Готовый перевод Re: Zero kara Hajimeru Isekai Seikatsu / Re: Жизнь в альтернативном мире с нуля: Глава 98. Последние господин и слуга

— Помогите же мне! Я не желаю подыхать в такой дыре! Фельт! Живо, спасай меня! Скажи этим упрямцам хоть слово!

Старик продолжал молить о пощаде, надрывая глотку и брызгая слюной, а его плечи мелко дрожали от страха.

В замершем зале разносились лишь эти жалкие вопли, от которых атмосфера в совете становилась всё более тяжелой и затхлой.

Рыцари и чиновники смотрели на него с плохо скрываемым отвращением, а мудрецы из Совета мудрецов, чьи годы были близки к возрасту просителя, глядели на это зрелище как на нечто глубоко неприятное.

Приходилось признать, что в этом зале лишь ничтожное меньшинство видело в криках старика нечто большее, чем обычную трусость.

— Да что с тобой? Благодаря кому ты вообще дожила до этих дней?! Или, почуяв вкус богатой жизни, ты сразу забыла о долге благодарности? Ну же, отвечай!

Старик наседал, выплескивая всю низость своей натуры. Пока остальные предпочитали помалкивать, Райнхард внимательно наблюдал за профилем девушки, которую признал своей госпожой.

Для неё такое преображение близкого человека должно было стать ударом. Хотя рыцарь знал её слишком недолго, чтобы читать в её сердце, было несложно представить, какое смятение сейчас терзает её душу.

Райнхард, интуитивно уловив истинный мотив в словах старика, решил, что пора вмешаться и разрубить этот узел, но стоило ему сделать шаг вперед…

— Не смей шевелиться, Райнхард. Даже не думай выкинуть какую-нибудь глупость.

Голос девушки заставил его замереть на полуслове.

Оплошность. Когда Райнхард поднял взгляд, он увидел, что Присцилла, обратившаяся к рыжеволосому юноше, улыбается с истинно монаршим высокомерием.

Прикрыв рот веером и пронзая рыцаря взглядом, в котором плясали садистские искорки, она кокетливо и в то же время порочно склонила голову набок.

— Это никуда не годится, Райнхард. Чтобы такой доблестный рыцарь и вдруг занервничал? Со стороны кажется, будто ты пытаешься заткнуть эту старую рухлядь, пока он не сболтнул чего-то лишнего.

Присцилла притворно передернула плечами, мол, «как страшно», а Райнхард мысленно выругался, кусая губы от досады. Он попался.

Неизвестно, как выходка старика, назвавшегося Кромвелем, отразится на Фельт. Но попытка Райнхарда разрешить ситуацию была пресечена самым издевательским образом.

Теперь, после слов Присциллы, каждое слово старика приобретало для присутствующих иной вес. И если Райнхард попытается возразить, это будет воспринято лишь как попытка скрыть неудобную правду.

Одной фразой Присцилла полностью перекроила сцену в свою пользу.

Не зная толком подноготной этих людей, она лишь по паре мимолетных реплик раскусила их связь и направила ситуацию в нужное ей русло.

Райнхард оказался в тупике. Присцилла же удовлетворенно кивнула и, с шумом захлопнув веер, направила его кончик на старика.

— Ну же, продолжай молить о жизни. Скули, пресмыкайся, паяцничай, пляши, пока не испустишь дух, на потеху мне. Я позволяю, я не дам тебя остановить. Валяй, старая ветошь. Если постараешься, я подумаю, стоит ли исполнять твое несносное нытье.

— Паршивая девчонка, командует тут… Фельт, ты ведь не такая, а? Ты ведь всегда была доброй девочкой. Ты же не бросишь старика, верно? Мы ведь всегда отлично ладили.

Сплюнув в ответ на заносчивость Присциллы, старик вновь расплылся в заискивающей улыбке, взывая к милосердию своей старой знакомой.

Окружающие содрогнулись от его безрассудства – старик явно не понимал, насколько опасно задевать Присциллу, но сама она лишь весело усмехнулась, продолжая наблюдать за этим жалким спектаклем.

Поняв, к чему всё клонится, зрители начали перешептываться, делясь впечатлениями от ничтожности просителя.

— Вы только посмотрите на это позорище.

— Какая мерзкая рожа. Даже сочувствовать не хочется. Наглый вор, и только.

— Даже если госпожа Фельт заступится за него, о помиловании не может быть и речи.

Рыцари в голос поносили низость старика, совершившего преступление и смеющего просить о свободе.

— Вот такие личности и населяют Трущобы… И госпожа Фельт выросла среди них?

— Даже если она и впрямь последняя из королевского рода, разве может управлять страной та, кто провела жизнь в таком месте?…

— Нужно всё пересмотреть. Или, следуя воле Пророческого камня, оставить её лишь как формального кандидата для массовки.

Чиновники уже начали ставить под сомнение само право Фельт участвовать в королевских выборах из-за её связи с подобным субъектом.

Шепот становился всё громче, превращаясь в гул, заполняющий зал.

Райнхард чувствовал, как его опасения воплощаются в реальность. Он предвидел это.

И всё же он позволил воплям старика звучать, позволил Присцилле осадить себя. В итоге он оказался бессилен перед этим союзом интересов.

Проклиная свою беспомощность, Райнхард смотрел на молчащую Фельт.

О чем думала эта девушка, всё еще стоявшая с опущенной головой?

Пока главные герои молчали, голоса зевак разрастались, не зная границ.

Маркос, не в силах терпеть этот балаган, набрал в грудь воздуха, чтобы рявкнуть на подчиненных. Но его опередили.

— Да заткнитесь вы все уже, наконец!

Это был не громовой голос Маркоса, от которого дрожали спины его гвардейцев.

Это был звонкий, резкий и по-уличному грубый выкрик юной девчонки.

Зал мгновенно погрузился в ошеломленную тишину.

Девушка, тяжело дыша, вышла в центр и обвела всех присутствующих яростным взглядом.

— Стоит человеку замолчать, как вы тут же начинаете щебетать, точно птицы. Собралась толпа взрослых мужиков, а ведете себя как бабы. Кучка кастратов, честное слово.

— Госпожа Фельт, подобные высказывания всё же…

— Помолчи, рыцарь недоделанный. Тебя только что напыщенная баба по стенке размазала, так что не смей читать мне нотации. И вообще, не заговаривай со мной, ты мне противен.

Райнхард попытался призвать её к порядку, но отповедь Фельт была беспощадна и лишена всякого изящества.

Тем не менее приказ есть приказ. Райнхард глубоко поклонился и отступил. Фельт же, поправив подол своего желтого платья, грубо хрустнула шеей.

— Терпеть не могу, когда эти умники начинают шушукаться за спиной. Вы же платили за учебу, платили за свои должности, чтобы здесь торчать? Так и ведите себя соответственно. А то рожи у всех бледные, будто нормальной еды в жизни не видели.

Фельт безжалостно прошлась по чиновникам, а затем перевела взгляд на рыцарей Королевской гвардии, которые заметно занервничали.

— А эти разодетые павлины чего так трясутся перед девчонкой? И не надо врать, что вы просто «настороже». Выглядит жалко, честное слово.

Усмехнувшись гвардейцам в лицо, Фельт подошла к своей цели – к старику, который до этого выставлял себя на посмешище. Крохотная девушка и огромный старик теперь оказались почти на одном уровне, поскольку тот всё еще стоял на коленях.

Она уперла руки в бока и снова окинула взглядом тех, кого только что оскорбила.

— А теперь посмотрите на рожу этого деда. Его ударили, у него кровь из носа, а на щеках куча порезов от тупой бритвы. В нашем районе зеркала – роскошь, да и нормальных ножей не сыскать. И вот он сидит тут и так подлизано улыбается, что меня аж тошнит.

— Ну, Фельт, это ты уж загнула…

Старик пробормотал это упавшим голосом, но тут же встряхнулся и снова нацепил на лицо заискивающую маску.

Увидев это, Фельт глубоко вздохнула, запрокинув голову.

— И вдобавок эта его мольба о пощаде. Честно, у меня руки опустились это слушать. Жалко, унизительно, смотреть противно… Послушай, Старик Ром.

Старик поднял голову на её зов. В алых глазах девушки промелькнула тень печали.

— Мы, люди из Трущоб, конечно, живем в дерьме. Для тех, кто наверху, мы – грязь под ногами, и это правда. Я и сама знаю, что там полно гнилых личностей. Мерзкое местечко, ничего не скажешь.

Фельт сделала паузу, а затем добавила.

— Да, это была сточная канава для отбросов. Но мы ведь всегда старались не терять то, что называют гордостью. Как бы низко на нас ни смотрели, мы никогда не ползали на пузе перед другими.

— Фельт…

— Видел бы ты сейчас свою морду, если бы тут было зеркало. Так пресмыкаться и вилять хвостом ради жизни – это не жизнь, Старик Ром.

Старик выдохнул её имя, а девушка лишь покачала головой.

Стоявшая неподалеку Круш весомо кивнула. Идеалы, о которых говорила Фельт, были ей близки.

— Если ты ждешь пощады от меня, то выбрал не тот способ. Я не собираюсь спасать тебя ценой своего права уйти отсюда, когда мне вздумается.

Фельт отрезала это так резко, словно ударила мечом.

Это означало отказ от старого друга. Если слова старика были правдой, она отрекалась от единственного близкого человека, с которым провела всё детство.

— Госпожа Фельт…

Для рыцаря из рыцарей – рыжеволосого юноши – это означало, что она вот-вот откажется от участия в королевских выборах.

Райнхард не мог сдержать горечи.

Он предвидел, что гордая девушка отреагирует именно так, увидев подобное унижение.

Присцилла и старик – нет, один лишь этот старик – блестяще воспользовались этой её чертой.

Отвергнутый старик ссутулился, бессильно опустив голову.

Но Райнхард заметил, как уголки его губ едва заметно дрогнули. Это не было выражением отчаяния или раскаяния – это была слабая улыбка человека, который довел дело до конца и достиг своей цели. Трюк, достойный восхищения.

Старик поставил свою жизнь на кон и выиграл. Райнхарду следовало бы разоблачить его замысел прямо сейчас, заставить Фельт передумать. Но он не мог.

«Сама его природа, то, кем он был, сковывало его действия».

Маркос, глядя на поникшего старика и стоящую Фельт, решил, что сцена окончена. Он потянул за цепь наручников и поклонился залу.

— Прошу прощения за беспокойство. Я немедленно уберу его…

— В общем, я как раз ждала, пока кто-нибудь из вас поторопится с выводами.

Слова Фельт заставили Маркоса осечься.

Его каменное лицо на миг выразило замешательство, что явно доставило девушке удовольствие. Она крутанулась на каблуках в притихшем зале.

— Короче, командир, отцепись от него. Эти железки ему малы, на его ручищах они смотрятся просто больно.

— Я уже говорил, что отказываюсь. У меня нет причин подчиняться вашим приказам, если только…

— Если только я не собираюсь участвовать в этих ваших выборах, верно? Тогда всё просто.

Снова прервав Маркоса, Фельт легонько хлопнула себя по груди. На её губах заиграла хищная усмешка, обнажившая острый клык.

— Я в деле. Стану я вашим королем, если вам так приспичило.

Заявление, сделанное с такой легкостью, взорвало тишину зала.

Эта информационная бомба первым делом оглушила присутствующих, но когда шок прошел, в сердцах людей закипели самые разные чувства.

Кто-то принял это со смирением, кто-то порочно улыбнулся, кто-то схватился за голову от грядущей мигрени, а кто-то изо всех сил старался сохранить бесстрастие.

У большинства же возникло глухое раздражение – девчонка говорила о судьбе королевства так, будто речь шла о покупке потрохов на рынке.

Но сильнее всех отреагировал старик, в чье лицо и была брошена эта декларация.

— Да что ты несешь, Фельт! Я… я ведь уже смирился. Твои слова были правильными. Без гордости нет жизни. Мое поведение было ниже всякой критики. Я заслужил, чтобы ты от меня отвернулась…

— Кончай ломать комедию, старый хрыч. Столько лет прожил, а так и не понял, что актер из тебя паршивый. Бросай это дело и возвращайся к своим мелким аферам.

— Глупости! Ты ведь всегда делала только то, что хочешь. Ты должна была бросить такого позорного старика, как я. Тебе не нужно терпеть то, что тебе противно…

— О да, ты меня отлично знаешь, Старик Ром. Всё верно, я не делаю того, что мне не нравится. Но и я тебя, вообще-то, насквозь вижу.

Старик, который только что молил о спасении, теперь из кожи вон лез, доказывая обратное. Фельт ткнула в него пальцем, а затем указала на свое лицо.

— Мы слишком долго знакомы, чтобы я не заметила… Старик Ром, когда ты врешь, у тебя на переносице всегда вздувается вена.

— Ч-что? Да не может быть…

Ошарашенный старик вскинул скованные руки, пытаясь нащупать ту самую вену. Фельт лишь фыркнула.

— Ага, я соврала. Но дурак-то попался, ну и что теперь делать будем?

— А…

Старик Ром замер в полном оцепенении, осознав, как легко его развели на эмоции.

Фельт лишь пожала плечами, мол, «ну и ну», и покачала головой.

— В общем, снимите с него кандалы. Всё, что он тут нес – бред выжившего из ума деда, и точка.

— Я не могу допустить подобного оправдания…

— Этот старик – моя семья. Так что немедленно отпусти его.

Когда Маркос попытался снова возразить, голос Фельт стал абсолютно сухим и холодным.

Командир на мгновение нахмурился, но тут же спрятал всякое проявление чувств.

— Слушаюсь.

Он отпустил цепь, признавая в ней вышестоящую особу, и обернулся к стоящему у входа рыцарю, требуя ключ.

Однако Фельт остановила его жестом.

— Некогда ждать. Райнхард!

— Я здесь.

Высокая фигура Райнхарда возникла на помосте мгновенно.

Девушка даже не взглянула на него, лишь скрестила руки на груди и кивнула на старика.

— Давай.

— Будет исполнено, моя госпожа.

Рыцарь ответил на этот кратчайший приказ с какой-то особенной торжественностью.

Его рука взметнулась вверх, превращаясь в клинок из чистой воли, и рассекла воздух.

Рассечение. Металлические оковы на руках старика разлетелись, словно были сделаны из бумаги.

Остатки кандалов с мелодичным звоном упали на пол.

На фоне этого звука девушка с некоторым раздражением посмотрела снизу вверх на своего рыцаря.

— И это тоже было частью твоих планов, да?

— Вовсе нет. Это нечто большее – веление самой судьбы.

На недовольную реплику Фельт Райнхард ответил, приложив руку к сердцу. Девушка лишь фыркнула.

— Снова судьба. Ты что, раб этой самой судьбы?

— О нет. Я – лишь слуга справедливости.

Его серьезность в ответ на иронию заставила Фельт прищуриться. Она криво усмехнулась.

— Что ж, считай, что ты уволен. Отныне ты – мой слуга.

— Да. Как пожелает моя госпожа.

— И готовься, я тебя в хвост и в гриву загоняю.

— Как будет угодно моей госпоже.

— Какой же ты скучный…

Фельт явно была разочарована тем, что он со всем соглашается.

Старик Ром же всё еще пребывал в прострации. Он тер свои освобожденные запястья и с болью смотрел на неё.

— Почему, Фельт? Я ведь… я хотел для тебя…

— Я примерно понимаю, зачем ты всё это городил. Ты просто терпеть не можешь видеть меня в этом месте, да? И решил таким образом подтолкнуть меня к выходу.

Она подняла руку, как бы извиняясь перед поникшим стариком. Тот поднял на неё взгляд, его губы дрожали.

— Если ты всё понимала, то зачем?…

— Я же сказала. Я не делаю того, что мне не по нутру.

Фельт ободряюще улыбнулась ему, хотя в улыбке сквозило смущение.

— Ты серьезно думал, что я брошу свою семью и преспокойно вернусь в Трущобы? Я, конечно, не святая, но до такого скотства не опущусь.

Выслушав это, Старик Ром переменился в лице.

Он отвернулся от девушки, закрыв лицо рукой, чтобы скрыть нахлынувшие чувства.

— Моя ошибка была в том…

— Ошибка очевидна, почтенный старец.

Райнхард, уловив момент, мягко обратился к нему. Старик посмотрел в потолок и хрипло, со смесью отчаяния и безграничного счастья, выдохнул:

— Я вырастил её слишком хорошим человеком!

Пока в зале эхом отдавался этот крик – то ли плач, то ли ликование, – представитель Совета мудрецов, Микротов, погладил бороду и прищурился.

— Неужели всё идет по вашему сценарию, рыцарь-командир?

— Я бы не посмел. Я всего лишь рыцарь. Тот, кто охраняет путь, а не тот, кто его прокладывает.

Кивнув на скромный ответ Маркоса, Микротов обратился к стоящей в центре паре.

— Стало быть, госпожа Фельт и рыцарь Райнхард, я могу считать, что вы оба выразили твердое намерение участвовать в королевских выборах?

— Ага, сойдет.

— Да. Как велит моя госпожа.

Микротов не стал комментировать ни вызывающий тон девушки, ни покорность Райнхарда, лишь спокойно кивнул.

— Что ж, несмотря на некоторые волнения, все кандидаты в сборе. Быть может, госпожа Фельт желает добавить что-то напоследок?

Он решил дать ей слово, как и остальным.

Фельт на секунду нахмурилась, соображая, а затем подняла один палец и вышла вперед под взгляды собравшихся.

— Я терпеть не могу аристократов.

Она широко улыбнулась и обвела рукой членов Совета мудрецов.

— Я терпеть не могу рыцарей.

Улыбка не сходила с её лица, когда вторая рука указала на гвардейцев.

— Я терпеть не могу это королевство.

Теперь обе её руки были разведены в стороны, а в голосе, полном веселья, послышался яд.

— Я ненавижу каждого в этой комнате, ненавижу саму землю, на которой стою, — всё это мне противно. И знаете что? Я собираюсь всё это разрушить.

Она кокетливо склонила голову, будто спрашивая: «Ну как вам такое?».

На мгновение зал онемел, а затем тишина взорвалась негодованием.

— Что она несет?!

— Разрушить страну прямо на выборах короля?!

— Да за кого она нас принимает?!

— Снова запели? Не можете и слова сказать, не прикрываясь своим драгоценным «мы»? Все эти ваши бредни про гордость и историю – просто курам на смех.

Фельт одним махом осадила толпу. Она брезгливо приподняла край своего пышного платья.

— Нарядились в рюши, обвешались побрякушками, а глаза застлало байками про чистоту крови. Вот вы и не видите, что стоите в куче гнили, которая вот-вот провалится.

Она перевела взгляд на Микротова.

— Когда я стану королем, я камня на камне не оставлю. Всех этих слетопых, что не видят дыр под ногами, я вышвырну вон. Пускай хоть немного свежим ветром подует.

Её лицо так и сияло от этих слов, пока зал пребывал в полном смятении.

Микротов же, не изменившись в лице, величаво кивнул и обратился к рыцарю.

— Ваша госпожа весьма сурова. Что же вы скажете на это?

— Что ж… Должен признать, что сейчас слова госпожи Фельт звучат как сказка.

Райнхард спокойно парировал выпад своего мастера. Фельт бросила на него подозрительный взгляд, но рыцарь продолжал с невозмутимым видом.

— Однако настанет день, когда её слова достигнут каждого сердца. Мой долг – поддерживать её во всем, чтобы этот день настал.

— Но ведь в список того, что она обещает разрушить, входите и вы сами.

— Тот, кто разрушает, неизбежно придет к созиданию. И если я смогу быть рядом в этот миг – для меня не будет большей чести.

Райнхард поклонился, не колеблясь ни на секунду. Фельт, наблюдая за ним, раздраженно взъерошила свои золотистые волосы.

— В конце концов, ты мне друг или враг?

— Я – твой союзник. Только твой.

— Ну и ладно… Буду гонять тебя до седьмого пота.

Так на свет появился последний союз господина и слуги в этих выборах.

И тогда…

— Итак, теперь мы выслушали всех кандидатов. Спрошу же своих соратников по Совету.

Голос Микротова звучал торжественно и низко.

В зале воцарилась напряженная тишина. Старик чуть приоткрыл глаза.

— На этих королевских выборах мы признаем пятерых претендентов и объявляем их начало. Жду вашего согласия.

— Властью Совета мудрецов – согласен.

— Согласен.

— Поддерживаю.

Микротов встал со своего места, получив одобрение коллег.

Он подошел к пустующему трону и возвысил голос.

— Сим я оглашаю условия королевских выборов!

Глава дома Карстен, Круш Карстен.

Её верный рыцарь, Синий Феликс Арджайл.

— Кандидатами объявляются Круш Карстен, Присцилла Барриэль, Анастасия Хосин, Эмилия и Фельт. Все они признаны достойными девами Дракона!

Кровавая Невеста Присцилла Барриэль.

Однорукий чужестранец, наемник Ал.

— Срок – три года, до сегодняшнего дня за месяц до начала церемонии Священного Дракона, когда будет подтвержден союз с ним!

Юная владелица торговой компании из чужих земель, Анастасия Хосин.

Её верный клинок, Самый выдающийся рыцарь Юлиус Юклиус.

— Выбор падет на ту, чей Драконий камень воссияет ярче всех перед лицом божественного Волканики!

Потерянная наследница королевской крови (?), Фельт.

Её верный рыцарь, Святой Меча Райнхард ван Астреа.

— Каждый обязан заботиться о процветании королевства и явить свой путь народу и подданным!

Сереброволосая полуэльфийка Эмилия.

И отсутствующий здесь самозваный рыцарь Нацуки Субару.

— Таковы условия нашего договора. Объявляю королевские выборы открытыми!

Крик Микротова потонул в невидимой волне жара, охватившей зал.

Никто не произнес ни слова, но сердца людей колотились в бешеном ритме.

Микротов распрямился и во всё горло провозгласил:

— Королевские выборы начинаются!

http://tl.rulate.ru/book/982/12083565