Линь Цзыюань пробудился от холода.
Жесткая доска кровати впивалась в спину, вызывая тупую боль. Запах пыли и старого дерева проникал прямо в ноздри. Он резко распахнул глаза, и вместо привычного хрустального потолка роскошного номера в отеле увидел почерневшие, паутинные балки.
Несколько слабых лучей света пробивались сквозь прохудившуюся бумагу на окне, с трудом освещая пустую комнату с голыми стенами.
«Черт…» — инстинктивно попытался он сесть, но рука наткнулась на толстый слой пыли. Он закашлялся, и его голос прозвучал в тишине неестественно громко.
Он посмотрел на себя — серая, выцветшая, залатанная даосская мантия. Потрогал прическу, кое-как закрепленную старой деревянной заколкой, и его охватило абсурдное чувство.
Еще вчера он был на частной яхте, пил шампанское, обнимал новую знакомую-модель и смотрел на звезды. А теперь, открыв глаза, оказался в этом проклятом месте? Эта рваная мантия, жесткая постель, продуваемая всеми ветрами комната… Это точно не розыгрыш!
Он с трудом сполз с «кровати», которая скрипела при малейшем движении — скорее, это было похоже на каркас из нескольких досок. Ноги коснулись холодного, покрытого тонким слоем пыли пола.
Он огляделся. Кроме этой «кровати», в пустой комнате стоял лишь покосившийся деревянный табурет с одной нехватающей ножкой. В углу были свалены несколько серых мешков, назначение которых было невозможно определить. На стене висел свиток с изображением старого даосского мудреца, но картина была размыта и испещрена дырами от червей.
«Есть кто-нибудь?» — неуверенно позвал Линь Цзыюань. Его голос гулко отразился от стен и быстро утонул в тишине. Слышно было только биение его собственного сердца, стучавшего как барабан.
Он толкнул скрипучую, покосившуюся деревянную дверь и вышел наружу. Перед ним раскинулся небольшой дворик, такой же пустынный, что вызывало тревогу. Земля была выложена разбитыми каменными плитами, сквозь трещины которых пробивалась полутораметровая дикая трава. В центре двора стояло полумертвое старое вязовое дерево, с редкой листвой, словно готовое испустить дух.
Прямо напротив находился более крупный зал. Над дверью висела такая же пыльная, с неразборчивыми надписями, табличка. С трудом можно было разобрать три иероглифа: «Даосский храм Чэнсянь».
Даосский храм Чэнсянь? Даос?
Мысль, крайне неправдоподобная, вместе с последним, странного цвета коктейлем, выпитым вчера, ударила Линь Цзыюаню в голову — «Переселение?» Не может быть! Такое банальное событие может случиться со мной, Линь Цзыюанем?
Он бросился обратно в убогую комнату, спотыкаясь, и подошел к единственному приличному на вид деревянному сундуку в углу. Сундук не был заперт. Открыв крышку, он почувствовал резкий запах плесени.
Внутри было всего несколько таких же старых даосских мантий, несколько книг в переплетах и пыльное медное зеркало размером с ладонь.
Он брезгливо взял зеркало двумя пальцами и кое-как протер поверхность.
В мутном зеркале отразилось молодое, но незнакомое лицо. Очертания лица отдаленно напоминали его прежнее, но кожа казалась более грубой, на подбородке виднелись непромытые щетина, а во взгляде… была какая-то трусость? Да, именно трусость, присущая мелким людям, робкий, испуганный взгляд. Это определенно было не его лицо — лицо Линь Цзыюаня, лицо знаменитости, чья стоимость ухода за собой превышала миллион, лицо уверенного в себе красавца!
«Хун Цин…» — незнакомое имя и обрывок смутных воспоминаний без предупреждения ворвались в его мозг. «Настоящий Хун Цин? Единственный даос в Даосском храме Чэнсянь? Трусливый и робкий? Потому что месяц назад единственный старый настоятель «вознесся» — то есть, умер от старости — и теперь он остался один в этом проклятом храме?»
Рука Линь Цзыюаня дрогнула, и зеркало с грохотом упало обратно в сундук.
«Я… правда переселился?» — пробормотал он. Опустившись на холодный пол, он почувствовал боль от камней, пробивающихся сквозь тонкую ткань штанов.
Огромный объем информации и эта предельная нищета реальности заставили его, привыкшего к роскоши, мозг зазвенел, став совершенно пустым.
Отчаяние, словно холодная волна, захлестнуло его. Богатый наследник, вечеринки на яхте, девушки-модели — все исчезло! Теперь он был всего лишь хранителем разрушенного храма, выживающим от зарплаты до зарплаты, с именем, которое кричало о бедности — бедный даос!
«Спокойно, спокойно, Линь Цзыюань, возьми себя в руки!» — он со всей силы хлопнул себя по щекам, пытаясь разогнать страх болью.
«Даже если я переселился, мне нужно сначала разобраться в ситуации и выжить! Да, выжить!»
«Выживание!» — эта мысль первой и единственной четкой целью возникла в его голове. «Поклонение Дао, достижение бессмертия — все это звучит так утомительно и опасно!» Он хотел лишь найти безопасное место, где можно было бы поесть горячей еды и лежать, ничего не делая. Этот проклятый храм, хоть и был ветхим и бедным, но все же защищал от ветра и дождя… ну, почти.
Сильное желание выжить временно подавило шок и отчаяние. Линь Цзыюань, опираясь на сундук, встал и начал рыться в вещах, принадлежавших «Настоящему Хун Цину», в надежде найти что-нибудь полезное… или съедобное?
Кроме пропитанных плесенью даосских мантий, в сундуке ничего ценного не было.
Он разочарованно копался, когда пальцы наткнулись на что-то твердое на дне.
Раскидав несколько слоев старой ткани, он обнаружил несколько книг разной толщины и маленький черный мешочек.
Книги? Линь Цзыюань воспрянул духом. В таком месте книги — это уже лучше, чем ничего. Он наугад взял верхнюю, смахнул пыль.
Обложка была сделана из какой-то неизвестной звериной шкуры, на ощупь она была несколько жесткой. На ней древними иероглифами было написано несколько больших знаков — «Начальное понимание искусства управления ветром».
«Искусство управления ветром?» — Линь Цзыюань моргнул. «Звучит как… магия?» Он наугад открыл книгу. Внутри были густо исписанные мелким шрифтом строки и странные рисунки, похожие на танцующих человечков.
Он нахмурился, стараясь разобрать слова. С трудом смог прочесть первые несколько строк: «Ци опускается в даньтянь, мысль следует за ветром… вдыхать дыхание небес и земли, преобразовывать силу под ногами… куда направлена мысль, туда тело легко, как перышко…»
«Что за чертовщина…» — он ничего не понял, словно читал небесные письмена. Что это все значит? Где этот даньтянь? И что такое «дыхание небес и земли»?
Он инстинктивно попытался принять позу, изображенную на рисунке, но потерял равновесие и чуть не упал на пятую точку.
«Черт, это вообще для людей предназначено?» — Линь Цзыюань скривился и отбросил «Начальное понимание искусства управления ветром».
Он взял следующую книгу — «Полное руководство по основам создания талисманов». Открыв ее, он увидел множество рисунков, похожих на каракули, с подписями вроде «Талисман призыва молнии», «Талисман изгнания злых духов», «Талисман легкости».
Прилагались также подробные инструкции по изготовлению и список материалов: «три цяня киновари», «порошок из сердцевины столетней персиковой древесины», «смешанный с водой без корней»… У него закружилась голова.
«Талисманы? Колдовство?» — уголки губ Линь Цзыюаня дернулись. Он почувствовал себя белой овечкой, случайно попавшей в секту.
Разочарованно отложив книгу, он взглянул на третью. Эта была самой тонкой, и обложка была самой обычной, синего цвета, без названия.
С любопытством он открыл ее. Внутри было всего несколько страниц, на которых был изображен чрезвычайно сложный трехмерный узор из бесчисленных линий и точек. Рядом была всего одна строка мелких комментариев: «Простой массив сбора духа».
«Массив?» — Линь Цзыюань уставился на сложные линии, чувствуя, как голова еще сильнее кружится. Это выглядело еще более ненадежно, чем предыдущие две книги.
Он вздохнул, окончательно отказавшись от мысли найти в этих книгах секрет «быстрого обогащения» или «безопасного ленивого существования».
Похоже, на эти «боевые руководства» рассчитывать не приходилось. Расстроенный, он поднял маленький черный мешочек.
Мешочек был сделан из неизвестного материала, прохладного на ощупь. На нем золотой нитью был вышит крошечный, почти неразличимый узор из восьми триграмм.
Горловина была завязана тонкой веревкой того же материала, завязанной намертво.
«Что это еще такое?» — Линь Цзыюань дернул узел, но тот не поддался.
Он попытался откусить, но чуть не сломал зубы.
Эта веревка была невероятно прочной. «Что за дела? Там что, золотые слитки? Так берегут?»
Он взвесил мешочек. Он был легким, словно в нем лежало лишь несколько мелких камешков или пара медных монет.
Но чем труднее было его открыть, тем сильнее разгоралось любопытство.
Он огляделся в поисках инструмента. Его взгляд упал на покосившийся табурет в углу. Он подошел, поднял табурет за ножку и направил на узел черного мешочка.
«Разбить его!» — злость взяла верх. Он замахнулся табуреткой, чтобы ударить по мешочку.
В тот момент, когда табуретка должна была коснуться мешочка, Линь Цзыюань резко замер.
Очень странное ощущение охватило его — не опасность, не страх, а какая-то необъяснимая «привычность», идущая из глубины тела? Словно это действие, намерение разбить что-то, он совершал бесчисленное количество раз?
Даже поза, в которой он держал табуретку, тонкие движения мышц руки при приложении силы — все это казалось инстинктивно плавным?
Это ощущение возникло внезапно и необъяснимо, вызывая у него неприятное предчувствие.
Он опустил взгляд на руку, державшую табуретку, затем на черный мешочек, спокойно лежавший на полу. Импульс ударить отступил, словно прилив.
«Ладно, ладно, — он опустил табуретку, успокаивая себя. — А вдруг я разобью сокровище внутри? В этом проклятом месте, может, этот мешочек — самое ценное, что у меня есть.»
Он наклонился, поднял мешочек. Он по-прежнему был холодным на ощупь, а крошечный узор из восьми триграмм, казалось, на мгновение вспыхнул в тусклом свете, почти иллюзорно.
Он засунул мешочек и несколько странных книг-«небесных писаний» обратно в сундук, закрыл крышку.
Сделав это, он оглядел комнату с голыми стенами, полную пыли и плесени. Огромное, неопределенное чувство растерянности снова охватило его.
«Настоящий Хун Цин…» — он произнес это незнакомое имя, а затем подумал о себе: «Линь Цзыюань…»
Он подошел к двери, прислонился к покосившемуся косяку и посмотрел на полумертвое старое вязовое дерево во дворе, а затем на далекие, окутанные туманом, холмистые очертания незнакомых гор.
Холодный ветер пронесся, подняв пыль и несколько сухих листьев, и он снова поежился.
«Хорошо, — он сделал глубокий вдох, вдыхая воздух, пахнущий пылью и травой. На его лице появилась смесь беспомощности, смирения и… легкого, едва уловимого любопытства, вызванного теми книгами и странным мешочком. — Линь Цзыюань больше нет. Теперь я Хун Цин. Даосский храм Чэнсянь, и я здесь один. Культивация… звучит очень ненадежно. Но…»
Он погладил урчащий живот. Реальные проблемы давили на него.
«Но есть-то надо?» — он почесал растрепанные волосы и зашагал, осторожно ступая по заросшему травой двору.
«Сначала найду кухню? Надеюсь, там найдется хоть какой-нибудь котел…» — бормотал он себе под нос, неуверенно шагая в сторону того, что казалось боковым залом.
Его фигура, хрупкая и неуместная, терялась в пустынном древнем храме.
Те несколько странных книг и черный мешочек, который не удавалось открыть, были временно забыты.
В тени закрытого сундука, крошечный узор из восьми триграмм на мешочке, казалось, снова на миг вспыхнул, так быстро, что это было похоже на иллюзию.
http://tl.rulate.ru/book/164800/14560921
Готово:
