Снова поклонившись новому Небесному Наставнику Цзигуанхоу, ученики один за другим подходили с благовониями, почтительно становились на колени перед его могилой и сжигали ритуальные бумажные деньги.
В конце все сто шесть присутствующих взяли деревянные таблички и направились к соответствующим могилам, чтобы почтить память усопших.
Лоча, затаивший злобу на Цзигуанхоу за убийство Ци Наньциня, во время сжигания бумажных денег тайком припрятал большую пачку.
Бумажных денег было мало, и он действовал быстро, поэтому вскоре оказался перед Хэчжэнь, которая раздавала таблички.
Он почтительно поклонился и протянул руку:
— Тётушка Хэчжэнь, я пришёл за табличкой, — сказал он.
Хэчжэнь даже не подняла головы, просто протянула ему табличку с иероглифом «Два».
Лоча, сжимая табличку, огляделся вокруг.
— Ло-цзюнь, покажи, какого учителя тебе досталось почтить? — проходящий мимо Сяо Люй, увидев его растерянность, предложил помощь. Увидев надпись, он смущённо указал на восток. — Ло-цзюнь, твоя удача… действительно велика.
Лоча, не понимая, что происходит, схватил его за руку:
— Чья это могила?
Сяо Люй наклонился к его уху и прошептал:
— Единственная в нашей школе учительница, старшая сестра нашего наставника, даосский мастер Гуаньфу. В прошлые годы её почитал только наш учитель. Не знаю, почему в этом году досталось тебе.
Только что он воздал почести врагу, а теперь должен оплакивать его дочь.
Лоча обернулся к Хэчжэнь, и в его сердце поднялась волна печали:
Это сделано специально, она точно сделала это нарочно, — подумал он.
Сяо Люй поверхностно утешил его пару слов и, сославшись на дела, ушёл.
Лоча, вздыхая, быстро нашёл могилу Цзихэн.
Только он собрался встать на колени и притвориться, что плачет, как сзади внезапно появились трое.
Как назло, те самые три великих деятеля, которых он видел в прошлый раз: Хэминчжэньжэнь, Цзицзин и Цзи Цун.
Как обычно, первым заговорил Хэминчжэньжэнь, положив шесть связок бумажных денег:
— Сестра, я выполнил твоё поручение. Много лет я старался, и наконец привёл Эрнян и Саньлан к тебе.
Цзицзин фыркнула и положила шесть связок бумажных денег:
— Лишь ради Священного позволила тебе сегодня подняться на гору.
Цзи Цун наклонился и положил восемь связок бумажных денег, саркастически ответив:
— Кажется, Небесный Наставник Цзи забыл, что я настоящий наследник Тайидао.
Никто не хотел уступать, и брат с сестрой тут же начали спорить.
Лоча, глядя на две горы бумажных денег по бокам, не мог сдержать горького вздоха. Сегодня ему предстояло не только громко оплакивать дочь врага, но и сжечь все эти бумажные деньги.
Он простоял на коленях в течение времени горения одной палочки благовоний, и бумажных денег становилось всё больше.
Неудивительно, ведь Шэньфэнди прислала ещё восемь связок бумажных денег через своего слугу.
Сначала Лоча притворялся, что плачет.
Потом он действительно начал плакать.
Сзади шёл бурный спор.
Он перешёл от всхлипываний к рыданиям, а затем к громкому плачу.
Хэминчжэньжэнь, прервавшись на середине спора, услышал его плач и искренне похвалил:
— Эрнян, твой ученик действительно преданный. Слышишь, как громко он плачет!
Цзицзин: «…»
Цзи Цун: «…»
Под присмотром трёх великих деятелей Лоча простоял на коленях целых полчаса, пока не сжёг все бумажные деньги.
Северный ветер поднял в воздух бесчисленные клубы пепла.
Лоча последовал за троими, выходя из этого места захоронения.
Серый пепел упал на его плечо, и он тихо выдохнул, мысленно сказав:
Дядя Ци, сегодня я сжёг большую часть денег для тебя. Думаю, Цзихэн не будет скупа, ты можешь потребовать их у неё.
Он невольно рассмеялся, и Цзи Цун, услышав смех, мрачно обернулся:
— Ты выглядишь довольно красиво, особенно похож на одного человека. Нет, на одного призрака.
Улыбка Лоча замерла на лице, и в его сердце закралось сомнение.
Он вспомнил, что когда его мать приезжала в Чанъань, она, кажется, не упоминала, что у неё были ссоры с Цзи Цуном?
Хэминчжэньжэнь, услышав это, подошёл и с любопытством осмотрел его:
— Саньлан, на кого он похож?
Цзи Цун с саркастической улыбкой ответил:
— На красноглазого призрака.
Лоча: «…»
Этот Цзи Цун, настоящий зануда.
Боясь, что Цзицзин его узнает, Лоча поклонился троим и, попрощавшись, побежал вверх по горе, чтобы найти Чжуша.
Проходя мимо Пинъи-тан, он увидел Хэчжэнь, Шаньцзюнь и высокую женщину, разговаривающих у окна.
Лоча решил пройти мимо, прикрыв лицо, и подслушать несколько секретов Тайидао.
Но, как назло, эти трое говорили именно о нём, несчастном!
Шаньцзюнь:
— Хахаха, Наньчжи. Он убежал, испугавшись фальшивой змеи.
Хэчжэнь:
— А ещё он, не спросив, где находится Пинъи-тан, пошёл туда. Когда я ушла, он начал крутиться на месте.
Из комнаты раздался смех, и Лоча с раздражением громко кашлянул.
Шаньцзюнь встала и выглянула наружу.
Их взгляды встретились, и она поспешно протянула ему тарелку с пирожными «Красный шёлк»:
— Ты проголодался? Ешь, ешь.
Лоча, с красными от злости глазами, мельком взглянул на неё и решил забраться через окно, чтобы поесть.
Трое в комнате переглянулись и уступили ему место.
Лоча молча ел пирожные, изредка поднимая голову и спрашивая:
— Когда Чжуша выйдет?
Хэчжэнь:
— Скоро.
Это «скоро» заставило Лоча ждать целый час.
В начале часа Шэнь Чжуша, потягиваясь, появилась у окна:
— Второй сын, пошли.
Горская тропа извивалась, и солнце светило на снег.
Чжуша всё время жаловалась на голод, и Лоча достал из мешочка для талисманов два пирожных «Красный шёлк» и сунул ей в руки:
— Я уже попробовал, они неплохие.
Пирожные были съедены за несколько укусов, и они молча смотрели друг на друга.
Ворота монастыря были уже близко, и Лоча нарушил молчание:
— Чжуша, я узнал. Я уже освоил четвёртый уровень «Свитков Тайидао».
Чжуша на мгновение замерла, затем наклонила голову, и в её глазах появилась безграничная улыбка:
— Второй сын, поздравляю.
— Чжуша, оно того стоит?
— Стоит.
— Чжуша, зачем ты их убила?
— Второй сын, их убил призрак, а я, человек.
Последний вопрос Лоча задал, собрав всю свою смелость:
— Ты каждый раз исчезаешь, чтобы встретиться с ним?
— Если я скажу, что нет, ты поверишь?
— Не знаю…
Дойдя до подножия горы, они больше не сказали ни слова.
Сегодня у подножия горы Цзыу стояло множество повозок разных размеров.
Особенно выделялась роскошная карета, стоявшая в центре.
Вдали не было видно даже тени городских ворот Чанъаня, и Лоча, глядя на ряд повозок, смирился и пошёл вперёд.
Сделав несколько шагов, он услышал крик Чжуши.
Лоча быстро обернулся и увидел, что Чжуша лежит на земле, держась за ногу:
— Второй сын, я подвернула ногу.
http://tl.rulate.ru/book/144713/7652148
Готово:
