Цзя Линь (династия Тан, 618 – 906 гг.), комментатор «Искусства войны»:
«Сохрани нацию противника, и твоя нация будет в сохранности.»
Чжан Юй (династия Сун, 960 – 1278 гг.), комментатор «Искусства войны»:
«Милосердное отношение к народу, наказание преступников, достижение полной победы без разрушений и сохранение целостности страны есть наилучший путь.»
С наступление зимы в Цзянбэй приходят студеные холода, ветра и снег, особенно суровым выдаётся двенадцатый месяц. На 19-й день пошёл мелкий снег. К ночи снегопад усилился и валил, не переставая, почти два дня, а потом вдруг прояснилось. Появившееся солнце отражалось от укрывшей равнину Цзянчжун белизны так ослепительно, что было больно смотреть.
По дорогам провинции Юй с трудом, увязая в толстом снегу, по два-три человека шли редкие путники. Почти все эти люди жили поблизости от Юйчжоу и в преддверии Нового года отправились в город или за товарами для праздника, или чтобы продать дрова и на вырученные деньги купить немного чая и соли.
Прошло не так уж много времени с тех пор, как хранитель Юйчжоу Ши Дачунь без боя сдал город войску Северной Мо. Население Юйчжоу и его окрестностей сначала не на шутку перепугалось. Однако, вопреки ожиданиям, у войска Северной Мо оказалась жёсткая дисциплина, и простые жители от него почти не пострадали.
Крики жителей крепости Хань давно утихли где-то там, за высокими горами Уланьшань, да и триста тысяч погибших солдат Цзинъяна были слишком далеко от Юйчжоу. Простые земледельцы жили не разгибая спины, обрабатывали землю, далеко не заглядывали и имели смутное представление о вопросах, касающихся сохранения целых наций. Война одного государства с другим проявлялась для них сменой караульных солдат в одной форме на караульных солдат в другой форме. Земледельцев больше волновало то, будет ли следующий год урожайным. Вскоре паника улеглась, сомнения и подозрения утихли, простой народ Юйчжоу постепенно успокоился. Жизнь продолжала идти своим чередом, будто ничего не изменилось.
Те же, кто в обычные дни сидел, не утруждая себя никаким требующим серьезных физических усилий делом, никчёмные и хилые обитатели кабинетов, вдруг поднялись. Ругая потерявшего стыд и совесть предателя Ши Дачуня и равнодушие народа, они бесстрашно встали против захватчиков и падали один за другим. Живыми оставались только те из них, кто, ища своего спасения, сгибался и в страхе отступал в сторону.
Из леса к западу от Юйчжоу быстро вышел одетый как сельский простолюдин юноша. На обочине дороги стояла запряженная мулом телега, юноша запрыгнул в неё и прошептал сидевшей там молодой женщине:
– Я всё спрятал.
Женщина тихо угукнула в ответ и продолжила настороженно осматриваться по сторонам. К счастью, поблизости никого не было.
После некоторых колебаний юноша не удержался и начал:
– Дес...
– Жена! – поправила его женщина. Её голос был осипшим и не соответствовал тому, как молодо и свежо она выглядела.
Юноша покраснел и напряженно посмотрел на неё.
Она улыбнулась и сказала:
– Если тебе так неловко, зови меня старшей сестрой. Я и в самом деле выгляжу старше тебя.
– Се...стра, – язык не слушался, получилось с запинкой и очень неестественно. – А кинжал-то зачем было закапывать? А вдруг что случится? Что нам тогда делать?
Молодая женщина посмотрела на далёкие стены Юйчжоу и равнодушно ответила:
– Думаешь, если что случится, кинжал нам поможет?
Она вдруг улыбнулась, обернулась к юноше и, подшучивая, сказала:
– Эрдань, ты везёшь в город свою молодую супругу, хочешь порадовать её новогодним подарком. Зачем тебе с собой оружие, а?
Услышав слова «молодую супругу», Чжан Эрдань покраснел ещё больше и невольно скосил глаза на своего десятника. Десятник был в поношенном суконном платье, его густые волосы были смазаны кунжутным маслом, убраны в узел как у замужних женщин и заколоты шпилькой, брови выщипаны на женский манер, а щеки нарумянены. Глянешь – деревня деревней. Но больше всего смущала и притягивала взгляд появившаяся откуда-то грудь. Ткань платья была плотной, но сквозь неё отчетливо проглядывали характерные формы. Чжан Эрдань был озадачен и никак не мог понять, откуда эти формы взялись.
Заметив, как он смотрит, Амай неторопливо запустила руку за пазуху, пошарила там, вытащила две пухлые булочки и помахали ими перед лицом Чжан Эрданя. Затем она запихала их обратно и приладила в нужных местах.
Чжан Эрдань понял и с глупым видом уставился на Амай. Открыв рот, он так и не смог ничего сказать.
Амай улыбнулась.
– Дурачок, рот закрой. Это со стола генерала. Генерала такие вещи не смущают, он даже глазом не моргнул, когда увидел, только похвалил за выдумку и сказал, что, когда проголодаемся, будет чем перекусить.
Чжан Эрдань смутился ещё больше.
Стены Юйчжоу приближались. Амай приняла радостный вид, несколько раз глубоко вздохнула и обернулась к Чжан Эрданю.
– Ну как? Ты готов?
Чжан Эрдань был очень серьезен и собран. Решительно кивнув, он ответил:
– Да.
Амай хлопнула себя ладонью по лицу. Не поняв, в чем дело, Чжан Эрдань обернулся к ней и спросил:
– Что?! Ну как тут готовиться? Мы – обычные молодые супруги, которые едут в город. Как готовиться-то?
Подумав и осознав то, что именно она имела в виду, Чжан Эрдань с недовольным видом сказал:
– Сестра, только не бей меня, я же мужчина. Матушка потом узнает и снова будет ругать тебя.
Амай изобразила на лице ужас, а затем заискивающе улыбнулась, погладила Чжан Эрданя по голове и начала упрашивать:
– Эрдань, не рассказывай матушке! Когда мы вернёмся, я испеку тебе лепешек...
Зная, что это игра, Чжан Эрдань всё равно покраснел и засмущался. Амай прошептала:
– Ворота уже близко, я теперь буду молчать. Успокойся. Если хочешь обмануть и заставить поверить кого-то другого, сначала поверь в свой обман сам.
– Понял.
Чжан Эрдань кивнул и тихо забормотал:
– Моя фамилия Май, а ты, старшая сестра, моя супруга Хань-ши. Мы поженились на девятый день двенадцатого месяца. В семье у нас есть небольшой достаток. Скоро Новый год. Супруга так донимала меня, что я не выдержал и повез её в город за всяким к празднику. А ещё мы хотим найти и навестить младшую двоюродную сестру моей тётки – Сюй Сюэр. Она из крепости Хань, из-за войны мы давно не получали от неё известий. Недавно мы услышали от соседей, что Сюй Сюэр видели в Юйчжоу. Говорят, что она прислуживает в резиденции командующего гарнизоном.
Всё это Чжан Эрданю рассказала Амай. Вокруг Ши Дачуня много глаз и ушей, нельзя вот так просто прийти в резиденцию и позвать его. Лучше действовать через людей из внутренних покоев – сначала Сюй Сюэр, а потом госпожу Ши.
Амай поправила Чжан Эрданя:
– Когда нас остановят северяне, говори только о покупке подарков, про поиск пропавшей родни не надо.
Чжан Эрдань кивнул и взмахнул хлыстом. Телега с мулом быстро катила вперед.
После того, как Юйчжоу перешел в руки северян, стоявших у ворот солдат сменили, а люди Ши Дачуня теперь отвечали только за поддержание порядка внутри города.
Городские ворота открывались на рассвете. Солнце уже поднялось над горизонтом, местные жители въезжали в город. Стоявшие у ворот солдаты были опрятно одеты, чётко следовали инструкциям и лишнего себе не позволяли. Если не присматриваться к форме, можно было бы обмануться и подумать, что они-то и есть настоящие защитники Юйчжоу.
Въезд в город прошел гладко. Солдаты начали задавать Чжан Эрданю положенные вопросы. Амай сидела в телеге не поднимая лица, вела себя как робкая замужняя женщина и слушала, как Чжан Эрдань отвечает. Услышав правильные ответы и местный говор, солдаты доискиваться не стали и махнули, веля проезжать дальше.
Проехав ворота, Чжан Эрдань и Амай с облегчением выдохнули. Чжан Эрдань взглянул на неё и, сохраняя спокойный вид, спросил:
– Сестра, давай заедем на постоялый двор. Оставим там телегу и пойдём купим тебе румяна с пудрой.
Амай кивнула. Чжан Эрдань направил телегу по главной дороге в глубь города.
Новый год был уже близок, но прохожих на улицах было мало, а торговля в лавках шла не так оживлённо, как в прежние дни. Амай думала о том, что как бы Чэнь Ци ни старался, этот богатый город всё равно омрачён тенью войны.
Через некоторое время впереди послышался стук копыт. Из-за угла неторопливо выехали два молодых офицера с охраной – чуть более десятка всадников.
Похожие поспешно сторонились и уступали им дорогу. Чжан Эрдань направил телегу на обочину и будто невзначай загородил собою Амай. Как и все остальные, они опустили головы и ждали, пока северяне проедут.
Возглавлявшие отряд офицеры были молоды. Одному из них было не более 17-18 лет, он ехал, обернувшись к своему спутнику, восхищенно смотрел на него и что-то негромко рассказывал. Говоря, он выхватил из-за пояса свой ваньдао, несколько раз взмахнул им будто рубя кого-то, и взволнованно спросил:
– Старший брат Чан, я поведу твой авангард? Ну как, пойдёт?!
– Не пойдёт, – равнодушно ответил его спутник.
Юноша разочарованно сник, а затем решил подступиться иначе – с выражением отчаяния на лице он начал упрашивать:
– Старший брат Чан, ну пожалей меня, спаси от дяди! Ты сейчас после главнокомандующего самый главный, тебя все слушают, если ты попросишь за меня, дядя непременно согласится!
– Нет, – вновь отказал спутник.
Говорили они не громко, но Амай расслышала сказанное и содрогнулась. Если она не ошиблась, тот, кого назвали «старшим братом Чаном», был генералом Северной Мо Мясником Чан Юйцином.
С трудом сдерживая волнение, Амай хотела поднять голову и посмотреть, как выглядит этот одержимый жаждой убийства человек, уничтоживший в Волчьей лощине сто пятьдесят тысяч солдат пограничной армии Цзинъяна.
Пересилив себя, она опустила голову ещё ниже, подбородок почти касался одежды.
Амай не ошиблась, это действительно был Мясник Чан Юйцин. Ехавший с ним юноша был племянником Чжоу Чжиженя – капитаном Цуй Янем, известным в Северной Мо как Маленький Богатырь*. Эти двое знали друг друга с детства. Чан Юйцин был старше Цуй Яня на несколько лет и являлся для него объектом преклонения и обожания. И вот теперь, встретив Чан Юйцина в Юйчжоу, Цуй Янь стал донимать его, прося забрать под своё начало от воспитывающего целыми днями дяди.
Цуй Янь не замолкал всю дорогу, а Чан Юйцин почти всё время молчал. Он спокойно слушал и время от времени односложно и без околичностей отвечал.
Поняв, что и мольбы не помогают, Цуй Янь был подавлен и разочарован. Вернув ваньдао за пояс, от нечего делать он принялся разглядывать прохожих. Вдруг Цуй Янь придвинулся к Чан Юйцину и зашептал опять:
– Старший брат Чан, ты только посмотри на этих животных, южных варваров! Они даже не смеют поднять на нас глаз!
Чан Юйцин презрительно скривился и промолчал.
Цуй Янь продолжил:
– Главнокомандующий желает, чтобы мы обращались с ними как со своим народом, но ты посмотри на них! У мужчин нет ни капли смелости, а женщин нельзя и сравнивать с нашими. Наши женщины смеют любить и ненавидеть, а эти даже голову поднять боятся!
Чан Юйцин улыбнулся и медленно обвел взглядом теснившихся вдоль улицы жителей Юйчжоу. Он смотрел особо не вглядываясь, но, дойдя до запряженной мулом телеги, вдруг задержался на ней. В телеге сидела молодая женщина. Они низко опустила голову, в её простой одежде не было ничего примечательного, но что-то показалось Чан Юйцину странным и неправильным.
Бывают люди, которые как бы низко ни опускали голову, как бы ни склонялись в поклоне, на самом-то деле остаются с прямою спиной. Кажется, что каждая их косточка, каждый мускул пребывают в готовности и занимают оптимальное положение, чтобы начать действовать по-своему. Можно подумать, что таким людям при рождении досталось чего-то меньше, чем прочим. Чего-то вроде... смирения, покорности, угодничества?
Подобным человеком был Чан Юйцин. Его происхождение, способности, боевые заслуги стали тем, что позволило ему разогнуть спину. Он не раболепствовал даже во дворцовых залах, кланяясь перед самим Сыном Неба. И вот теперь он почувствовал нечто подобное в позе кого-то другого. Этим другим оказалась замужняя женщина Южной Ся. Чан Юйцин удивился.
Да, женщина низко опустила голову, но не было ощущения, что она сделала так из страха. Она держалась двумя руками за борт телеги и, казалось, готова в любой момент прийти в движение…
Чан Юйцин прищурил глаза.
Цуй Янь заметил, что Чан Юйцин на чем-то задержал взгляд. Посмотрев туда же, он увидел только женщину, какую-то простолюдинку.
– Старший брат Чан, что случилось? – удивленно спросил он.
Чан Юйцин пришел в себя и внимательно посмотрел ещё раз. Теперь поза женщины виделась ему совершенно иной. Ощущение настороженности и готовности к действию пропало, казалось, что женщина действительно вся сжалась от страха. Должно быть, до этого ему просто показалось. Чан Юйцин нахмурился, отвел взгляд от женщины и равнодушно ответил Цуй Яню:
– Ничего.
Цуй Янь оглянулся и опять посмотрел на женщину. Она сидела опустив голову, её лицо было толком не разглядеть, но над воротником была заметна светлая полоска нежной кожи, фигура была стройной, а талия тонкой. Смотреть на неё было приятно.
Цуй Янь усмехнулся и продолжил надоедать Чан Юйцину:
– А мне кажется, старший брат присмотрел себе кого-то.
– Цуй Янь! – резко оборвал его Чан Юйцин.
Видя недовольство Чан Юйцина, Цуй Янь сменил тон:
– Прости, я не так выразился! Мне показалось, что старший брат заметил, что что-то не так!
Разговаривая так, они постепенно удалялись.
Амай сидела вся в холодном поту и переводила дыхание от перенесенного страха. Она не понимала, в чем был её промах, что именно вызвало у Чан Юйцина подозрение и заставило его так долго смотреть на неё.
Всадники уехали, на улице восстановился прежний порядок. Чжан Эрдань обернулся. Увидев выражение её лица, он тихо спросил:
– Сестра, с тобой всё хорошо?
Чуть помедлив, Амай покачала головой.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/43904/1192848
Сказали спасибо 95 читателей