднебесной Поместье Трех Диковинных Искусств расположено именно здесь, на солнечной стороне склона, среди кленовой рощи, у подножия водопада. Построенное в гармонии с горой, оно не поражает величием, но своей необычностью притягивает взор.
Более ста лет назад великий герой Чу Гэ и его друг, «Сеятель Знаний» Фан Сяожу, путешествуя здесь, были очарованы этим местом. Первый решил обосноваться и основать поместье. Его боевое искусство «Холодный Клинок, Прохладный Посох и Нежный Меч» — три вершины владения оружием — в сочетании с уникальным ландшафтом дали поместью его название.
Дух в поместье был совершенно отличен от других известных школ боевых искусств. Жизнь здесь напоминала быт обычных крестьян или торговцев. Для обеспечения пропитания, у подножия и на склонах горы были расчищены участки с плодородной почвой и достаточным освещением для возделывания полей. Были также построены навесы для разведения скота, приносящего хороший доход. Со временем домашняя птица, скот и овощи стали приносить урожай, превышающий потребности, и специально назначенные люди занялись их продажей, а вырученная прибыль шла на нужды поместья.
При основании поместья Чу Гэ установил домашнее правило: фамильные боевые искусства не должны передаваться посторонним, только по крови. Представители Клана Чу всегда отличались невозмутимым нравом, не стремились к господству или расширению школы. Иногда они приютили обездоленных, обучая их простым приёмам самообороны и укрепления здоровья. Жители поместья обычно занимались трудом, практикой боевых искусств, чтением и письмом, ведя спокойную и умиротворённую жизнь. Таким образом, за сто с лишним лет развития, знаменитое Поместье Трех Диковинных Искусств, перейдя к Чу Фэю, достигло пятого поколения. Вся община насчитывала чуть более ста человек, но владела сотней му земли и более чем десятью видами домашнего скота, что свидетельствовало о его значительном масштабе.
Однако, обычно мирная и тёплая атмосфера поместья в последнее время изменилась, над всей общиной сгустились тучи.
Чу Фэй, движимый чувством справедливости, отправился в Ганьпин подавлять мятеж. Уезжал он полным сил и с сияющим лицом, а вернулся, поражённый сильным ядом, обессиленный. Даже его глубокая внутренняя ци могла лишь замедлить действие яда. С каждым днём яд всё сильнее отравлял его тело, вызывая светобоязнь и жажду крови. Даже слабый свет вызывал у него ужас, а малейший запах крови приводил в необъяснимое возбуждение. Казалось, в его венах и крови поселились бесчисленные невидимые глазу алчные твари, терзающие его сосуды и пожирающие внутренности, причиняя невыносимые страдания.
Чу Фэй смутно ощущал нарастающий страх, но это был не страх смерти. Он смутно чувствовал, что некая сила, более ужасная, чем смерть, уже подкралась к нему.
В один из дней к воротам Поместья Трех Диковинных Искусств прибыл старик лет семидесяти. Седые волосы и борода, одет в грубую ткань, опирается на посох из терновника – внешне совершенно непримечательный. Рядом с ним шёл мальчик лет двенадцати-тринадцати, очень миловидный, с зубами, как ряд жемчужин, и глазами, сияющими, как звёзды. За спиной у него висел небольшой деревянный ящик.
Старый привратник Чу Цян, сам уже перешагнувший шестидесятилетний рубеж, проходил мимо. Увидев пожилого мужчину, он отослал мальчика-дворника и лично подошёл поздороваться, проявляя глубокое уважение: «Смею спросить, как вас зовут, старший брат? Какова причина вашего визита в наше скромное поместье?» Поскольку возраст обоих был невелик, они обращались друг к другу «старший брат», что придавало беседе теплоты.
Семидесятилетний старик добродушно улыбнулся, поклонился в ответ и сказал: «Старый слуга Ван Цзи, по просьбе одного человека прибыл в ваше поместье, чтобы осмотреть господина Чу и назначить лечение.»
Услышав имя, Чу Цян почувствовал, что оно ему знакомо, словно он где-то слышал его, и лихорадочно стал вспоминать, но никак не мог вспомнить. В последние дни многие известные лекари приходили и уходили, но все они были бессильны, уезжали с сожалением, и надежда постепенно угасала. Видя, что старик, назвавшийся Ван Цзи, ничем не выделяется, Чу Цян привычно предположил, что тот тоже ничем не примечателен. Он служил привратником много лет, и большинство посетителей первым делом обращались к нему. Он знал, как вести себя с людьми, и раз уж тот прибыл помочь, нельзя было терять уважение. Он тут же уступил дорогу и сказал: «Благодарю вас, старший брат, прошу внутрь.»
Ван Цзи улыбнулся и кивнул. Следуя указаниям Чу Цяна, он прошёл через ворота и двор, оказавшись в зале. По пути он заметил, что на всех перепадах высот, помимо каменных ступеней, были проложены ровные пандусы.
Чу Цян пригласил: «Старший брат, прошу присесть. Наш молодой господин скоро будет здесь. А пока выпейте чаю.» Пока он говорил, слуга подал ароматный чай.
Вскоре прибежал мальчик примерно десяти лет, совершил глубокий поклон и благоговейно произнес: «Младший ученик Чу Миньчжэнь, приветствую Отшельника Шишань! Не ожидал вашего визита, прошу прощения за нерасторопность!» В Клан Чу было мало потомков, и среди младшего поколения только Чу Миньчжэнь был прямым наследником. Поэтому, когда Чу Фэй, будучи отравленным, уединился, вся тяжесть управления поместьем легла на его плечи. Несмотря на возраст всего двенадцать лет, он был зрелым не по годам, проницательным, предусмотрительным в делах и искренним в общении, пользуясь всеобщей любовью.
Чу Цян вздрогнул и внезапно всё понял. Он хлопнул себя по лбу и стал повторять: «Я точно становлюсь всё более рассеянным с возрастом! Как я мог забыть почётное имя Отшельника Шишань, это непростительно! Прошу прощения за свою предыдущую небрежность!» Он был взволнован. Обращение «старший брат» фактически поставило известного врача на один уровень с ним самим, что было крайне неудобно.
«Младший господин, скорее поднимайтесь!» — Ван Цзи подошёл, чтобы помочь Чу Миньчжэню подняться, и, улыбаясь, сказал: «Лучше продолжайте называть меня старшим братом, так гораздо душевнее! Вы, младший брат, вежливы, искренни и дружелюбны, что мне очень по душе. О каком прощении может идти речь?» Слова Ван Цзи исходили от всего сердца, и его выражение лица было искренним. Чу Цян немного успокоился. Ван Цзи продолжил: «Младшему господину не стоит быть таким скромным. Самое главное сейчас — спасти господина Чу. Где находится господин Чу? Прошу вас, младший господин, проводить меня.»
«Старший господин, пожалуйста, называйте меня просто Миньчжэнь. Так меня зовут все старшие в семье. Обращение «младший господин» — это слишком большая честь для меня, оно меня смущает», — вежливо ответил Чу Миньчжэнь. «Старший господин, вы проделали долгий путь и шли полдня по горной тропе. Почему бы вам не отдохнуть немного в нашем поместье, а затем Миньчжэнь проводит вас.»
Ван Цзи добродушно улыбнулся и махнул рукой: «Миньчжэнь, будь любезен. Старый слуга, хотя и не видел, каким ядом отравлен господин Чу, полагает, что он чрезвычайно силен. Раз уж я пришёл, не осмотрев его, я не смогу спокойно отдыхать.» Он относился к спасению людей как к своему собственному делу, и Чу Миньчжэнь с другими были безмерно благодарны. «Миньчжэнь заранее благодарит вас за великую милость!» С этими словами он хотел снова совершить глубокий поклон, но Ван Цзи остановил его, улыбнулся и вместо этого сложил руки в приветствии, благоговейно произнеся: «Прошу вас, старший господин.»
Выйдя из поместья, они повили по извилистой горной дороге несколько ли, пока не увидели каменную комнату, переоборудованную из пещеры. По пути пели птицы, цвели цветы, зеленела трава, но ни один из путников не имел настроения любоваться природой.
Чу Миньчжэнь объяснил: «Это место тихое и хорошо изолированное. Оно служило местом уединения и тренировок для мастеров поместья всех прошлых поколений.» Сказав это, он отпер дверь. Каменная дверь была очень тяжёлой, но он, несмотря на свою хрупкость, в одиночку, без посторонней помощи, медленно отворил её. Изнутри донёсся затхлый, неприятный воздух.
Ван Цзи, не обращая внимания на затхлый воздух, искренне похвалил: «Как и подобает молодому хозяину Поместья Трех Диковинных Искусств! Такая тяжёлая каменная дверь, даже обычный сильный воин, вероятно, не смог бы открыть так же легко, как вы.»
Чу Миньчжэнь, не проявляя гордости, слегка улыбнулся и сказал: «Старший господин, вы слишком любезны. Мой отец находится в этой каменной комнате. Однако там слишком темно, рукой не разглядишь. Старший господин, пожалуйста, следуйте за Миньчжэнем.»
Ван Цзи обратился к мальчику, сопровождавшему его: «Ты оставайся здесь спокойно. Если тебе скучно, можешь почитать медицинские книги или прогуляться, но не уходи слишком далеко.» Мальчик хотел пойти с ним, чтобы посмотреть на мир, и, услышав это, немного разочаровался. Он тихо кивнул и покорно передал деревянный ящик.
Переступив порог, резкий запах затхлости ударил в ноздри. Ван Цзи, прослужив врачом большую часть своей жизни, привык к грязи и никогда не обращал на это внимания.
«Старший господин, будьте осторожны под ногами», — заботливо напомнил Чу Миньчжэнь, ведя его вперёд и намеренно направляя свет масляной лампы в сторону Ван Цзи.
http://tl.rulate.ru/book/165757/14696159
Готово:
