До объявленной даты осталось семь дней.
– Я связался с императорским дворцом, но… как продвигаются мероприятия по обеспечению безопасности, директор?
В кабинете директора Музея магии.
Стоя позади принцессы Клер, сидящей на диване, я спросил директора Строма Клейберна, сидящего напротив нас через стол.
С приближением объявленной даты совершения преступления, конечно, они не предприняли никаких превентивных мер. Но с этим парнем я не могу не чувствовать себя немного неловко. Действительно.
Хотя у меня были некоторые опасения по поводу компетентности директора, неожиданно мужчина удовлетворенно улыбнулся:
– Конечно, это прекрасно. Когда я попросил об этом, императорский дворец согласился отправить двадцать своих имперских магов в тот же день. Кроме того, я увеличил число постоянных охранников, и охрана вокруг «Комнаты с волшебными ключами», в частности, стала ещё более надежной.
– Ну, я полагаю, вы могли бы сказать, что это отличная работа. Если бы я был жадным, я бы хотел пятьдесят имперских магов для максимальной безопасности, но я не могу жаловаться. Давайте разберёмся с двадцатью магами и местной охраной.
Этот музей очень большой, поэтому в идеале я хотел разместить больше персонала как снаружи, так и внутри. Поскольку непредвиденные ситуации возникают неожиданно, для того чтобы отреагировать на любую ситуацию, чем больше людей, тем лучше. В этот день у меня тоже запланирована помощь с охраной, но…Я бы предпочёл не слишком в это ввязываться.
Выражая внутреннее недовольство, я продолжал расспрашивать директора.
– Произошло ли что-нибудь необычное внутри музея или за его пределами? Даже мелочи.
– Нет, ничего особенного. Музей продолжает работать в обычном режиме, и мы не ограничивали количество посетителей. Это совершенно нормально.
– Я понимаю, – я задумчиво подпёр рукой подбородок.
Я предполагал, что они предпримут какие-то действия заранее, но, похоже, мой прогноз не оправдался.
Обычно, совершая какое-то преступление, вы бы разведали местоположение и проверили пути отхода, я бы подумал… Или, может быть, они уже закончили свои предварительные приготовления, и никто ничего не заметил и не заподозрил. Такую возможность тоже нельзя исключать.
Пока я внутренне приводил в порядок свои мысли, директор внезапно сделал озабоченное лицо.
– Однако…
– Что-то изменилось? – я сразу же спросил, и после паузы директор сказал:
– В последнее время моя дочь игнорирует меня.
– Мне всё равно.
Я немедленно ответил на его тривиальное беспокойство. Что с того, что его дочь с ним не разговаривает? Это определенно не имеет отношения к этому делу.
Однако, проигнорировав мои слова (досадно), директор продолжил:
– В этом году ей исполняется четырнадцать, но…Я не помню, чтобы делал что-то, что заставило бы её возненавидеть меня, и я понятия не имею, чем это вызвано.
«…»
Я отчаянно подавил желание врезать директору кулаком по затылку.
Четырнадцать лет – это бунтарский возраст. У неё переходный период между ребенком и взрослой, так что она просто немного психически неуравновешенна. Это так называемая бунтарская фаза, и через некоторое время она остепенится сама, так что терпеливо переждите.
– Вы уверены, что двадцати человек будет достаточно?.. Я начинаю беспокоиться.
Если за музей ответственен этот человек – директор, мне следовало бы пригласить по крайней мере сотню человек, а не пятьдесят.
Оглянувшись на меня с обеспокоенным выражением лица после молчаливого наблюдения за ситуацией, принцесса Клер мило наклонила голову. Ах, очаровательно.
– Разве двадцати магов недостаточно?
– Этого достаточно, но чем больше людей, тем лучше для безопасности. И директор тоже такой… Кроме того, поскольку целью является важное национальное достояние, вы не должны колебаться в выделении рабочей силы. Премьер-министр, случайно, не просил об этом?
– Да. Это максимальное количество людей, которых он может одолжить.
– Этот мусор...
Я представил себе неприятное лицо премьер-министра в своей памяти, преисполненный желания врезать по нему своим настоящим кулаком. Что он имеет в виду под максимумом, который он может одолжить? Здесь более двухсот имперских магов, так что уничтожение шестидесяти или более не должно быть проблемой. Вероятно, он просто не хотел сокращать персонал, защищающий их. Отказ от сотрудничества в защите важного национального достояния, какой позор для премьер-министра.
– Он сказал что-нибудь ещё?
– Эм... он сильно подчеркивал, что должен защищать это, несмотря ни на что.
– Оказывая минимальную помощь, но при этом ведя себя высокомерно... Принцесса Клер. Не отправиться ли нам завтра в императорский дворец или рядышком? Я просто в настроении ударить эту тварь по имени премьер-министр и отправить его в полёт.
– Не применяйте насилие к национальным лидерам. Тебя уже не любят те, кто находится у власти.
– Тогда нет никаких проблем. Скорее, я хочу, чтобы они меня ещё больше ненавидели. В любом случае, ни у кого нет власти наказать меня.
–Вот почему тебя называют нарушителем спокойствия..., – принцесса Клер удрчённо прикладывает ладонь ко лбу.
Наблюдая за нашей перепалкой, директор посмотрел на меня таким взглядом, словно увидел что-то невероятное.
– Н-Насилие в отношении национальных лидеров?
– Это была история примерно месячной давности, – равнодушно ответил я.
– Я не думаю, что это считается давним… Что именно вы сделали?
– На самом деле ничего. Я только ударил и госпитализировал министра финансов и министра иностранных дел за то, что они обругали принцессу Клер в пределах моей слышимости. Если быть точным, я сломал восемнадцать костей в каждом из них.
– Так вот почему они в отпуске...
– Да. Хотя я действительно немного сожалею об этом. Я должен был избивать их до тех пор, пока они больше никогда не смогут стоять самостоятельно. Принцесса Клер, мне очень жаль.
– Ты не должен извиняться за это..., – вздохнув, принцесса Клер взяла со стола одно из испеченных лакомств и отправила его в рот. Затем она повернулась ко мне и отругала меня: – Рот, хотя это правда, что ты не будешь наказан, что бы ты ни сделал, всё равно есть хорошие и плохие вещи, как говорили давным-давно, верно? Даже если это ради меня, когда ты отправляешь людей в больницу, не задумываясь, все пугаются, когда мы идем в императорский дворец.
– Мне всё равно, что они думают обо мне.
– Меня это действительно беспокоит! Пожалуйста, проявите немного сдержанности.
– Я не хочу этого делать.
– Вот почему тебе следует подумать, прежде чем давать ответ! – принцесса Клер кричит, но я не собираюсь идти на компромисс.
Ни один слуга, любящий своего господина, не будет бездействовать, когда его хозяина оскорбляют. Со мной то же самое. Однако, мне нежелательно делать то, чего не хочет принцесса Клер. Только на этот раз я неохотно пойду на компромисс:
– Я думаю, с этим ничего не поделаешь. Давайте сделаем так, чтобы этого было достаточно, и при этом избежим членовредительства. Например, скажем премьер-министру: «Не зазнавайся; я обнародую доказательства твоей интрижки».
– Так что перестань делать то, что может нажить врагов… Кроме того, с какой стати у Рота есть доказательства интрижки премьер-министра?
– Сбор информации – обязанность дворецкого, принцесса Клер.
– Я никогда не слышала, чтобы дворецкие таким занимались.
– Это потому, что принцесса Клер слишком мало знает о мире; она новичок, когда дело доходит до информации.
Есть много дворецких, которые собирают информацию. Особенно если они личные дворецкие, они как близкие помощники своих хозяев. Они собирают информацию, чтобы защитить своих хозяев и получить преимущество в переговорах, располагая ценными сведениями. В частности, поскольку принцесса Клер занимает особое положение, я приложил дополнительные усилия для сбора информации для неё. Кстати, принцесса Клер боится привидений. Это восхитительно. Я люблю её.
Пока я наливаю чай в пустую чашку, директор музея спрашивает принцессу Клер:
– Ваше Высочество, кто такой Рот… Я имею в виду, что он за человек?
– Что за человек?..
– Ну, я имею в виду, он действительно просто дворецкий? Это необычно для дворецкого – без страха противостоять высокопоставленным лицам империи, а также тот факт, что он не может быть наказан...
Это вполне естественно – быть любопытным.
Однако… это не что-то скрытое, и не имеет значения, известно ли это, но объяснять всё было бы хлопотно. Рот и директор музея будут связаны только в течение очень короткого времени, пока этот инцидент не будет разрешён. Я не обязан объяснять всё в деталях.
Я киваю принцессе Клер, которая на мгновение встречается со мной взглядом, и она опускает глаза и кивает в ответ.
– Я не буду вдаваться в подробности, но позвольте мне сказать вам, что Рот – очень важная персона для империи.
– ...Такой человек, зачем ему быть дворецким? Разве он не мог бы получить любую должность, какую пожелает?
– Ха, – я смеюсь и отвечаю. – Именно потому, что я этого желал, я оказался на должности дворецкого принцессы Клер.
Титулы и высокопоставленные должности для меня всё равно что мусор. На самом деле мне их предложили, но я сразу же отказался.
– Почему ты так зациклился на том, чтобы быть дворецким?
Это решено.
– Потому что человек, которого я люблю, нуждается во мне. Меня не интересуют титулы, слава или деньги. У многих людей есть эти вещи, и есть заменители, даже если они их теряют. Счастье, получаемое от таких вещей, является фальшивым. С другой стороны, как дворецкий, я испытываю счастье от того, что нахожусь рядом с принцессой Клер Каррералонд, уникальное и незаменимое, чего нет ни у кого другого. Это моё единственное счастье. Моё счастье равно счастью принцессы Клер. Вот и всё уравнение. Я думаю, нам следует пожениться. Давай сделаем это.
Когда я говорю то, что понял с момента своего рождения, принцесса Клер краснеет и закрывает лицо обеими руками.
– Рот… Пожалуйста, не говори таких вещей публично, я тебе столько раз говорила...
– Я приношу свои извинения. Тогда я расскажу тебе, когда мы вернемся домой. Примерно через восемь часов.
– Этого уже достаточно!
– Я не удовлетворен. Если ты заставишь меня ждать, у меня начнутся симптомы абстиненции.
– Что это за симптомы?
Не обращая внимания на вопли принцессы Клер, я сообщаю об этом директору музея.
– В принципе, я действую, имея в виду принцессу Клер. Если, например, вы оскорбили принцессу Клер, и я решу, что ей было больно… Я безжалостно раздавлю вас, так что будьте осторожны. Многие чиновники империи уже стали человеческими цветочными композициями, так что я не буду сдерживаться. Честно говоря, я почувствовал сильное желание убивать, когда ваша предыдущая ловушка дала осечку.
– Я... я буду иметь это в виду.
– Хорошо. Кроме того, ваша дочь просто переживает фазу бунтарства; со временем она должна успокоиться.
– О!
И как раз в тот момент, когда вокруг начала витать гармоничная атмосфера, внезапно по комнате разнесся стук в дверь кабинета директора.
http://tl.rulate.ru/book/94857/3266995
Сказали спасибо 2 читателя