Тогда она нашла руны, выгравированные на покрытой мхом стене, на которую положила руку.
И она как будто прошла через ворота... Она вернулась к маркизату Рассела.
Точнее, на колени Иву.
— !..
Радис тут же мотнула головой, чтобы стряхнуть с себя воспоминание о внешности Ива, и поспешно заговорила.
— Возможно ли это… даже сейчас? Если кто-то знает, как использовать ману, может ли он пройти через ворота или использовать магический инструмент без магических камней под рукой?
— Не совсем уверен. Возможно, да, но этому человеку потребуется много маны.
— Тогда, вероятно!..
Выслушав объяснение Оливьера, Радис почувствовала странное облегчение.
Оливьер слегка улыбнулся ей.
— Извините, что не смог дать вам четкий ответ. С тех пор, как отношения нашей Империи с Рафалом были прерваны, Империи приходится нелегко, когда дело доходит до изучения всего, что связано с магией. Не будет преувеличением сказать, что и наши знания уменьшаются. Это позор.
— Чего тут стыдиться? Это не ваша вина. Кстати, в Рафале есть волшебная башня, да? Это произошло потому, что наши две страны отдалились друг от друга.
— Но невежество порождает страх.
— !..
Неосознанно Радис остановилась.
Потому что у нее тоже был такой опыт.
Момент, когда она боялась себя.
Оливьер продолжал очень мягким голосом.
— Люди по своей природе боятся того, чего они не знают. Возможно, поэтому простолюдины в наши дни боятся магов. Конечно, ходят слухи о «темных магах», отделившихся от волшебной башни, и эти слухи, вероятно, и являются причиной их страхов, но… Как результат, кажется, появилась тенденция изгонять людей с их родных городов из-за обнаруженного у них таланта к магии, или скрывать его.
Радис могла понять, что творилось в головах этих простолюдинов.
Когда она узнала, что может преобразовывать ману из магических камней, то испугалась самой себя.
Умерев, она вернулась в прошлое. Затем, после такого регресса, она каким-то образом поглотила ману из магических камней монстров. И вдобавок ко всему, когда она была в лесу монстров, она услышала голос Арахны.
Пройдя через весь этот процесс, как она могла не чувствовать, что стала монстром?
— На самом деле, они являются ключами к поиску истины, — Оливьер оглянулся на нее и слабо улыбнулся. — Все это происходит из-за ошибки, которую совершила императорская семья. Вполне естественно, что мне должно стыдно за это.
Радис снова посмотрела на Оливьера.
Пока они виделись всего несколько раз. Они ничего не знали друг о друге.
Но тогда как могло быть возможно, что он продолжал говорить то, что ей нужно было услышать, и всегда в идеальный момент, когда ей это было нужно?
Когда они впервые встретились, а потом сейчас.
Радис снова зашагала и сказала:
— Лорд Оливьер, вы очень странный человек.
— ?..
— Кажется, у вас есть способность читать мысли людей.
При этих словах глаза Оливьера изогнулись, и он озорно ухмыльнулся.
— Хотел бы я действительно обладать такой силой. Будь это так, я бы выбрал шляпу, которая вам больше всего понравилась, и подарил бы ее вам.
Вспомнив те пять шляп, Редис поднесла руку ко лбу.
Оливьер весело улыбнулся ей.
И действительно, все на этой стороне проспекта, казалось, были совершенно заворожены его улыбкой.
Он был так красив, что Радис почувствовала, будто ее глаза ослепляют, просто глядя на него, когда он просто стоит на месте... что, когда он так ослепительно улыбнулся? Как будто ее душу продают.
«Ну, что ж…»
Увидев эту улыбку, Радис почувствовала, как напряглись мышцы ее плеч.
Опять же, она задавалась вопросом, что произойдет, если в казне императорской семьи действительно появится дыра.
Оливьер так счастливо улыбался.
Когда он и Радис шли бок о бок, вскоре они наткнулись на несколько уличных киосков.
Просматривая различные вещи, которые они продавали, Радис в конце концов взволнованно спросила:
— Это конфеты?
— Да.
— Это было только один раз, но я видела конфеты раньше. Это было на десятый день рождения Дэвида, и в его честь была устроена большая вечеринка. Были приглашены все знакомые дети. В это время в особняк приезжал и торговец кондитерскими изделиями.
Тот мастер по изготовлению конфет делал из конфет различные формы, растягивая сверкающие рулоны конфет. Они сверкали, как золото, когда их растягивали как ленты, или когда им придавали формы.
Радис улыбнулась красивой кондитерской.
— Тогда конфеты не были такими красивыми, как эти. То, что раздавали во время той вечеринки, было только черными, похожими на камень конфетами.
— Черные и похожие на камень… Какими они были на вкус?
Радис пожала плечами.
— Я не знаю.
— Что?
— Сколько бы я ни ждала, моя очередь так и не подошла.
Теперь, когда она об этом подумала, дети, приглашенные на вечеринку по случаю дня рождения Дэвида, были одеты в красивую одежду.
Среди них Радис была одета в старую одежду Дэвида, и выглядела не как гостья или член семьи, а как одна из слуг особняка.
Вне зависимости от того, был ли кондитерский торговец добрым или нет, у него не было причин давать конфеты слуге.
Но двенадцатилетняя Радис не знала, почему ей единственной не дали конфет.
Все, что она могла делать в тот день, это глотать слюну и издалека смотреть на конфеты, ослепительно мерцающие в свете свечи.
http://tl.rulate.ru/book/59234/2703385
Сказали спасибо 22 читателя