Глава 5
— Это ведь ты.
Мою руку сжал незнакомый парень. То есть…
— …Вы кто?
Его лицо тонуло во тьме, да ещё и капюшон робы мешал что-либо разглядеть. Ясно я ощущала лишь одно — его крепкую хватку.
«Что за…»
От неожиданного прикосновения я нахмурилась. Сколько я ни пыталась вспомнить, этот голос в памяти Дитрих звучал впервые. А раз так… значит, и для настоящей Дитрих он был не особо важен? Придя к такому выводу, я вывернула руку и высвободилась.
— Кажется, вы ошиблись.
— Постойте…
Не дав ему договорить, я захлопнула дверь в свою комнату. Сколько же здесь странных людей…
Однако тот студент был не единственным, кто, похоже, знал Дитрих. Едва я вышла из общежития, как кто-то снова вцепился в мою руку.
«Да что ж такое, почему здесь все так и норовят схватить тебя за руку?..»
Раздражённо обернувшись, я увидела…
— Госпожа, это я!
Передо мной стояла девушка моих лет в форме горничной.
— Я слышала, что вы тоже сдавали экзамены в Академию, и так долго искала, надеясь, что вы здесь!
— Кто…
Заметив моё ошеломлённое лицо, рыжеволосая девушка торопливо продолжила:
— Вы меня не помните? Я из дома Элексион…
При виде её тёмно-рыжих волос в моей памяти молнией пронеслась одна сцена. Та самая рыжая горничная, которую обвинили в пособничестве «злодейке Дитрих» в причинении вреда юной госпоже. Та, что приняла яд прямо перед казнью. Её имя…
— Юрий?
Вырвавшееся имя оказалось верным. Юрий просияла, воскликнула: «Вы помните!» — и, схватив меня за руки, принялась подпрыгивать от радости. Та самая Юрий, личная служанка Дитрих, бывшая с ней до самого изгнания. Горничная из герцогства Элексион, приговорённая к смерти за помощь своей госпоже.
И вот она стояла передо мной.
— Что ты здесь делаешь?
— Я приехала вслед за госпожой Роксаной! Меня не назначили её личной служанкой, но одной горничной для ухода за юной госпожой всё равно недостаточно.
Говоря это, Юрий мило улыбалась и осматривала меня с ног до головы, спрашивая, всё ли у меня в порядке. Вдруг она с сомнением в голосе спросила:
— Госпожа, вы ведь не собираетесь… вот в таком виде идти на бал в честь поступления?
Во взгляде Юрий без труда читался невысказанный вопрос: «В этом убожестве?». Я невольно сжалась и кивнула. Она тут же заявила, что так дело не пойдёт, потребовала показать, где моя комната, и, едва я назвала номер, решительно повела меня за собой.
В общежитии Юрий тут же усадила меня перед зеркалом и принялась заботливо расчёсывать мои волосы, причитая, как мало у нас времени.
— Я всегда хотела извиниться перед вами, госпожа, — тихо произнесла она, нежными движениями втирая в мои волосы душистое масло.
Её слова прозвучали так неожиданно, что я с недоумением уставилась на её отражение в зеркале. Я пыталась отыскать в воспоминаниях Дитрих хоть какой-то намёк, но, прежде чем мне это удалось, Юрий продолжила:
— Когда вас… так выгоняли, я ничего не смогла сделать… А ведь вы всегда покрывали мои ошибки…
Спокойный голос Юрий дрогнул, она шмыгнула носом и срывающимся голосом проговорила:
— И ещё… я… из-за своей неопытности всегда… кхм, приносила вам платья, недостойные величия юной госпожи…
Только теперь я наконец поняла, чьему гению принадлежал тот запредельный вкус, которым отличались все платья в гардеробе Дитрих. Это было творение двух маленьких девочек: одной, только что покинувшей приют и ставшей госпожой, и второй, совсем недавно жившей на улице и попавшей в особняк.
Старшие горничные в шутку говорили Юрий: «Хорошее платье — это то, что блестит и усыпано камнями». Она же, наивная, приняла их слова за чистую монету. И, желая, чтобы её хозяйку, пусть и другую по статусу, но такую же ровесницу, нигде не унижали, выбирала для неё именно такие наряды.
— Теперь у меня в герцогстве самый лучший вкус, — с гордостью выпрямив плечи, заявила Юрий и добавила, что теперь другие служанки всегда зовут её, когда нужно выбрать наряд для юной госпожи. — …Хотя теперь, когда вас нет рядом, в этом нет никакого смысла.
Кончики её пальцев, наносившие мне на лицо пудру, слегка дрожали. Дитрих, которую она так хотела встретить, была совсем не той, кем я являлась сейчас, но я не могла проигнорировать её сдавленный голос.
— Теперь мы сможем видеться… Так что, если увидишь меня, обязательно здоровайся.
— Конечно! — снова оживившись, ответила Юрий. — Я так рада, что осталась в герцогстве и теперь могу снова хоть немного вам послужить.
Дитрих, пусть и из захудалой, но всё же дворянской семьи, бросилась с крыши Академии. Юрий, бывшая беспризорница, горничная из дома Элексион, была найдена в тюремной камере с умиротворённым лицом — она отравилась, ожидая казни.
Читая роман, я всегда задавалась вопросом: почему мучительную смерть приняла дворянка Дитрих, а не простолюдинка Юрий? И сейчас, ощущая на себе её заботливые прикосновения, я, кажется, начала понимать.
— Госпожа, ещё капельку!
— Нет, думаю, достаточно.
— Правда, совсем чуть-чуть. Последний раз поправлю причёску, и, ах, наряд… И макияж, вот здесь…
Такими темпами я рисковала попасть на бал не раньше начала семестра. Кое-как отцепив от себя Юрий, вцепившуюся в подол моего платья, я поспешила в бальный зал.
К счастью, все взгляды были устремлены не на вход, а на возвышение у парадной лестницы, где стоял наследный принц и главный герой романа, Элиус, зачитывая поздравительную речь.
В тот момент я увидела самое прекрасное создание за всё время своего пребывания в этом мире.
Первым делом в глаза бросались его иссиня-чёрные волосы. В контрасте с ними ярко горели рубиновые глаза. Но, несмотря на столь броскую внешность, его спокойный и твёрдый взгляд был исполнен возвышенного благородства. Высокая, стройная фигура идеально гармонировала с чертами лица, создавая утончённый образ. Даже издалека было видно, с каким изяществом его длинные пальцы переворачивают листы с речью.
Главный герой романа был так прекрасен, что моя решимость «ни за что не вмешиваться в сюжет» на миг пошатнулась. Но что я могла поделать? Прожив всю жизнь в глухом имперском поместье, в окружении престарелых мужчин, которым больше пошли бы имена вроде Роберта Кузьмича или Дэвида Степановича, любая бы растерялась. Увидев ухоженного, утончённого красавца из столицы, моё сердце затрепетало — таков уж непреложный закон природы.
Кое-как справившись с собой, я отвела взгляд от этой неземной красоты и посмотрела вниз, к подножию лестницы. Но там меня ждало новое испытание — из огня да в полымя. А может, лучше сказать «вишенка на торте»? У подножия лестницы стояла невеста наследного принца и главная героиня романа, Данаэ, и смотрела на выступающего Элиуса.
Вживую Данаэ, а точнее, Роксана, была хрупкой и светлой, словно фея. Особенно прекрасны были её глаза, в которых, казалось, отражался Млечный Путь в чистейшем море. Увидев её, я сразу поняла, почему Дитрих, встретив Данаэ ещё до того, как та стала Роксаной, ничуть не сомневалась, что её имя перейдёт к этой девушке.
Волнистые серебристые волосы, словно потоки жидкого света, переливались в лучах люстр. Каждый раз, когда Роксана дарила кому-то мимолётную улыбку, пространство вокруг неё будто бы светлело. Её улыбка обладала силой, перед которой не могли устоять ни мужчины, ни женщины, и несколько человек так и крутились поблизости, не в силах оторвать от неё взгляд.
Глядя на эту светлую, почти прозрачную Роксану, я думала, что это имя ей совершенно не подходит. Её прежнее имя, Данаэ, гораздо лучше сочеталось с её утончённой красотой.
«Хотя какой в этом теперь толк?»
Заиграла музыка, объявляя о начале бала. Эван, стоявший рядом с Роксаной, словно оберегая, с естественной лёгкостью пригласил её на танец. В центре зала двое отпрысков герцога Элексион закружились в изящном танце под плавную мелодию, и их серебряные волосы сверкающей волной рассыпались по плечам.
А я, оттеснённая толпой, стояла у стены и, притопывая ногой в такт музыке, беззаботно наслаждалась вечером. В голове крутилась лишь одна мысль: «Может, записаться в музыкальный кружок?».
И в этот момент кто-то грубо дёрнул меня за руку.
— ……!
Не успела я понять, кто это, как меня силой втащили на уединённый балкон.
— Какого чёрта ты припёрлась в Академию?
Даже в темноте, не видя лица, я узнала его по злобному тону. Осознав, кто передо мной, я выдохнула замерший в груди воздух.
«А, этот ублюдок… Он был из самых мерзких».
Брат Роксаны, обожавший свою сестру до безумия, типичный персонаж романтического фэнтези — Седрик Элексион.
— Думала, опозорив имя Элексион, сможешь снова показаться в столице? Не знаешь своего места, тварь.
В оригинальном романе именно он превратил недолгую жизнь Дитрих в герцогстве в сущий ад. Рано потеряв мать, он выместил всю свою боль и горе на наивной девочке, только что покинувшей приют. Сначала он придирался к её манерам и поведению, а позже принялся изводить её за внешность, ведь она не была похожа ни на герцога, ни на его покойную жену. Уже после выпуска из Академии Седрик, ставший учёным, при каждой встрече вонзал в сердце Дитрих ядовитые слова.
Он скривился, словно моё молчание от неожиданности показалось ему верхом лицемерия, шагнул ближе и, грубо схватив меня за подбородок, прорычал:
— Впредь советую тебе следить за каждым своим шагом.
http://tl.rulate.ru/book/150356/8637631
Готово:
