— Гуань Цзысэнь, ты где? Есть дело.
Когда зазвонил телефон, Гуань Цзысэнь сидел в лапшичной шантийской кухни на улице Шанхай и ел лапшу. Стоило ему услышать голос Чэн Цзылуна, как он сразу понял, чего от него хотят. Кто станет отказываться от такой выгоды, что сама идет в руки?
— Я в той лапшичной на улице Шанхай.
— Хорошо, сейчас буду.
Через полчаса в дверях появился Чэн Цзылун со своими людьми. При встрече они не стали тратить время на пустые любезности. Он просто кивнул подчиненному, и тот положил на стол конверт из бычьей кожи.
— Здесь миллион. Передай это дяде Лунгэню от моего имени, пусть голосует за меня.
Гуань Цзысэнь заглянул в пакет, и его губы невольно поползли вверх. Он закивал:
— Не беспокойся, я обязательно передам!
— Тогда заранее спасибо, — Чэн Цзылун поднялся и ушел, не проронив больше ни слова.
Хоть Гуань Цзысэнь и считался руководителем подразделения, на деле он был бездельником, который просто тянул время. Никаких реальных способностей у него не было — если бы не покровительство Лунгэня, он бы никогда не занял это место.
Чэн Цзылун и не собирался с ним возиться. С момента входа в лавку до ухода прошло всего несколько десятков секунд, а он даже не успел толком заговорить.
Рано утром следующего дня.
Гуань Цзысэнь с кислым лицом без конца жаловался своим подчиненным. Как и ожидалось, деньги, которые он только получил, еще не успели согреться в карманах — он спустил их все за карточным столом.
— Возьми этот миллион. И помни: передай лично дяде Лунгэню. Только не вздумай снова спустить на азартные игры!
Подчиненный холодно бросил деньги на стол, в его голосе не было ни капли почтения.
— Ой, спасибо, брат! — Гуань Цзысэнь с натянутой улыбкой забирал купюры. — Не переживай, я уже договорился с боссом, он скоро придет за деньгами, и я тут же их передам.
Не успел он договорить, как в чайную ресторан вразвалочку вошел Лунгэнь. Он лениво тащился, покусывая трубку, с совершенно невозмутимым видом.
От него исходила тяжелая, властная аура.
— Дядя Лунгэнь! — подчиненные тут же вскочили, приветствуя его с почтением.
— Босс! — поспешно отозвался и Гуань Цзысэнь.
— Где деньги? — спросил Лунгэнь. Его взгляд скользнул по проходящей мимо за окном женщине, он даже не удостоил присутствующих прямым взором.
Гуань Цзысэнь поспешно вытащил из сумки пачку банкнот и протянул её:
— Та Шуйлун сказал, что мы должны его поддержать!
Лунгэнь взял деньги, мельком просмотрел их и нахмурился:
— Почему всего пятьсот тысяч?
— Он дал только столько! Я даже цента не оставил, всё принес! — Гуань Цзысэнь потер лоб, изображая крайнюю обиду.
Стоявший рядом подчиненный молча курил, не сводя глаз с денег в руках Лунгэня.
Было очевидно: только что из рук ушел миллион, а в руках у Лунгэня оказалось вдвое меньше. Разница не требовала объяснений. Не нужно было и гадать — этот старый лис снова решил использовать общие деньги, чтобы отыграться.
Гуань Цзысэнь прекрасно это понимал. Подобные махинации давно нарушали правила банды, поэтому он не смел даже поднять глаз на подчиненного.
Однако Лунгэнь выглядел как ни в чем не бывало.
— Как же легко достаются деньги. Сначала Да Ди подбрасывает взятки для голосов, теперь вот Та Шуйлун заваливает деньгами. Если бы каждые год проводили по несколько выборов, можно было бы богатеть, просто лежа на диване. Красота.
— Тогда... кого же нам всё-таки поддерживать? — осторожно спросил Гуань Цзысэнь.
— А разве это вопрос? Та Шуйлун отвалил пятьсот тысяч, а Да Ди всего сто. Конечно, выбираем Та Шуйлуна! — без тени сомнения отрезал Лунгэнь.
Услышав это, подчиненный чуть не выронил сигарету от шока.
Он сам присутствовал, когда Да Ди лично приносил деньги. Там было ровно двести тысяч! Как же в устах босса они превратились в сто? Очевидно, половину снова прибрали к рукам.
Шок в его глазах было почти невозможно скрыть. Гуань Цзысэнь чувствовал этот взгляд кожей; он опустил голову еще ниже, боясь, что малейшее движение выдаст правду.
— А что делать с деньгами от Да Ди? — вполголоса спросил Гуань Цзысэнь.
— Верни назад! — Лунгэнь небрежно вытащил из пятисоттысячной пачки сто тысяч и протянул их Гуань Цзысэню.
Сказав это, он развернулся и вышел.
Как только Лунгэнь скрылся из виду, Гуань Цзысэнь пулей сорвался с места и, стараясь не попадаться на глаза подчиненным, поспешил скрыться через черный ход.
— Хватит играть! — истошно закричал вслед подчиненный, глядя на удаляющуюся спину с горечью и разочарованием. — Если не везет — остановись! Ты что, смерти ищешь?!
— Тук-тук-тук!
Услышав стук, Чэн Цзылун небрежно хлопнул Кээнь по голове.
Кээнь тут же пришла в себя, поспешно поправила воротник и стерла следы с губ.
— Входи.
Чжаньми-цзы толкнул дверь и вошел. Его шаги были твердыми, а взгляд устремлен прямо на рабочий стол.
— Босс, вот список отгрузки от Цяо Чжэнбэня. Ознакомьтесь.
Чэн Цзылун взял лист и бегло просмотрел его.
Это была их первая совместная работа с Цяо Чжэнбэнем. Тот вел себя осторожно: не трогал подделки — товар, который приносит быстрые деньги, но несет огромные риски. Вместо этого он занимался партией электроники, и направлялась она не в Европу или Америку, а прямиком в материковый Китай.
Этот товар производился на его собственном заводе под сторонним брендом. Марка была неизвестной, гарантии не предоставлялось, но качество оказалось на удивление достойным — почти не уступало продукции крупных заводов.
Впрочем, для контрабанды это не имело значения.
У «серого» импорта понятия «послепродажное обслуживание» и не существовало. Пока цена достаточно низкая, за товар будут драться, а прибыль не уменьшится ни на йоту.
— Иди и распорядись, — Чэн Цзылун поставил подпись на листе и вернул его Чжаньми-цзы. — Отныне эта линия с Цяо Чжэнбэнем переходит под твое управление. Если возникнут проблемы — докладывай мне напрямую.
— Слушаюсь, босс.
Будь это раньше, при первой связи с такой тяжеловесной фигурой, как Цяо Чжэнбэнь, Чэн Цзылун наверняка проявил бы больше рвения. Но сегодня его мысли были заняты совсем не бизнесом — всё внимание было приковано к штаб-квартире Во Лян Шэн.
Сегодня был день голосования за нового лидера Во Лян Шэн. Не только он, но даже Да Ди и Алэ ловили каждое движение, навострив уши.
Он даже специально велел Чжаньми-цзы отправить парня караулить у штаб-квартиры, чтобы тот первым сообщил, за кого проголосуют старшие.
Во Лян Шэн выросла из Хунмэнь, и правила здесь соблюдались старые. Выборы начинались с чаепития — расстановки чайного построения.
Это не было случайным нагромождением посуды. Для разных дел использовались разные схемы. Будь то переговоры с внешними сторонами или внутренние собрания, всё начиналось с того, чтобы прощупать почву с помощью чая.
Цель была проста: сохранить мир. Если можно договориться, до рукоприкладства не доводить.
«Чайное построение» Хунмэнь опиралось на четыре функции: Прощупывание, Просьба о помощи, Визит к другу и Битва характеров.
«Прощупывание» проверяло, являются ли собеседники истинными братьями; «Просьба о помощи» была тайным сигналом; «Визит к другу» позволял понять, дома ли хозяин; а «Битва характеров» представляла собой скрытое противоборство.
На этих выборах Дэн Бо, руководивший процессом, выставил Построение Сливы.
Разрушить его было несложно: достаточно было взять любую чашку.
Однако во время чаепития нельзя было произносить ни слова. Весь смысл передавался через то, как человек берет чашку, как пьет и как ставит её на стол. Это делалось для того, чтобы словесные споры не разрушили узы и не нарушили принцип «гармонии».
Едва Дэн Бо расставил чай, как Шуайгоу первым не выдержал:
— Алэ самый верный старым связям! Пару дней назад, когда нас закрыли, он первым примчался в участок, чтобы вытащить людей, и еще кучу денег выложил!
На Гонконге попадание членов группировок в полицейский участок было таким же обыденным делом, как поход за едой.
В каждом районе аресты могли происходить по очереди. Если какой-нибудь коп хотел тебя прижать, то едва ты выйдешь на свободу, как другая группа тут же наденет на тебя наручники.
Хотя по закону залог теоретически возвращается после суда, разве эти боссы будут послушно являться на каждое слушание? Копы прекрасно это знали: по мелким делам их просто не передавали в суд, затягивая процесс до бесконечности.
Поэтому деньги, отданные за залог, фактически летели в трубу.
Даже у людей уровня «старших» такие махинации со временем били по карману.
То, что Алэ выложил такую сумму, означало, что он дарит огромную услугу.
Но Фэйхуа не собирался принимать это как должное:
— Это он подослал Хогоу агитировать за него! Он сам не платит, неужели он ждет, что мы будем покрывать его расходы?
У него всё еще оставались сомнения насчет того дня. Казалось бы, просто пара стариков посидели в ресторане, никакого нарушения, но копы явились с точностью до секунды, словно по будильнику, и накрыли всех разом.
Они не совершали ничего противозаконного. Такой шум не имел смысла, кроме как выставить всех в нелепом свете.
В глубине души он уже подозревал: скорее всего, Алэ сам всё это срежиссировал. Специально помог вытащить людей, чтобы заработать репутацию благородного человека и получить два голоса.
Однако сговор с полицией — тяжкое преступление, о котором в кругах группировки не принято говорить вслух.
Не имея улик, ему оставалось лишь сыпать колкостями, пытаясь приглушить благодарность Шуайгоу к Алэ.
Не успел он договорить, как Бяо Шу, один из старших, тут же вмешался:
— Нынешний лидер Чуэй Цзи родом из Ваньчжай. По логике вещей, настала очередь и Чолуню выдвинуть человека. Алэ будет самым подходящим кандидатом.
Ваньчжай находился на юге Гонконга, а Чолунь — в Коулуне. Они разделялись Виктория-Харбор, которая находилась на северном берегу порта.
Виктория-Харбор прорезала самое сердце Гонконга, разделяя этот процветающий центр на две части. И северный, и южный берега были финансовыми и торговыми столпами.
Жители Гонконга всегда верили в фэншуй. В этом месте течение воды из бурного становилось спокойным, собираясь в двух изгибах, что напоминало две чаши, собирающие богатство. Место считалось природным источником процветания.
Поэтому предложение Бяо Шу, основанное на фэншуе, было своего рода попыткой уравновесить силы севера и юга.
Но Шуаньфаньдун не согласился:
— Почему тогда мы не рассматриваем Цюаньшань? Сейчас Да Ди обладает самой большой силой, у него огромная свита, и людей под его началом немало.
Цюаньшань также находился к северу от Виктория-Харбор. Эти слова фактически опровергали теорию географического баланса Бяо Шу: раз и Алэ, и Да Ди на севере, то вместо компромиссного варианта лучше выбрать кого-то более влиятельного.
Но стоило ему закончить, как Чуаньбао тут же вставил свое слово:
— Раз уж мы заговорили о силе, почему не выдвинуть Та Шуйлуна? Кто сейчас на подъеме? На днях он только что поднял престиж нашей Во Лян Шэн!
Лаогуэй Энь, преданный сторонник Алэ, возмущенно хмыкнул:
— Хм! Его люди слишком неуправляемы! Недавно того хромого из Циньшаньдао избили без всякой причины, а Та Шуйлун просто сказал: «Я не в курсе», и отпустил его. Вы считаете, это правильно? Он действует несправедливо!
— Лаогуэй Энь, если бы в преступном мире всё строилось на правилах, нам бы лучше пойти работать в полицию! — огрызнулся Чуаньбао. — К тому же, хромой сам был глуп — получил по морде и даже имени своего не назвал. Кого тут винить?
— Я за Та Шуйлуна! — отрезал Чуаньбао и повернулся к Лунгэню, сидевшему рядом: — А ты?
Лунгэнь держал во рту трубку, и от этого вопроса у него внутри всё сжалось.
Ранее он получил от Чэн Цзылуна пятьсот тысяч, чем был вполне доволен. Но когда он услышал, что Чуаньбао взял целых миллион, сразу почувствовал, что остался в проигрыше, и затаил обиду.
Сейчас, когда его прилюдно прижали к стенке, он не хотел давать четкого ответа и лишь уклончиво бросил:
— Я еще раздумываю.
— Твою мать! — Чуаньбао покосился на него и перевел взгляд на другого старшего:
— Маожунь, а ты что думаешь?
http://tl.rulate.ru/book/163346/13148708
Готово:
