Глава 251. Ожесточенная схватка
— ДЗЫНЬ! ХРЯСЬ!
Решительная контратака Роланда была точно заблокирована Ван Бюреном.
Ужасающая сила, заключенная в сияющем серебряном мече, не только не была отведена, но и, словно невидимый молот, обрушилась на ржавый железный клинок в руке Роланда.
Не выдержав нагрузки, железный меч издал пронзительный стон и переломился пополам.
Обломок клинка, вращаясь, взлетел в серое небо.
Огромная ударная волна окончательно разорвала руку Роланда. Хлынула кровь, и его самого отбросило на несколько шагов назад, полностью раскрыв его оборону.
В алых глазах Ван Бюрена вспыхнул огонь. Без малейшего колебания.
Его клинок, несущий приговор, превратился в ледяную серебряную молнию и устремился в незащищенную грудь Роланда.
Но в тот миг, как оружие вылетело из его рук, мозг Роланда, работающий на пределе благодаря «Концентрации», не поддался панике, а, наоборот, погрузился в странную пустоту.
«Рыцарь не гибнет с пустыми руками»!
Его отступающие шаги еще не обрели твердости, но тело, на волосок от гибели, среагировало быстрее мысли.
Он не стал хвататься за новое оружие, а, наоборот, поддался дисбалансу, вызванному потерей меча. Его левая нога резко оттолкнулась назад и в сторону, и тело, словно ведомое невидимой нитью, странным образом развернулось и присело.
«Боевая поступь»!
— ВЖИК!
Уверенный удар Ван Бюрена, несущий ледяной холод, прошел почти вплотную к руке Роланда, лишь разорвав рваный рукав.
А присевшее тело Роланда, словно сжатая пружина, оказалось точно рядом с полузарытым в выжженную землю гигантским боевым молотом, от которого виднелось лишь окровавленное навершие.
Пальцы правой руки, словно когти, с невероятной естественностью, будто отработанной тысячи раз, точно сомкнулись на холодной рукояти.
Сила от приседания еще не до конца угасла. В тот миг, как он схватил рукоять, мышцы его корпуса, спины и даже ног, словно точные шестерни, с грохотом пришли в движение.
Он не «поднимал» тяжелый боевой молот, а, используя рукоять как ось, силой вращения и мощью самой земли, скрутил все свое тело в яростную спираль.
— У-У-УХ!
Раздался глухой и устрашающий свист.
Этот, покрытый вмятинами, гигантский боевой молот, словно вырвавшийся из адской бездны ревущий метеорит, снизу вверх описал смертоносную дугу и с силой обрушился на бок Ван Бюрена, который слегка наклонился вперед после своего выпада.
Скорость! Сила! Угол!
Этот удар полностью превосходил все, что Роланд демонстрировал ранее.
Это была уже не просто грубая сила, а искусство убийства, в котором идеально сочетались окружение, обломки, собственные движения и особенности оружия.
Тяжелый боевой молот под руководством «Боевой поступи», казалось, обрел жизнь, став продолжением тела Роланда.
Алые зрачки Ван Бюрена резко сузились.
Ледяное безразличие в них впервые сменилось чистым изумлением.
Он никогда не видел такого странного и смертоносного стиля боя.
От жалкого отступления после потери оружия до использования дисбаланса для уклонения, а затем мгновенного, с невероятной координацией, овладения тяжелым оружием для смертельной контратаки…
Плавно, без малейшей заминки!
Траектория его сияющего меча была исчерпана, вернуться на защиту он не успевал.
Перед лицом этого, способного сокрушать горы, удара, сияющие серебряные доспехи Ван Бюрена вспыхнули ослепительным светом.
Полупрозрачный щит из чистой священной энергии в последнюю секунду появился у его бока.
— ГРОХОТ!
Боевой молот, несущий в себе силу урагана, с силой врезался в священный щит.
Неописуемый грохот сотряс весь домен воли.
Яростная ударная волна кольцом взорвалась, мгновенно сметя с земли бесчисленные мелкие осколки оружия и пыль.
Священный щит сильно задрожал, его свет замерцал, и он издал треск, не выдержав нагрузки.
Огромная сила прошла сквозь щит, и даже с телосложением Ван Бюрена, его заставило застонать. Он невольно отскользнул на несколько шагов в сторону, и его сияющие серебряные сапоги прочертили по выжженной земле две глубокие борозды.
Пыль клубилась.
Роланд стоял на одном колене, его правая рука все еще крепко сжимала рукоять гигантского молота, навершие которого глубоко вошло в растрескавшуюся землю.
Кипящая кровь и ледяная псионика переплетались вокруг него. Рана на его ребрах от резкого движения снова начала кровоточить, а рука была разорвана в кровь.
Но он поднял голову, и его горящие боевым духом глаза мертвой хваткой вцепились в отступающего паладина.
Пыль еще не осела, а битва уже возобновилась.
Сломанный меч?
Боевой молот?
В этом домене воли, сотканном из бесчисленных обломков оружия, для Роланда, активировавшего «Рыцарь не гибнет с пустыми руками», все было клинком.
Эхо от удара молота еще не стихло, а фигура Роланда уже, словно призрак, бросилась к другой груде оружия.
Его движения больше не были привязаны к какой-либо форме.
Ржавый обломок кавалерийского копья был брошен, как дротик, чтобы отвлечь внимание.
Тяжелый обломок башенного щита стал барьером для блока и контратаки.
Даже кривой металлический шест в его руках превратился в коварное и жестокое колющее оружие.
Суть «Боевой поступи» была раскрыта до предела.
Уже не оружие вело его, а оружие и движение под властью «Рыцаря не гибнет с пустыми руками» стали единым целым.
Он прыгал по обломкам мечей, вращался, отталкиваясь от торчащих из земли топоров. Каждый его шаг точно использовал разбросанные по земле обломки, его фигура была неуловимой, а атаки, словно неотступная зараза, сыпались на Ван Бюрена со всех сторон.
Что еще больше пугало Ван Бюрена, так это нарастающая ярость в Роланде.
Эффект «Боевого безумия» с течением времени становился все заметнее.
Кожа Роланда стала алой, как раскаленное железо, его мышцы вздулись так, что, казалось, вот-вот разорвут одежду. Каждый его удар сопровождался разрывающим воздух грохотом.
Сила и скорость в этой ярости росли, и его атаки были подобны непрекращающемуся шторму.
Однако цена была также высока.
В глубине его горящих боевым духом глаз холодный свет разума пожирался кровавыми прожилками. Его ментальное восприятие, словно попав в болото, становилось вялым и размытым.
Он больше не думал о сложной тактике, осталась лишь инстинктивная жажда убийства и разрушения.
В то время как один угасал, другой разгорался.
Священное сияние на доспехах Ван Бюрена то и дело вспыхивало. Блоки, уклонения, энергетические щиты…
Он по-прежнему был силен, но бесконечное, непредсказуемое использование Роландом разного оружия, в сочетании со все более яростными, быстрыми и тяжелыми атаками, загнало его в невиданную доселе пассивность.
Такой стиль боя был за гранью его опыта и понимания.
Каждая смена оружия была невероятно плавной, каждое движение использовало самые неожиданные точки опоры.
Священный щит под тяжелыми ударами снова и снова был на грани разрушения, изящные приемы меча прерывались дикой, яростной силой.
«Абсурд…»
В алых зрачках Ван Бюрена промелькнула серьезность.
Он мечом отбил летящий в него кистень, и его рука онемела.
Но яростные атаки Роланда не давали ему времени на раздумья.
В очередном лобовом столкновении Ван Бюрена отбросило, его рука слегка поднялась, и на груди на мгновение открылась брешь.
Именно эта молниеносная брешь.
Та последняя капля разума, которую поддерживало «Псионическое самоваяние» в почти обезумевшем от «Боевого безумия» Роланде, уловила ее.
Он с силой оттолкнулся от обломка меча под ногами, и его тело, словно кровавая стрела, выстрелило вперед.
Отбросив только что схваченный обломок топора, его правая рука, словно крюк, вырвала из выжженной земли полузарытый двуручный меч с зазубренным лезвием.
Никакой изящной техники.
Лишь вся кипящая кровь, ледяная псионика и вся сила, сжатая до предела, были вложены в этот тяжелый и свирепый удар.
«Рассекающий удар»!
Зазубренный меч, таща за собой ало-голубой след, с решимостью разрубить все, снизу вверх, по диагонали, взметнулся.
Слишком быстро! Слишком свирепо!
Сияющий серебряный меч Ван Бюрена успел вернуться на защиту лишь наполовину, свет священного щита едва успел зажечься…
— ХРЯСЬ!
Пронзительный скрежет металла, смешанный с хрустом костей, разнесся по мертвому полю боя.
Этот, видавший виды, зазубренный меч, словно горячий нож сквозь застывшее масло, без малейшего сопротивления отрубил не успевшую защититься левую руку Ван Бюрена и, не сбавляя скорости, с силой врезался в сочленение его сияющих серебряных доспехов на шее.
Взрыв силы.
Разрывая плоть, дробя шейные позвонки.
Голова с застывшим на ней выражением изумления, вместе с ослепительными золотыми волосами, высоко взлетела в воздух.
В алых зрачках последним, что отразилось, были налитые кровью глаза Роланда, горящие яростью и холодным убийством, и тот окровавленный уродливый меч.
Безголовое тело на мгновение застыло, свет на сияющих серебряных доспехах быстро потускнел и погас, и, в конце концов, оно тяжело рухнуло на колени, на выжженную землю, подняв облако пыли.
Домен воли начал сильно дрожать, осыпаться, словно разбитое зеркало.
Свинцово-серое небо потускнело, пейзаж пустынного поля боя, словно стертая картина, исчез.
Вид вершины башни.
Искаженное ядро, тусклый свет, холодные каменные стены.
Снова хлынули в сознание Роланда.
Он по-прежнему стоял на вершине, с пустыми руками, словно та жестокая битва была лишь сном.
Лишь кровоточащая рана на ребрах, разрывающая боль в руке и острая, словно тысячи стальных игл, головная боль от резкого падения духа безмолвно говорили о реальности и жестокости того «сна».
— Хлоп… хлоп… хлоп…
Внезапно, в тишине на вершине башни, раздались четкие, ритмичные аплодисменты.
http://tl.rulate.ru/book/141021/7521930
Готово:
