```html
Горничные быстро принесли готовую одежду для примерки, каждую вещь тщательно подбирая под фигуру Чу Сяосяо. Эти наряды предназначались исключительно для примерки: если кто-то действительно хотел их, сначала нужно было снять мерки, а затем Дом тканей Цзяннань изготовил бы одежду по индивидуальным параметрам. Горничные принесли больше десяти комплектов и затем исчезли. Мы все знаем правила: здесь не будет болтливых "продавщиц", которые нарушили бы уединение. По обычаю, любящая пара проводит время так: муж раздевает жену, выбирает ей наряд, а затем снова одевает. Но Хэ Юньсяо явно не хватало смелости на такое. Позволить Чу Сяосяо переодеться при нём? Только когда на его могиле вырастет трава в десять чи!
- Чучу, примерь сама, я выйду. Зови, если что-то понадобится.
Чу Сяосяо дождалась, когда Хэ Юньсяо покинет комнату, и посмотрела на себя в бронзовое зеркало с недовольным выражением лица.
- Сяосяо, я хочу убить Хэ Юньсяо.
- Если ты его убьёшь, кто будет заниматься противными женщинами для тебя?
- Я больше не могу его контролировать.
- Чучу, почему ты всё время думаешь о том, чтобы контролировать других? Твой брат никогда не полюбит тебя такой.
- Почему ты называешь меня "Чучу", как он?
- У тебя должно быть имя, правда? Как же мне называть тебя — "Чу Сяосяо"?
- Почему бы и нет?
- "Чу Сяосяо" любит брата, а ты - нет, ты любишь только себя.
- Я люблю Чу Фаня.
- Лгунья. Ты мне даже не поверишь, если я скажу это.
Спокойствие вновь окутало комнату. Чу Сяосяо посмотрела на принесённую одежду и выбрала относительно простую, с широкими манжетами, чтобы прикрыть ладони. Она молча сняла верхнюю одежду, обнажив белую подкладку. Материал подкладки был легким и тонким, и можно было смутно разглядеть под ним красный шелковый лиф с вышитыми лотосами. Для нынешней Чу Сяосяо подкладка оказалась немного тесноватой. Если бы она полностью ослабила её, у неё возникли бы опасения. Как только Чу Фань понял бы, что его сестра повзрослела, он нарочно бы стал держаться от неё подальше. Тогда она не смогла бы целыми днями проводить время рядом с ним. Даже её могли бы выдать замуж. Чу Сяосяо осознавала безвыходность своей ситуации. Годы прошли, а Чу Фань оставался таким же бесчувственным, как и прежде, и никогда не относился к ней как к брату. Никаких мыслей, никаких поступков за пределами правил. Так называемая "любовь" была лишь её пустыми мечтами. В сравнении с Чу Фанем, Чу Сяосяо ещё меньше любила других мужчин: они были простыми, тупыми и неинтересными. Она не хотела, чтобы это происходило, и лишь иногда снисходила к мысли, что могла оставаться "маленькой" девочкой рядом с Чу Фанем. Во время перерыва на переодевание у неё, наконец, появился шанс немного расслабиться. Она слегка ослабила бельё, чтобы обнажить прореху. На мгновение показалось, будто солнце пробилось сквозь облака на вершинах снежных гор. Снег отражал солнечный свет, создавая белую дымку.
Щелчок. Дверь чуть приоткрылась. Хэ Юньсяо заглянул внутрь и, стараясь быть любезным, произнёс:
- Чучу, не страшно, если тебе понравится что-то с короткими рукавами? Здесь всю одежду можно переделать, когда придёт время, просто скажи, если нужно сделать рукава побольше и пошире...
- Простите! - Хлоп. Дверь резко захлопнулась. Хэ Юньсяо, увидев то, что не должен был видеть, почувствовал себя обречённым. Однако он осознал, что недооценивал её. Спустя мгновение Чу Сяосяо переоделась и открыла дверь, бесстрастно произнесла:
- Хэ Юньсяо, входи.
Хэ Юньсяо молча прочитал молитвы Бодхисатве в своём сердце и со страхом вошёл в комнату. Чу Сяосяо достала колокольчик, контролирующий пилюлю пожирания души, и поставила его на стол, холодно произнеся:
- Хэ Юньсяо, ты думаешь, что раз ты здесь полезен, можешь безнаказанно делать всё, что хочешь?
Мозг Хэ Юньсяо лихорадочно соображал, пытаясь найти подходящие слова — ни слишком слабые, ни чересчур сильные, чтобы его не осудили. Вдруг у него появилось озарение.
- Госпожа Чучу, та, которая только что переодевалась, это была Сяосяо, верно? Исходя из того, что я знаю о госпоже Чучу, она никогда бы не прибегла к подобным уловкам.
Чу Сяосяо моргнула и поняла, что ничем не может ему возразить, поэтому упорно кивнула:
- Конечно, конечно, это была она.
- Это хорошо. Мисс Сяосяо всегда была разумной. Хотя я её оскорбил, мои намерения были добры, и она, конечно же, не станет меня винить. Как насчёт этого: я куплю всю одежду, которую принесли для примерки, чтобы загладить вину перед ней. Что скажете, госпожа Чучу?
Чучу не могла возразить. В конце концов, она уже признала, что это была Сяосяо, кто переодевался. Поэтому это стало делом между Сяосяо и Хэ Юньсяо. Сравнивая возможность проучить Хэ Юньсяо, Чучу явно не хотела терять свой "благородный облик" и делать что-то вроде "мошеничества". Ей пришлось сдерживать гнев и ответить:
- Да. Так как ты собираешься купить всё, примерять не обязательно.
Хэ Юньсяо позвал горничную, намереваясь помочь Чучу снять мерки. Однако, глядя в её глаза, он понял, что не имеет смысла заставлять это делать женщину. Поэтому он обратился к горничной:
- Дайте мне мягкую сантиметровую ленту, я сделаю это сам.
Горничная не удивилась подобной просьбе. Некоторые влюблённые могли часами снимать мерки с собственных тел. Она без возражений передала ему ленту, сказав:
- Нужно замерить три размера: ширину плеч, размах рук, рост и длину ног. Ничего нельзя пропускать.
Комок в горле Хэ Юньсяо слегка подскочил, и как только горничная ушла, он решительно передал мягкую сантиметровую ленту Чу Сяосяо.
- Сними мерки сама, я подожду снаружи.
Чучу холодно улыбнулась:
- Я не могу измерить сама себя, сделай это для меня. Ошибок быть не должно.
Хэ Юньсяо понимал, что под "ошибками" девушка имела в виду. Грубо говоря, это означало: если ты посмеешь меня тронуть, жди расплаты. Это была явная месть!
```
```
В первый раз, когда он прикоснулся к Чу Сяосяо, его жестоко избили и заставили принять пилюлю, пожирающую душу. Во второй раз, когда он коснулся ее, он потерял единственное противоядие от той самой пилюли. А в третий раз, когда он дотронулся до Чу Сяосяо, полученный результат оказался лучше — был поврежден лишь зал ожидания аптеки.
На этот раз Хэ Юньсяо был настороже в каждом движении. Это не значило, что он изменил свою природу; изменить свою суть невозможно. Однако чувство похоти требует жизни, и мертвый не может любить, верно? Поэтому в этот раз Хэ Юньсяо действовал особенно осторожно с измерениями.
Он не просто проявлял осторожность, но и тщательно задумался, помогая Чучу создать нужный размер в определенном месте, чтобы он больше соответствовал реальным требованиям к одежде. Наконец осталось лишь измерить ширину плеч. Хэ Юньсяо раскрыл мягкую сантиметровую ленту, приложил ее к плечу Чучу и мгновенно назвал число. Но он совершенно не ожидал, что его собственная рука, которая, казалось, не двигалась, коснется плеча Чучу.
Хэ Юньсяо: ????
Голос Чучу сразу же прозвучал:
- Хэ Юньсяо, ты действительно хочешь умереть?
Хэ Юньсяо: ?????
ДИНЬ КОЛОКОЛЬЧИК! Звон колокольчика раздался, и Хэ Юньсяо мгновенно захватила боль. Боль, боль, боль! Проклятая Чучу! Как ты смеешь играть нечестно!
Смотря на корчащегося от страданий Хэ Юньсяо, уголок рта Чучу слегка поднялся, но быстро исчез. Звон колокольчика прекратился.
Чучу холодно произнесла:
- Это лишь небольшое наказание. В следующий раз ты так легко не отделаешься.
```
http://tl.rulate.ru/book/87329/3594010
Сказали спасибо 23 читателя