На следующее утро Вида разбудил отец — на час раньше, чем был заведен будильник.
— Вчера выпал снег, Вид, — от Фердинанда еще веяло уличным холодом. — Вставай скорее, нам сегодня нужно выехать пораньше.
Вид сел в постели, взъерошил растрепанные волосы и отдернул штору. На подоконнике лежал слой снега толщиной дюйма в два, двор тоже был покрыт белым одеялом. Вокруг машины виднелись следы — это Фердинанд утром расчищал снег.
Вид быстро оделся и спустился завтракать. Из кухни доносился спор родителей…
— Послушай, дорогая, сегодня слишком холодно. Незачем нам всем ехать на вокзал. Я один провожу Вида, этого будет достаточно…
— Но я тоже хочу проводить Вида! Он вернется в школу, и мы не увидимся полгода…
Они спорили еще какое-то время, но в итоге Фердинанд настоял, чтобы Фиона осталась дома. Обычно он во всем уступал жене, но если уж принимал решение, то переубедить его было невозможно.
Когда родители вышли из кухни, Вид сделал вид, будто ничего не слышал. Позавтракав, он обратился к матери:
— Мам, ты не могла бы пока присмотреть за мисс Эйвой? Пусть летит в Хогвартс сама, когда погода наладится.
— Конечно! — с радостью согласилась Фиона и тут же принялась строить планы. — Я могу сама готовить ей корм. Как раз и у генерала Бада еда заканчивается. А еще Миллиэн… Мне кажется, ей пора худеть, а то колесо, что я ей купила, она уже сгрызла…
Миллиэн была ручным хомячком Фионы, очень робким и обычно не доставлявшим особых хлопот.
Увидев, что она больше не зацикливается на проводах, а переключила все внимание на питомцев, Фердинанд с облегчением вздохнул. Они быстро позавтракали, после чего отец взял большой чемодан Вида и убрал его в багажник.
Перед тем как сесть в машину, Вид обернулся:
— Пока, мам. — Фиона, стоявшая в дверях, энергично помахала ему рукой.
Машина медленно отъехала.
Как и предвидел Фердинанд, из-за снегопада дорога стала скользкой, и все машины ехали очень медленно. Но даже это не спасало от аварий: у обочины стояли две столкнувшиеся машины, а на снегу валялись обломки деталей.
В машине было тихо. Вид смотрел в окно, как вдруг перед глазами у него помутилось, и рядом с ними, словно возникнув из воздуха, появилась серая машина.
— А!
— Что случилось? — спросил Фердинанд, заметив в зеркале заднего вида удивленное лицо сына.
— Ничего… Кажется, я видел аварию…
— Да, такое бывает, — ответил Фердинанд, не отвлекаясь от дороги, чтобы успеть затормозить в случае чего.
Вид несколько минут наблюдал, как серая машина едет параллельно с ними, но потом она вдруг исчезла из виду. Когда он снова ее заметил, она едва успела проскочить перекресток вслед за едущей впереди машиной — и в ту же секунду зеленый свет сменился на красный.
Никто на улице, включая Фердинанда, не обратил внимания на машину, которая словно передвигалась скачками.
«Если бы обычный человек это увидел, он, наверное, счел бы это страшилкой», — невольно подумал Вид.
Наконец их автомобиль медленно подъехал к вокзалу Кингс-Кросс. До отправления поезда оставалось чуть больше десяти минут. Фердинанд вытащил чемодан, водрузил его на тележку и покатил к платформе Девять и три четверти. Подойдя к ней, он стал замедлять шаг и в конце концов остановился.
Вид взял его за руку.
— Пойдем внутрь вместе, пап, — сказал он.
— Не могу, Вид, — горько усмехнулся Фердинанд. — Я не волшебник, я не могу…
— Можешь, — прервал его Вид. — На платформе Девять и три четверти нет магических ограничений, туда могут войти даже маглы. Просто Министерство магии наложило на это место заклинание, чтобы маглы его не замечали.
— Значит… я… — Фердинанд глубоко вздохнул, глядя на кирпичную стену перед собой, словно на какого-то монстра. — Я тоже могу… войти на эту платформу…
— Можешь. Пойдем со мной.
Вид потянул его за руку за собой. Фердинанд напрягся и, когда они уже почти врезались в кирпичную стену, невольно зажмурился…
Ничего не произошло.
Но в ушах вдруг стало шумно.
У платформы стоял темно-красный поезд с распахнутыми дверями вагонов. Дети в форме Хогвартса высовывались из окон, прощаясь с родителями. На перроне тоже толпился народ: одни дети куда-то спешили, другие нехотя обнимались с родителями на прощание.
По платформе свободно разгуливали кошки, совы в клетках вертели головами, озираясь по сторонам. Старшеклассники сбились в кучку и уже обсуждали домашнее задание на каникулы. Какой-то ученик вырывался из объятий матери со словами:
— Мам, не целуй меня так! Я уже не маленький!
— Тетрадь дружбы убрал? — спросила сурового вида старушка у стоявшего рядом с ней мальчика. — Не потеряй ее и не забывай писать каждый день.
— Я знаю, бабушка, — послушно ответил мальчик простоватого вида.
— Пап, а можно мне еще одну Тетрадь дружбы? — канючила девочка, повиснув на руке отца. — У меня в школе столько друзей… Сестренка ведь еще не учится, ты можешь купить ей попозже…
— И не думай! — подпрыгивая на месте, закричала девочка помладше. — Даже не думай! Она моя!
Куда ни глянь, как минимум каждый третий говорил о Тетради дружбы. Некоторые, не в силах ждать, уже доставали листки и начинали писать, погрузившись в «сетевое общение». Другие то и дело вытаскивали свою Тетрадь дружбы, проверяя, нет ли новых сообщений. Чтобы отвечать без промедления, многие держали ручку в нагрудном кармане или за ухом.
Фердинанд смотрел на эту сцену почти с благоговением. Платформа Девять и три четверти — это не Косой переулок. Когда-то она была отправной точкой в его мечтах о магии, но в итоге дверь в этот мир оказалась для него закрыта. В детстве он бесчисленное множество раз представлял себе путешествие, которое начнется отсюда, но впервые смог попасть сюда лишь в тридцать два года.
Спустя некоторое время Фердинанд отвел взгляд и произнес сдавленным, слегка дрожащим голосом:
— Пойдем, Вид. Найдем тебе купе.
Они прошли немного вдоль платформы и нашли свободное купе. Вид занес чемодан, а затем вышел, чтобы попрощаться с отцом.
Фердинанд положил руку Виду на плечо. — Вид… — начал он, но так и не смог подобрать слов.
Сказать ему, чтобы хорошо учился? Но Вид и так учился усерднее всех. Сказать, чтобы налаживал отношения с другими? Но Фердинанд и сам повторял это уже много раз. Сказать, что… родители всегда его поддержат и что он может обратиться к ним с любой проблемой? Но Фердинанд прекрасно понимал, что против волшебников они с женой бессильны. Даже если Вид действительно попросит о помощи, что они смогут для него сделать, кроме как разделить его боль?
Спустя мгновение рука Фердинанда на его плече чуть сжалась:
— Мы всегда будем тобой гордиться, Вид. С какими бы трудностями ты ни столкнулся, не бойся, не отступай. Если что-то случится, сразу обращайся к учителям. Понял?
Вид кивнул и, глядя отцу в глаза, тихо спросил:
— Пап, ты ведь на самом деле не хотел, чтобы я учился в Хогвартсе, да? Почему ты меня не остановил?
— Я не мог, Вид, — горько усмехнулся Фердинанд. — Очень хотел, но не мог. Я слышал, что если юный волшебник не научится управлять своей силой, в нем может зародиться темная сущность под названием обскурус… которая уничтожит и его самого, и все вокруг.
Поэтому он мог лишь, полный тревоги, провожать сына на эту бойню, в эту машину смерти…
Не в силах остановить.
Не смея остановить.
http://tl.rulate.ru/book/125206/8398708
Готово:
