Он огляделся. Куда бы он это положил? Снежные шары были милыми, но смотреть на них целый день – утомительно. А вдруг кто-нибудь забредет сюда и попытается испортить его вещи? Они всегда так делали. Он задумался: как сохранить это чудесное место, но при этом защитить и спрятать свои сокровища? Тайное место. Как его крошечная комната, но без мрака.
Он потянулся к траве под ногами. Она простиралась на многие мили, здесь должно быть безопасно, верно? Он встал, широко расставил руки и запустил в почву канаты зеленого тепла. Большой участок травы приподнялся, словно на петлях, и отполированная деревянная лестница повела вниз, в сверкающий белизной коридор. Он едва заметно улыбнулся, зеленые глаза блеснули юмором. Спрятать – не значит закопать среди кучи игрушек, как в комнате Дадли, – спрятать означало сделать так, чтобы его никто не нашел.
Он вошел в белый коридор, направляя свой свет вглубь земли. Он знал, что даже копая сверху, не найдет этот белый деревянный коридор, нужно сначала отыскать вход... как и всем остальным. Резко повернувшись, он подошел к краю деревянной лестницы и слегка нажал. Ступени плавно скрылись в стене, обнажив то, что, как он знал, должно быть здесь. Ад. Адский гардероб. Он приподнял дверь достаточно высоко, чтобы войти, не пригибаясь, и шагнул в крошечную темноту. На стене появились ряды резных полок, длинных, испещренных надписями времени и эмоций. Он осторожно поставил снежный шар на место, которое показалось ему подходящим. Именно здесь должна была оставаться такая тьма, в одиночестве. Он знал, что забвение никогда не помогает. Он уже пытался забыть боль и голод. Нет, это было правильное решение.
Он вернулся на улицу и потер руки. Вероятно, это займет какое-то время. Его зеленые веревки плыли по воздуху, увлекая за собой еще одно серое облако. Он устал? Голоден? Как давно он здесь? Он быстро понял, что находится в своем собственном разуме, и воспоминания стали огромной подсказкой. Он продолжал собирать и сортировать облака, и каждое пойманное облако воспроизводило воспоминание. Большинство из них, как и следовало ожидать, были очень плохими. Тем не менее он продолжал идти вперед, пока серые облака не начали разделяться на категории и спускаться в ад. Небо казалось голубее, и от этого ему становилось еще теплее. Кроме того, так было легче управлять веревками, и между каждым созданным снежком проходило меньше времени.
Однако следующее облако было черным. И это черное облако было каким-то неправильным. Из него капала какая-то черная жижа, а по краям трещали маленькие красные молнии. Он стиснул челюсти. Это было совсем не то, что он хотел видеть в своем небе. Это было плохо. Снежный шар не мог сравниться с этим облаком. Он крепко задумался. Такое зло нужно было держать под строгим контролем. Здесь ему не рады. Он попытался представить себе что-то злое, похожее на это облако, что-то плохое. Размышляя об этом, он решил, что почти слышит что-то – женщину. Казалось, она исходит из этого облака. Смогут ли его веревки выдержать что-то подобное? Он решительно выбросил вперед руки и ухватился за облако так крепко, как только мог. По мере приближения он услышал женский крик, мужской смех, и облако вспыхнуло тошнотворным зеленым светом, похожим на яд. Он с нарастающим ужасом наблюдал, как какая-то темная фигура выкрикивает слова в адрес этой женщины, прекрасной дамы с рыжими волосами, которая, казалось, защищала его. Слова были невозможны. Так повторялось несколько раз, пока он снова не почувствовал, что время идет, и сжал облако, пытаясь заставить его почувствовать гнев, печаль и боль, которые он испытывал. Эта женщина была важна. Он не знал, почему, но она пыталась помочь ему, а это облако было старым! Она могла быть кем угодно, может быть, даже другом! Возможно, она могла бы спасти его из ада под лестницей, если бы не эта тень человека! Его глаза светились зеленым светом: облако уменьшалось все больше и больше, веревки теряли свою хватку и превращались в нити, сжимая и разжимая мерзкое облако в маленькую черную жемчужину. Он не хотел уничтожать эту мерзость. Она заслужила этот момент, чтобы ее запомнили, а может быть, и отомстили. Красную женщину он запомнит, но это облако он не потерпит.
Он сердито отвернулся, не замечая, что на зеленых веревках висит черная жемчужина, и спустился по лестнице в белоснежный зал. Взмахнув веревками, он открыл часть белого пола и по ярко-красному ковру спустился в мягкую комнату, такую же рыжую, как ее волосы. Здесь ее память будет покоиться под защитой и в безопасности. Нить создала высокую и простую черную колонну с клумбой из его любимого цветка – лилии. Он осторожно положил черную жемчужину в центр и замолчал, с гневом на лице и слезами на глазах. Он повернулся и направился вверх по лестнице в травянистый мир, глубоко дыша и пытаясь успокоиться. Если таких воспоминаний будет еще много, он может сломаться. То, что кто-то захотел помочь ему, было удивительно. Может быть, в других местах? В других воспоминаниях? И все же лучше было на время вернуться к легким облакам. Он нуждался в передышке.
*****
Он начал оставлять на небе облака. Они были пушистыми и белыми, и хотя некоторые из них нуждались в восстановлении (темные стороны, например, когда его заставали бездельничающим на улице или разговаривающим с другими), большинство были просто случайными вещами, которые ему нравились. В этом облаке он впервые увидел цветок. В другом облаке было изображение прекрасного ночного неба, когда в деревне отключили электричество и повсюду были звезды. Он даже не знал, что помнит об этом, и, глядя на проплывающие мимо облака, чувствовал себя чище, светлее, легче.
Вдалеке показались еще несколько облаков, но они были так далеко, что он решил вернуться за ними позже. Он уже некоторое время лежал на траве. Время здесь тянулось странно, но уходить он пока не хотел. Нитки, веревки и даже толстые шнуры теперь действовали на него гораздо лучше. Видимо, из-за меньшего количества облаков и отсутствия необходимости отбиваться от темных, он был гораздо спокойнее.
Однако ему пришлось создать еще одну комнату – шкаф в шкафу – для самых мрачных моментов, когда Толстяк, Тощая Женщина и Дадли делали с ним то, что было больнее, чем обычно. Он приделал к своим снежным шарам маленькие тюремные решетки, и от одной мысли об этом ему становилось немного смешно. Как будто десятки маленьких плохих человечков были заключены в двойной ад, который, по его мнению, был более чем заслуженным.
http://tl.rulate.ru/book/100793/3988412
Готово:
Использование: