— Тебе сказали, что за тобой велено следить из самого Церковного Штаба?
Внезапные слова Эмерика повергли мои мысли в хаос.
Церковный Штаб... разве это не ядро Ордена Солнца? У них нет причин интересоваться мной.
— Почему? — Спросил я, и Эмерик высказал осторожное предположение.
— Это лишь моё личное мнение, но, возможно, они услышали слухи о тебе и им стало любопытно.
— Слухи?
— Ты выжил после дыхания той странной птицы. А ещё отличился во время тренировки в Пустоши Демонов; они, должно быть, и об этом наслышаны.
Сколько времени прошло с того инцидента, а они всё ещё его вспоминают? Меня уже тошнит от этого.
— Звучит правдоподобно, но если бы это было так, они бы действовали раньше. Почему проявили интерес только сейчас? Это кажется довольно неестественным.
— Конечно, Херсель, я и сам об этом думал. Но, кроме этого, я не могу придумать никакой другой причины.
Рассуждения Эмерика были логичны. Ладно, попробуем мыслить позитивно. Маловероятно, что в это замешано ядро Ордена Солнца, главный закулисный игрок, «Вечное Око». Должно быть, это просто какой-нибудь высокопоставленный старик из Церковного Штаба, страдающий деменцией, который вдруг вспомнил инцидент со странной птицей и заинтересовался мной. Так и должно быть.
Но, как всегда, реальность была далека от утешительной.
— Более того, они сказали также следить и за Лианой рел Деревиан.
— Об этом следовало сказать с самого начала.
Если бы речь шла только обо мне, это было бы одно, но следить ещё и за Лианой? Было ясно, что здесь замешан Гиллем, один из Перерожденцев. Этот извращенец уже давно положил глаз на Лиану.
Я задавался вопросом, почему они предприняли такой шаг именно сейчас, но ответ пришёл быстро.
Вероятнее всего, из-за меня, Херселя бен Тенеста, старшего сына и предполагаемого жениха, которого изначально не должно было существовать.
На самом деле, я подсознательно ожидал этого, когда решил вступить в Ледяное Сердце. Это могло произойти в любой момент. То, что, как я думал, пройдёт тихо, наконец-то всплыло на поверхность.
Но, учитывая, насколько шокирующими были новости вначале, я кое-что не мог до конца осознать.
— Кстати, откуда ты всё это узнал, старший? — Спросил я, и Эмерик неловко усмехнулся.
— Узнать было нетрудно. Не беспокойся об этом и лучше сосредоточься на том, что делать дальше.
Он что, случайно это подслушал? Нет, сомневаюсь, что они стали бы обсуждать такие вещи вскользь. Было очевидно, что он намеренно за ними шпионил, но я не думал, что он ответит, даже если я спрошу. А поскольку он, похоже, помогал, лучше было его не критиковать.
— В любом случае, спасибо, что сообщил.
— Что ж, я передал сообщение, так что пойду.
Эмерик ушёл с довольным видом. Я не был уверен, почему он мне помогает, но решил счесть это за благо.
И всё же, почему-то я с нехорошим чувством смотрел ему в спину.
— Если подумать, этот парень тоже не кажется совсем нормальным. Не замышляет ли он чего?
***
На следующий день, после разговора с Эмериком, я шёл по коридору в сторону лекционного зала.
Может, это просто моё воображение? Не знаю, был ли я излишне мнителен, но время от времени я чувствовал на себе взгляды.
Что ж, я просто проигнорировал это с мыслью «пусть смотрят, сколько хотят». Таким, как я, живущим без единого изъяна, не о чем беспокоиться.
Сегодня было первое занятие на магическом факультете Адель-Холла. С чувством предвкушения я продолжал идти, пока в поле зрения не показался лекционный зал.
Там я столкнулся с Доросиан.
— Хм? Думал, ты прогуляешь, а ты здесь. — Заметил я, заменив приветствие удивлением. Доросиан ответила с угрюмым выражением лица.
— Ты… тебе не кажется, что в последнее время ты стал слишком фамильярен со мной?
— Разочарован это слышать. Я думал, мы немного сблизились. — Ответил я, изображая разочарование.
Доросиан лишь бросила ровное «Правда?» и вошла в лекционный зал. Я последовал за ней.
Раздавались голоса однокурсников, пришедших раньше. Они бросили взгляд на Доросиан и меня, а затем быстро отвели глаза. Я проигнорировал их реакцию и продолжил идти.
Я выбрал подходящее место и направился к нему, случайно пройдя мимо Доросиан. Она стояла неподвижно, просто наблюдая за другими студентами.
Я спросил прямо:
— Собираешься прогулять?
Доросиан ничего не ответила, так что я просто пожал плечами и сел. Через несколько секунд она устроилась на сиденье неподалёку от меня, бросив ненужный комментарий:
— Вид с задних парт на самом деле неплох.
— …к чему ты клонишь?
— Да так. Просто захотелось испортить тебе сегодня занятие.
— Вот как?
Я уже подготовился к этому уроку, изучив учебный план с Белманом, так что она могла стараться сколько угодно.
Пока я доставал учебник, в аудиторию вошёл профессор Гомон. Он окинул моё лицо хитрым взглядом, прежде чем поприветствовать студентов.
— Рад вас всех видеть. Меня зовут Гомон гел Афран. Можете звать меня просто профессор Гомон.
После его краткого представления начался урок. Это был первый день второго семестра, так что ничего особенно напряжённого не было.
— Сегодняшняя лекция будет посвящена Пробуждению Чувств. Я объясню основы.
После того как профессор Гомон объявил тему, одна студентка задала вопрос:
— Простите? Разве мы не проходили это в конце первого семестра?
— В этом семестре появились новички. Мы должны пройти основы. А для тех из вас, кто с самого начала был в Адель-Холле, считайте это повторением материалов.
Девушка понимающе кивнула, и профессор Гомон с довольной улыбкой открыл книгу.
Вся эта информация была мне уже известна, и основы не стоили особого внимания.
— Пробуждение Чувств тесно связано с нервной системой. Наша способность видеть, например, существует благодаря зрительному нерву. Каждый орган чувств связан нервами. Серьёзное повреждение может вызвать слепоту или глухоту.
Точно так же, как мана ощущается через пять чувств, нервная система имеет решающее значение в магии.
— Но даже слепой маг может создавать визуализирующую магию. Как вы думаете, это происходит, когда зрительный нерв полностью разрушен?
Однако даже при повреждении это не оказывает большого влияния на магию.
Причина в том, что…
— …мана-каналы остаются нетронутыми. Даже если нервы повреждены, мана в теле всё ещё может передаваться к глазам.
Как только чувства пробуждаются, сама мана создаёт в нервах новые пути исключительно для проявления магии.
— Нервы могут быть разорваны, но они быстро восстановятся, так что не стоит беспокоиться.
Последующие объяснения касались принципов пробуждения чувств. Это был не практический урок, так что я слушал вполуха.
Но кроме меня и Доросиан, остальные студенты усердно строчили в конспектах. Я даже слышал тут и там тихое бормотание.
— Это привычка? Зачем они пишут, если это просто повторение?
— А что в этом плохого? Освежить то, что уже выучил — не так уж и плохо.
Для Рикса и Клабе это имело смысл, так как для них это было в новинку, но даже студенты Адель-Холла, которые всё это уже знали, относились к занятию серьёзно.
Несмотря на прилежную атмосферу, Доросиан лишь отрешённо смотрела на студентов.
— Все они так скучно живут.
В её голосе сквозила скука.
— Это не Шлафен-Холл. — Ответил я.
Возможно, это был не тот ответ, которого она ожидала. Несмотря на мою попытку ответить, Доросиан молчала. Я подумал, не предаётся ли она воспоминаниям о прошлом.
Семья Грайс — прославленный магический род. Из-за семейной политики воспитания её потомки постоянно сталкиваются с конкуренцией. Может быть, в этих студентах она видела себя в прошлом, бесконечно занимающуюся вместе с сёстрами.
Доросиан некоторое время молчала. Не желая вторгаться в её мысли, я небрежно листал страницы учебника, чтобы посмотреть, что мы будем изучать дальше.
— Кстати, ты не почувствовал ничего странного, когда сегодня спускался по лестнице?
Услышав её голос, я повернул голову. Доросиан, подперев подбородок рукой, смотрела в мою сторону.
— Странного? В каком смысле?
— Вообще-то, у меня есть привычка считать ступеньки, когда я спускаюсь по лестнице. Просто чтобы убить время.
— …должно быть, тебе совсем скучно.
— Да, так и было. Но сегодня было немного по-другому. Количество ступенек не сошлось.
Почуяв неладное, я осторожно спросил:
— Хочешь сказать, лестница стала длиннее?
— Кто знает? Всего на три ступеньки больше, но всё же. Если увеличилась, значит, увеличилась.
— Уверена, что не сбилась со счёта?
— Хм, может быть. Возможно.
— И ты не стала перепроверять?
— Верно. Потому что это означало бы подниматься обратно, а я не хотела тратить силы, которые уже потратила на спуск.
Это было логично. Если человек не одержим навязчивой идеей, большинство не стало бы так утруждаться.
— Так как насчёт этого — хочешь посчитать вместе после урока? — Предложила Доросиан.
Я прищурился и повторил слова, которые она сказала мне перед входом в лекционный зал:
— Ты… тебе не кажется, что в последнее время ты стала слишком фамильярна со мной?
Доросиан усмехнулась, словно её это позабавило.
Именно в этот момент профессор Гомон указал на нас. Похоже, он услышал наш разговор через всю аудиторию.
— Первый день, а вы двое могли бы хотя бы попытаться сосредоточиться.
Доросиан парировала:
— Я уже пробудила все пять чувств.
— М-м, может и так, но Херсель-то нет, верно?
На этот раз ответил я:
— При пробуждении нового чувства во внутреннем организме происходят определённые явления — расширение и сужение сосудов, значительное потребление энергии, сопровождающееся лёгкими головными болями. Причина в том, что для формирования мана-каналов в нервах требуется огромная энергия, и тело видоизменяется, чтобы приспособиться к изменившейся внутренней среде.
Студенты Адель-Холла уставились на меня с открытыми ртами.
Видя их рвение к повторению этого материала, я мысленно обобщил его и объяснил более простым языком, чтобы помочь им понять.
Когда я собирался развить последнюю тему дня, профессор Гомон остановил меня.
— Нет, хватит, парень. Остановись. Я понял.
Сказал он с ноткой раздражения, прежде чем возобновить урок.
***
После занятий мы с Доросиан подошли к той самой лестнице о которой она говорила. Даже если бы я не хотел, выбора особо не было.
Лестничный пролёт находился между общежитием и лекционным корпусом. Поскольку ходили слухи, что в нём есть какой-то скрытый механизм, стоило проверить.
Доросиан, поднимаясь по лестнице, заговорила:
— Обычно здесь 150 ступенек. Но когда я считала сегодня, их было 153.
Я опустил взгляд, осматривая каждую ступеньку, так как было неудобно смотреть на её покачивающуюся фигуру.
Мы добрались до площадки у входа, считая ступени. Доросиан объявила результат:
— 159… я что, ошиблась в счёте?
В её голосе слышалось сомнение.
Но это не было ошибкой. Мой счёт в точности совпал с её.
— У меня тоже получилось 159 ступенек.
— Что бы это могло быть? Может, их всегда было 159, а я просто раньше ошибалась?
— Как насчёт того, чтобы посчитать ещё раз на спуске?
Я начал спускаться, снова считая каждую ступеньку. За спиной я слышал, как Доросиан бормочет себе под нос.
— 13, 14…
На этот раз она была полна решимости не допустить ни единой ошибки, чётко проговаривая каждое число.
— 158, 159? 160… 168, 169, 170?
Количество ступеней заметно увеличилось.
Доросиан с интересом провела рукой по стене.
— Может быть, ступеньки добавляются, когда пользуешься лестницей? Занятно.
Она выглядела взволнованной, но это определённо был дурной знак.
Эта лестница когда-то была тюрьмой, предназначенной для поимки незваных гостей.
Было всего две причины, по которым она могла активироваться: неисправность из-за возраста или кто-то намеренно её запустил. Первое исключалось, так как это явление не должно было произойти в данный момент времени. Вероятность того, что кто-то сделал это нарочно, была высока.
Повернувшись к ней, я сказал серьёзным тоном.
— Мне это не нравится. С этого момента нам лучше пользоваться другой лестницей.
http://tl.rulate.ru/book/123773/7188616
Готово:
