Глава 3
Безмятежная жизнь, что я вела вначале, развеялась, словно туман. Я попросила дворецкого, который и так вставал ни свет ни заря, будить меня с началом его утренних дел, и теперь тоже поднималась с первыми лучами солнца, чтобы сесть за стол. Вспомнив студенческие годы, я с головой ушла в учёбу, и она давалась мне на удивление легко, если не считать непривычных названий империй и аристократических родов.
Проблема была в другом — в выносливости. Тело Дитрих, которое слишком долго провело в четырёх стенах, уставало непростительно быстро. О том, чтобы начать тренироваться, с больной ногой не могло быть и речи.
И потому я начала колоть дрова.
— Да как же вы, госпожа, с такими-то тонкими ручками дрова колоть будете!
Садовник, поначалу отчаянно пытавшийся меня остановить, вскоре полностью переложил эту обязанность на мои плечи.
— Госпожа, вон то полено ещё не расколото. Э-э, да, да. Там, за стулом.
Если в первые дни он не сводил с меня обеспокоенного взгляда, то теперь и вовсе не обращал на меня внимания, разве что изредка, проходя мимо, давал советы.
Барон и баронесса Дегоф, узнав, что Дитрих колет дрова, чуть не лишились чувств от изумления, но стоило мне на их глазах расколоть десяток поленьев, как они, причитая, что с меня хватит, бросились отбирать у меня топор.
Когда учёба совсем не шла в голову, я брала костыль и отправлялась к тем жителям поместья, кому было тяжело передвигаться, чтобы наколоть им дров. Люди, сперва в изумлении пытавшиеся меня остановить, вскоре со слезами на глазах благодарили, говоря, что я лучше родных детей, которые давно их позабыли.
В прошлой жизни я и сама была таким же ребёнком, уехавшим далеко и не навещавшим семью, так что теперь, в наказание, я лишь усерднее махала топором.
Барон Дегоф получил свои земли и титул в награду за заслуги в войне с монстрами, в которой он участвовал вместе с отцом Роксанны, герцогом Элексионом, и самим императором. Это означало, что бароном он стал совсем недавно, а потому, даже когда его единственная дочь, пусть и приёмная, разгуливала по деревне с топором наперевес, он не спешил её отчитывать за неподобающее поведение.
Возможно, для барона Дегофа было куда важнее, что его дочь, прежде дни напролёт рыдавшая взаперти, наконец-то обрела силы и повеселела. Ведь каждый раз, когда я возвращалась, наколов дров для всей деревни, он ласково брал меня за руки и спрашивал, не поранилась ли я и всё ли в порядке.
Время летело, и вот уже наступил сентябрь — пора вступительных экзаменов.
Столица Калос, где располагалась Императорская Академия, находилась от Хейлема в трёх днях пути, если мчаться на карете без единой передышки. Разумеется, Ханс, кучер барона, которому давно было пора на покой, не мог гнать лошадей без отдыха, так что до Калоса мы добирались почти неделю.
Ханс, гордившийся своим пятидесятилетним стажем без единой аварии, вёл так, что даже каменистая дорога казалась гладкой, как лёд. Конечно, без пары ухабов не обошлось, но после того, как меня несколько раз вырвало, стало легче.
Впрочем, до столицы можно было добраться не только на карете. В полном соответствии с жанром «романтического фэнтези» в этом мире существовала магия, и при желании можно было воспользоваться телепортом. Вот только в таких глухих местах, как Хейлем, никаких телепортов не было и в помине.
Неужели маги решили, что пожилым жителям провинции незачем ездить в столицу? В окрестностях Хейлема не было ни единого телепорта.
«Было бы у меня достаточно маны, я бы сама установила один...»
На самом деле, каждый житель империи Тхомплейн от рождения обладал предрасположенностью к определённой стихии. Проблема заключалась в том, что магия обычных людей была до смешного слабой.
Например, барон Дегоф, владевший магией огня, мог лишь прижечь торчащую из одежды нитку, а его супруга, маг воздуха, — сдуть хлебные крошки со стола на пол.
Дитрих же владела магией воды и, если очень старалась, могла за пять минут наполнить чайную ложку. Но ведь нитку проще было отрезать ножницами, а крошки — смахнуть рукой.
Конечно, это был лишь уровень бытовой магии. Собрав всю свою ману, можно было сотворить и нечто более впечатляющее. Мне это тоже было по силам.
Однажды, решив проверить предел своих возможностей, я сумела усилием воли наполнить чашку водой до половины. Правда, после этого я истратила все силы и пролежала без сознания три дня.
Так что большинство жителей империи Тхомплейн, обладая столь ничтожной магической силой, жили, словно её и вовсе не было. Однако среди них были и те, кто рождался с огромным магическим даром. Такие самородки появлялись редко, и как только их способности проявлялись, их немедленно забирали в Магическую Башню для обучения.
Эта же башня служила для жителей Калоса своего рода барометром. И дело было не в том, что маги управляли погодой. Просто в ясный день шпиль башни был виден издалека, а в пасмурный, когда небо затягивали тучи, он полностью скрывался из виду.
«Когда приедем в столицу, обязательно нужно будет посмотреть, и правда ли видна эта башня».
Так, за учёбой, размышлениями и периодическими приступами тошноты, неделя в карете постепенно подошла к концу.
Калос оказался настоящим центром искусств и культуры, как и подобает столице.
— ...таким образом... Кхм... Что? Инспектор! Можно мне ещё один лист для ответов?
Вот юноша, зачитывавший свои ответы вслух, словно граммофон, уже в третий раз меняет бланк.
Вот другой юноша, чьи ноги выбивали по полу непрерывную нервную дробь.
— Ха-а... Хух... Нет...
А вот и девица, чьи вздохи напоминали битбокс.
Казалось, в этой аудитории собрали всех странных людей, которых мне не доводилось встречать за всю мою долгую историю сдачи экзаменов. Сидевшие спереди, сзади и по бокам от меня юные аристократы создавали целый оркестр из посторонних звуков. К счастью, не меня одну это раздражало — несколько абитуриентов уже бросали на них испепеляющие взгляды.
«Значит, не все аристократы — образец воспитанности».
Эта до смешного приземлённая черта в благородных отпрысках показалась мне забавной и даже милой. Хотя, признаться, пару раз мне очень хотелось вспылить.
Но если не считать этого сумасшедшего оркестра, сам экзамен был довольно простым. К счастью, мне не попалось ни одного вопроса, на который я не знала бы ответа. Многие темы освещались в тех старых книгах, что я усердно штудировала, вдыхая запах плесени. Однако моей целью было не ответить на все вопросы правильно.
«Первое место… нет. Слишком бросается в глаза».
Я внимательно пробежалась по своим ответам. Одно дело — стать лучшим, но гораздо труднее — занять не первое, а именно то место, которое тебе нужно.
Стипендия мне была необходима, а вот лишнее внимание — ни к чему. Значит, баллы нужно было рассчитать очень точно.
В любом экзамене есть несколько проходных вопросов, добавленных для регулировки сложности. Я решила стать той, кто ошибается именно в них. Зачеркнув правильные варианты, я вписала неверные.
«Если уж я, не зная мира, смогла ответить на всё, то наверняка найдётся студент, который действительно знает правильные ответы на все вопросы».
Поэтому, пожалуйста, ответь на всё правильно. Ведь мне нужно второе место!
Я мысленно доверила своё будущее незнакомому гению.
Пока я витала в облаках, экзаменационный зал опустел. Я намеренно ждала, пока все уйдут, чтобы не толкаться в толпе.
«Пожалуй, и мне пора».
Надо будет сказать Хансу, что экзамен я сдала отлично. Насчёт первого места не уверена, но поступить должна. Может, тогда обратная дорога покажется ему не такой утомительной.
Погружённая в свои мысли, я шла по коридору и вдруг заметила приближающийся вдалеке силуэт. Не обратив на него внимания, я сосредоточилась на том, чтобы уверенно ступать костылём по скользкому мраморному полу.
Деревянный костыль со скрипом скользил по гладкому камню. Раздражённая этим звуком, я опустила глаза, стараясь шагать осторожнее, как вдруг прямо передо мной выросла чья-то тень.
— Значит, я не ошибся.
Услышав этот спокойный голос, я почувствовала, как по спине пробежал холодок дурного предчувствия. Что-то мне подсказывало, что сейчас меня втянут в неприятности. Я медленно подняла голову, чтобы взглянуть на говорившего, и…
— Давно не виделись, сестра.
Наши взгляды встретились, и меня обожгли пронзительно-голубые, мерцающие глаза. Я узнала его в тот же миг. Взгляд, подобный морской глади, и серебристые волосы, что мягко переливались в лучах света.
Сводный брат Роксанны… Эван Элексион.
В воспоминаниях Дитрих он был маленьким и худым, даже более хрупким, чем она сама, но теперь передо мной стоял высокий юноша, смотревший на меня сверху вниз. Сначала я подумала, что он пришёл встретить Роксанну, но потом вспомнила, что, согласно оригиналу, Эван был вундеркиндом, который сдал экзамены экстерном и поступил в Академию одновременно с сестрой.
«Видимо, он тоже пришёл на экзамен».
Только тогда до меня дошло, что я так и не ответила на его приветствие.
— Здрав…ствуйте. Давно не виделись.
Я вежливо склонила голову, но Эван жестом остановил меня. Его осанка была безупречной — прирождённый аристократ.
— Вам не нужно быть столь официальной, сестра.
Хоть Дитрих и не была больше леди Элексион, Эван обращался ко мне так же уважительно, как к Роксанне. От этого «сестра» стало как-то не по себе, и я решила его поправить. Конечно, дело было не только в неловкости — куда больше меня беспокоила перспектива столкнуться с неприятностями, когда кто-нибудь укажет, что приёмная дочь какого-то барона не имеет права принимать такое обращение от сына герцога.
— Я слышал, вы отправились в поместье Хейлем, к барону Дегофу.
— Меня зовут Дитрих. Я больше не принадлежу к роду Элексион, так что, прошу, говорите со мной проще.
— Дитрих… Дитрих Дегоф.
Он словно и не слышал моих слов, задумчиво повторяя моё новое имя, будто пробовал его на вкус.
— Это имя… очень вам подходит, сестра.
http://tl.rulate.ru/book/150356/8637629
Готово:
