Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1304. «Маотай» будет стоить две-три тысячи?

Глава 1304. «Маотай» будет стоить две-три тысячи?

— Директор Ли, я пью за вас! Мы хоть и впервые встречаемся, но я о вас уже давно наслышан.

— Нет-нет, я больше не могу, я слабо пью. Если выпью ещё, днём работать не смогу.

— Тогда я до дна, а вы — как пожелаете.

— Хорошо-хорошо, угу.

…

Ли Е пил хорошо, и душа у него была широкая, как у всех выходцев из Шаньдуна. Обычно, если кто-то искренне поднимал за него тост, он никогда не кривил душой. Все, кто хоть раз с ним выпивал, знали, что Ли Е пьёт по-честному.

Но сегодня он на удивление струсил. Когда директор завода «Хунсин» Хань поднял за него бокал, он осушил свой до дна, а Ли Е лишь пригубил.

Это очень не понравилось директору Ханю. Он, как-никак, первое лицо завода «Хунсин», и, поднимая тост за заместителя директора Ли Е, уже оказал ему большую честь. А Ли Е и вправду воспринял фразу «я до дна, а вы — как пожелаете» буквально.

Поэтому, поставив бокал, директор Хань с ехидцей в голосе спросил:

— Директор Ли, может, вино вам не по вкусу? Хотите, я пошлю кого-нибудь купить бутылку «Маотай»? По-хорошему, такого дорогого гостя, как вы, нужно угощать хорошим вином, но на нашем заводе с прошлого года действуют строгие стандарты приёма, и ни для кого нет исключений. Так что прошу прощения, это моя вина, я проявил неуважение. Я сам заплачу, сейчас же пошлю человека купить вам бутылку.

Директор Хань встал, собираясь отправить кого-то за вином.

— Директор Хань, вы не так поняли, — улыбнулся Ли Е. — Я в вине не разбираюсь. Что бренди за несколько тысяч долларов, что «Эрготоу» за пару юаней — для меня на вкус одинаково. Так что не беспокойтесь.

— Ого, вам и вино за несколько тысяч долларов не по вкусу? — с кривой усмешкой сказал директор Хань. — Тогда понятно. Мы-то это ваше элитное бренди только в «Берёзке» видели, и не знали, что оно стоит несколько тысяч долларов за бутылку.

— Неважно, сколько оно стоит — несколько тысяч или десятков тысяч, — спокойно ответил Ли Е. — Это всего лишь бутылка вина. Выпьешь — ударит в голову, а в голову ударит — помешает работе. Нам ещё днём работать, так что с вином лучше знать меру.

— Да-да, работа важнее… Эх, — кивнул директор Хань и, вздохнув, продолжил: — Но раз уж заговорили о вине! Я вот чего-то не понимаю. Особенно после начала реформ, всё становится только запутаннее. Десять лет назад наш завод процветал, и «Маотай» стоил всего восемь юаней за бутылку. Даже простые рабочие на свадьбу или похороны могли себе позволить купить пару бутылок. А в последние годы жить стало труднее, а «Маотай» подорожал до ста с лишним. Кто из простого народа может себе это позволить? Если это вино не для народа, то для кого его делают?

«Да бросьте! — мысленно усмехнулся Ли Е. — Когда „Маотай“ стоил восемь юаней, его могли позволить себе только начальники вашего уровня. У рабочих средняя зарплата была тридцать-сорок юаней, кто бы стал тратить такие деньги на выпивку?»

— Вопрос, который вы подняли, директор Хань, мы как раз исследовали в университете в качестве социальной практики, — с лёгкой улыбкой сказал Ли Е. — Если проанализировать, то «Маотай» на самом деле не подорожал. В семьдесят восьмом году «Маотай» стоил восемь юаней, а зарплата ученика на заводе в нашем уезде была тринадцать с половиной юаней. Чтобы купить бутылку, нужно было отдать больше половины месячной зарплаты. А два года назад зарплата рабочих в Пекине была уже больше ста юаней, а «Маотай» стоил восемьдесят девять — тоже больше половины месячной зарплаты. В этом году у нас зарплаты снова выросли. У кого-то чуть больше ста, а на успешных предприятиях — двести-триста. И розничная цена на «Маотай» перевалила за сотню. Бутылка вина за сто с лишним юаней — это по-прежнему больше половины месячной зарплаты простого рабочего. И если следовать этой экономической логике, то через двадцать-тридцать лет, когда наши зарплаты достигнут четырёх-пяти тысяч, «Маотай» будет стоить две-три тысячи за бутылку.

…

Ли Е, по сути, выдал страшный секрет. Когда «Маотай Фэйтянь» будет стоить две-три тысячи за бутылку… это ведь всё равно будет больше половины месячной зарплаты простого рабочего?

Директор Хань на мгновение замер, а потом потрясённо спросил:

— Что? Бутылка «Маотай» будет стоить две-три тысячи юаней? Вы шутите? Зачем тогда вообще заниматься производством? Можно просто продать дома и земли и вложить всё в «Маотай».

— Действительно, невероятно. Но вот представьте, если бы мы тогда, когда он стоил восемь юаней, закупили партию, сейчас бы цена выросла в десять с лишним раз. Это куда выгоднее, чем банковский вклад.

— Какой там банковский вклад! Это выгоднее, чем ростовщичество, это просто грабёж! Невозможно, абсолютно невозможно. Сто с лишним — это уже потолок. А вы говорите — две-три тысячи? Хех… — директор Хань усмехнулся и спросил Ли Е: — Директор Ли, вы тоже производственник. Скажите, что произойдёт, если цена на какой-то товар будет расти из года в год?

— Директор Хань имеет в виду, что появятся производители-конкуренты? — спокойно посмотрел на него Ли Е.

— Точно! — хлопнул себя по ляжке директор Хань и заговорил с воодушевлением: — Вот как на нашем заводе. Раньше, когда рынок не был открыт, деталь за двести тридцать юаней десятилетиями не менялась в цене. А теперь из-за кучи частников её и за сто шестьдесят не продашь. Так что хорошие деньки у «Маотай» скоро закончатся. Когда на рынке появятся подделки, цена не то что до ста, она и до восьми юаней может упасть. Это же просто спирт с водой, даже за восемь юаней они не будут в убытке.

…

«Даю тебе шанс, а ты им не пользуешься! Эх, что тут поделаешь?»

— Да, директор Хань прав, — кивнул Ли Е, поджав губы. — Если у любого товара появляется конкурент, цена падает. Не то что до восьми, и до трёх юаней может упасть.

— Вот именно! — с сияющим от радости лицом директор Хань взял бутылку и, наливая Ли Е, сказал: — Так что что «Маотай» за сто с лишним, что этот «Сифэн» за несколько десятков — всё из зерна, разницы почти нет. Директор Ли, не брезгуйте!

— Директор Хань, — Ли Е поспешно прикрыл свой бокал, — скоро уже на работу, давайте не будем больше пить, хорошо? Работа важнее, правда?

В глазах директора Ханя промелькнуло явное недовольство, и румянец на его лице будто бы поблёк.

— Да, вы правы, — он поставил бутылку и ровно сел. — Тогда, уважаемые директора, куда бы вы хотели отправиться после обеда?

Ли Е переглянулся с Лу Чжичжаном и сказал:

— Мы бы хотели снова пройти в цеха, а потом пригласить нескольких рабочих с передовой к нам на предприятие для ознакомления. Раз уж у нас есть намерение о сотрудничестве, то нужно обмениваться визитами, чтобы понять, сможем ли мы приспособиться друг к другу.

— Выбрать рабочих для визита на ваше предприятие? — директор Хань и двое его коллег были очень удивлены. — Постойте, директор Ли, — недоуменно спросил он, — рабочие приедут к вам на экскурсию… они-то что там поймут?

— Дело не в том, чтобы понять, — терпеливо объяснил Ли Е, — а в том, чтобы посмотреть, смогут ли они приспособиться к нашей модели работы. Потому что если мы действительно объединимся, они, конечно же, будут работать по той модели, которая сейчас принята в первом цехе.

…

Глядя на Ли Е, директор Хань чуть было не спросил: «С какой стати они должны работать по вашей модели?».

Но тут же сдержался, испугавшись, что Ли Е парирует: «Не по нашей прибыльной модели, так что, по вашей, которая на грани банкротства?».

Однако предложение Ли Е пригласить рабочих «на пробу» всё равно очень не понравилось директору Ханю.

«Какая к чёрту разница, приспособятся рабочие или нет? Если мы, руководство, не согласимся, то и сотрудничества вам не видать».

— Что ж, хорошо! В какой цех уважаемые директора желают отправиться?

— Давайте в цех листовой резки!

— Но мы же там уже были утром… Хорошо-хорошо, как скажете, так и сделаем. Прошу сюда!

Директор Хань и его коллеги проводили Ли Е и Лу Чжичжана в цех листовой резки. Однако, придя на место, все помрачнели.

Рабочий день уже начался, а в цехе было почти пусто. По сравнению с утренним визитом, людей было как минимум вдвое меньше.

Лу Чжичжан, как официальный руководитель первого цеха, до этого момента держался с достоинством и почти не говорил. Но теперь и он не мог не высказаться с улыбкой:

— Директор Хань, это… вы нам не рады?

http://tl.rulate.ru/book/123784/7178994