Глава 26. «Врождённый талант.»
После победы над апостолом Асерето и встречи с Её Величеством Королевой уровень жизни Ариадны и Санчи резко вырос.
Прежде всего, у Ариадны появилась комната с кабинетом и гостиной в западном конце коридора 2-го этажа. Для удобства это называлось «комнатой», но на самом деле это было небольшими покоями класса люкс с двумя жилыми помещениями и собственной гостиной. Поскольку изначально в этой комнате жил старший сын семьи, Ипполито, это была самая большая и лучшая комната среди комнат, которыми пользовались дети.
– Мисс! Это и правда великолепно! – Санча взбивала пуховое одеяло на новой кровати Ариадны и восхищалась его мягкостью.
Поскольку одеяло было новым, не было необходимости встряхивать его раз за разом, но Санча наслаждалась прикосновениями к нему, встряхнув его два или три раза.
– Эй, тебе не обязательно делать это самой.
Также были назначены новые горничные Анна и Мария. Всего через несколько месяцев работы горничной у Санчи появились подчинённые. Но Санча, закатив глаза, рассердилась на Ариадну:
– Мисс! Как вы можете доверять этим детям, вверяя им заботу о вещах, которые напрямую касаются вашего тела? Они ещё посещают обучение!
Ариадна тихо рассмеялась над волнением Санчи.
Нет ничего плохого в том, чтобы быть дотошной, но если делать так, то можно устать.
Тук-тук! – в дверь комнаты Ариадны резко постучали.
Это была Арабелла, постучавшаяся один раз, словно из вежливости и, распахнувшая дверь, не дожидаясь ответа.
Девочка вошла с лютней, которая была немного меньше половины её тела.
– Хм, я пришла сюда не специально. Я здесь, чтобы следить за тобой и смотреть, не сделаешь ли ты какую-нибудь глупость.
Ариадна быстро стёрла все намёки на то непринуждённое общение, которое у неё было наедине с Санчей и с улыбкой поприветствовала Арабеллу, как «хорошая сестра»:
– Зачем ты принесла лютню? Тебе нравится лютня?
– Вижу, что ты ничего не знаешь, ведь я гений лютни, – слово «сестра» так и не слетело с губ девочки, хоть они и были разомкнуты.
Однако Ариадна не стала указывать на это обращение младшей сестре, которая всегда обращалась к ней на «ты».
Это произошло потому, что она ещё не решила, может ли она выступать в роли сестры Арабеллы. Ариадна ненавидела получать услуги, которые не могла вернуть. А если она не могла что-то вернуть, проще было вообще не брать это.
– У тебя есть талант к игре?
– Просто к игре? Я также хорошо сочиняю музыку, – 10-летняя девочка выпалила это резко, но Ариадну не сильно злило поведение Арабеллы.
Всё потому, что она собственными глазами видела положение девочки, последние несколько месяцев, живя в доме.
Лукреция с безоговорочной любовью относилась к Изабелле, но чрезмерно дисциплинировала Арабеллу, отчитывая её даже в вещах, за которые ругать не нужно. Не было никакого равновесия. Это были вещи, которые девочка не могла замечать из-за маленького возраста.
Более того, для Ариадны, которая в предыдущей жизни не получила должного образования в качестве дочери этой семьи и была сразу же вовлечена в светское общество, и на которую смотрели как на вульгарную женщину, поскольку она не умела играть ни на одном музыкальном инструменте, хвастовство Арабеллы было немного удивительным и даже вызывало лёгкую зависть.
– Ты правда так хороша? Попробуй сыграть!
Арабелла, восприняв вопрос Ариадны как провокацию, поправила позу и положила лютню себе на колени. Когда положила левую руку на гриф и начала скользить пальцами правой руки по струнам, из-под её ладоней полилась нежная мелодия.
Ди-ли-линг.
Это была великолепная мелодия с плавным скольжением по октавам вверх и вниз. Маленькие пальчики Арабеллы без единой ошибки двигались по струнам среди постоянно меняющихся звуков.
– Вау!
Хлоп-хлоп-хлоп!
– Хорошо получилось?
– Мисс Арабелла, потрясающе! – Санча также не имела намерений раскрывать секреты о том, как они общаются наедине с Ариадной, и вернулась к своему режиму прислуги, изливающей бездушные похвалы.
Но выступление Арабеллы было настолько хорошим, что Санча могла охотно хлопать.
– Что это за мелодия? Выглядит очень сложно.
– Я сочинила её! – слегка покраснела Арабелла, обнимая лютню.
– Ты? – в этот раз Ариадна и правда была немного удивлена. – Правда? Ты не изменила немного уже существующую песню?
– Нет! Всё, от гармонии до мелодии, создано мной!
– Вау, вау, я спросила это, потому что мне очень понравилась песня, – успокоила разозлившуюся девочку Ариадна. – Ты и правда талантлива, не так ли?
– Ха, это не так уж и важно.
Санча негромко хихикнула, когда увидела, как Арабелла смущается, когда её хвалят и злится, когда её игнорируют. Девочка тут же впилась взглядом в Санчу, но когда Ариадна строго посмотрела на неё, Арабелла поджала губы, делая вид, что не может победить.
– На самом деле, я хочу орган. Я хочу исполнить мессу Бревис на органе в качестве основного инструмента с семиструнными инструментами.
– Разве ты не можешь просто использовать тот, что в соборе.
Орган представлял собой настолько огромную конструкцию, что при строительстве здания нужно было заранее продумать, где разместить вакуумные трубы. Однако благодаря авторитету кардинала дэ Маре его дети могли воспользоваться органом, установленным в соборе Сан-Эрколэ.
– Я могу использовать его только сопровождая на мессу по воскресеньям. Даже если я солгу и скажу, что занимаюсь аккомпанементом, лимит будет составлять около трёх часов в среду и субботу. Священники и монахини должны использовать его.
– Может попросить матушку или кардинала купить его тебе?
Арабелла нахмурилась, в этот раз выглядя по-настоящему оскорблённой. Но, если не считать её нахмуренных бровей, её слова были осторожными:
– Матушка…… сказала, что органы дорогие. Это слишком большая инвестиция в девушку.
Ариадна посмотрела на Арабеллу, которая говорила о вещах, которые не следовало говорить ребёнку.
Ясно, что она повторяет то, что сказала Лукреция. Похоже, она уже однажды просила купить его, но ей отказали.
– Потому что девушки должны быть добрыми и делиться хорошими вещами со своими сёстрами…… Изабелла не пользуется органом. Вот почему они говорят, что не могут купить его только для меня, – говоря это, Арабелла внезапно надулась. – Я ни о чём тебя не прошу! И не говорю о том, что мы – сёстры! Даже если ты захочешь пользоваться им, матушка не позволила бы купить его!
Ариадна мягко улыбнулась, посмеиваясь над бессмысленным выпадом Арабеллы.
На самом деле, Арабелла хочет сказать: «Мама любит только меня. Не трогай мой орган», а человеком, которому она хочет сказать это, вероятно, является Изабелла.
– Я не умею играть на органе, поэтому, даже если нам с тобой его купят, я не смогу делить его с тобой. Не волнуйся. Я не возьму то, что принадлежит тебе, – Ариадна вновь мягко поддержала девочку, которая посмотрела на неё со смесью сомнения и облегчения. – Если тебе и правда нужен орган, попроси Изабеллу купить его. Если Изабелла попросит, как думаешь, матушка согласится?
Арабелла обняла лютню с выражением лица, на котором смешивалась обида, боль и растерянность.
Ариадна снова обняла девочку со спины и в этот раз Арабелла не оттолкнула её, возможно потому, что была ещё мала.
Даже став подростком она не получила бы многого, если бы относилась к людям более осторожно.
Она – бедный ребёнок, жаждущий любви.
Но моя ситуация куда хуже. Как осмелиться мне сочувствовать ребёнку кардинала дэ Маре и Лукреции?
*****
Арабелла была умным ребёнком. Фаворитизм их матери по отношению к её старшей сестре был неизменным фактом, от отрицания которого ничего не изменилось бы.
С другой стороны, если бы девочка хоть чуть-чуть продлила то рабское отношение к сестре, которое сохраняла на протяжении всей своей жизни, то смогла бы получить орган, о котором мечтала.
Поэтому Арабелла решила попросить Изабеллу об одолжении. В одиночку это делать было немного страшно, поэтому всё происходило в комнате для девочек на втором этаже, где все три «сестры» собирались вместе и проводили время в ожидании репетитора.
Изабелла заплела свои льняные волосы в косу и уложила их на одно плечо, надела облегающий лавандовый халат и накрасила ресницы. Ресницы, сверкающие ароматным маслом, и глаза, сияющие под ними, как аметисты, были одновременно красивы и скучны. Арабелла, поражённая огненной красотой своей старшей сестры, заговорила осторожно, чувствуя себя напуганной:
– Послушай, сестра.
Изабелла подняла влажные от масла ресницы и посмотрела на младшую сестру. Пусть язык её тела говорил о раздражении, голос Изабеллы был нежным, как нефритовые бусины, катящиеся по серебряному подносу:
– Что такое, Арабелла?
– Послушай, ты можешь поговорить с матушкой о покупке органа?
Ариадна, подслушивающая разговор между ними через плечо, притворилась, что не заинтересована в этом, но, сама того не осознавая, покачала головой.
Ей нужно заставить Изабеллу захотеть орган. Если произнести вслух такую просьбу, очевидно, что Изабелла отмахнётся от неё.
Как и ожидалось, Изабелла разочарованно нахмурилась, но, посмотрев на Ариадну, сдержалась. Она всё ещё старалась свести к минимуму погрешности в своём облике в глазах той.
Никто не знает тебя лучше, чем я, поэтому бесполезно притворяться милой.
Изабелла ответила по-прежнему нежным голосом, не зная о том, что думала Ариадна:
– Арабелла, орган – это не то, что можно купить лишь потому, что ты этого хочешь. Роскошь – плохо и не подходит хорошим мисс.
– Это не роскошь! Я правда собираюсь использовать его! Я хочу адаптировать свою недавно написанную мелодию под орган, но тот, что в соборе, нельзя использовать в течение длительного времени, поэтому у меня не получается сделать это, – девочка, в глазах которой собрались слёзы, собралась напасть на Изабеллу, сказав: «Разве ты не покупаешь и не собираешь косметику и предметы роскоши из Империи Мао с востока, платя золотыми монетами? Орган гораздо практичнее этого», но Ариадна, увидев в её облике это, нежно притянула Арабеллу к себе со спины и положила палец ей на губы.
Она погладила расстроенную Арабеллу по щеке и выступила помощью младшей сестры, которая была не слишком тактична:
– Сестра Изабелла, мелодия Арабеллы поистине прекрасна. Это не уровень игры ребёнка, – Ариадна посмотрела на девочку и лютню. – Арабелла, сыграй нам.
Ди-ли-линг, – недолго думая, Арабелла сделала то, что ей было сказано и осторожно прикоснулась к струнам лютни.
Это была великолепная, многослойная мелодия, не соответствующая простому звуку лютни.
Глаза Изабеллы расширились, когда она услышала игру младшей сестры, но примерно через 30 секунд она махнула рукой, давая знак остановиться.
– Подожди, ты и правда написала это? – спросила она у Арабеллы, прежде чем мелодия закончилась.
– Да!
– Для чего ты написала эту мелодию?
– Для мессы Бревис. Она ещё не закончена, поэтому есть некоторые части, над которыми нужно ещё немного поработать.
Скучающие аметистовые глаза Изабеллы сверкнули и прищурились. Именно такой взгляд у неё был, когда она планировала что-то плохое.
– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –
http://tl.rulate.ru/book/77791/3430393
Сказали спасибо 10 читателей