Глава 204

Пусть должность Магистрата и была высоким, завидным постом, который занимали лишь избранные и к которому стремились многие, Чу Тунцзу частенько ловил себя на мысли, что с радостью отказался бы от этого титула. Последние несколько дней он то и дело предавался праздным мечтаниям о том, как сладка была бы жизнь бродяги или наемника, вольно скитающегося по свету без всяких обязательств. И дело было вовсе не в угрозе Осквернённых или страхе перед смертью. Нет, виной всему было бесчисленное множество мелких неудобств, неизбежно сопутствующих его высокому положению. В обычное время преимущества с лихвой перевешивали любые тяготы, но в эти суровые дни вспомнить о былых благах оказывалось непосильной задачей.

К примеру, сейчас, когда ему хотелось со всех ног броситься к цели, Магистрат просто не имел права бежать – особенно прочь от линии фронта. Подобная спешка лишь подорвала бы его авторитет, не говоря уже о неминуемой потере Лица, ведь запыхавшийся и обливающийся потом чиновник выглядел бы как обычный портовый грузчик. В мирное время казаться невозмутимым и неторопливым не составляло труда, но сейчас его сердце бешено колотилось, а разум бунтовал против чинной, неспешной походки. О, как бы ему хотелось одним лишь усилием Воли мгновенно оказаться на месте!

Путь к зданию показался ему вечностью. Но стоило Тунцзу скрыться с глаз зевак, как он вихрем взлетел по лестнице. Не дожидаясь, пока Вичер и стражники расчистят дорогу, он толкнул тяжелые двойные двери – пожалуй, гораздо сильнее, чем собирался. С глухим стуком они распахнулись, явив его взору около двух десятков воинов Бэкхай. Все они стояли с обнаженным оружием, готовые в любой миг изрубить незваных гостей. От вида стольких клинков у Тунцзу похолодело в груди; гневные слова застряли в горле, когда на него разом обрушился сокрушительный поток чужих Аур. Кровь отлила от его лица. Он замер в дверном проеме с полуоткрытым ртом, точно заяц в когтях орла, жалко покорившийся своей участи.

Сделав шаг вперед, Вичер выпрямился во весь свой исполинский рост, но при этом держался подчеркнуто уважительно: расправил плечи и показал Бэкхай пустые ладони.

— Тише, тише, полегче, — пробасил он. — Мы же все здесь друзья. — Даже сквозь собственный испуг Тунцзу уловил тревогу в голосе бывшего солдата – тот явно не был до конца уверен, что их не прирежут на месте. — Это моя вина. Магистрат просто не привык стучаться, вот и всё.

— Опустите оружие, мы все-таки гости в его городе, — раздался из глубин комнаты хриплый, каркающий голос. Собравшиеся воины Бэкхай нехотя расступились, и удушающее Давление начало постепенно спадать. Хоть никто из них так и не убрал клинки, Тунцзу был искренне благодарен за проявленное милосердие. Здесь собралось столько Экспертов, что, если бы они убрали свои Ауры мгновенно, он от неожиданного облегчения мог бы покачнуться или вовсе упасть. Окинув взглядом комнату, Магистрат благодарно кивнул, попутно запоминая лицо каждого – он твердо вознамерился узнать имена этих воинов, которые легко могли бы соперничать с любым элитным отрядом, что ему доводилось видеть.

Шумно выдохнув, чтобы унять дрожь, он снова застыл, заметив бледную, израненную фигуру Герела. Беглого взгляда хватило, чтобы у Тунцзу перехватило дыхание: грозный Воин лежал на столе, изломанный и изувеченный так, словно по нему протопталось стадо буйволов. Над ним, закрыв глаза от предельной концентрации, замер Целитель. Тело Герела казалось обмякшим, но лицо искажала судорога боли – он отчаянно пытался не потерять сознание. Уставившись на вырванный кусок плоти размером с кулак на шее непревзойденного воина, Тунцзу сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло, и мысленно пересчитал раны, которые давно отправили бы на тот свет любого человека послабее. Лишь со второй попытки ему удалось обрести голос:

— На улице только и говорят, что о твоих ранах. Что стряслось?

Несмотря на ужасное состояние, Герел мрачно усмехнулся, хотя из его уха струилась кровь.

— Поскользнулся на черепице и рухнул с крыши, — прохрипел он. — Тебе следовало бы лучше следить за порядком в городе, я из-за этого падения чуть хребет себе не сломал. Буду ждать компенсации и извинений от твоих каменщиков. — На его шутку ответили негромкими смешками, но атмосфера быстро вновь сгустилась, стоило Герелу продолжить:

— Я планировал дождаться прибытия Майора Юйчжэнь, чтобы отрезать им пути к отступлению, а затем перебить как можно больше командиров и оставить Врага без руководства. После этого зачистка стала бы простым делом. — План, мягко говоря… излишне оптимистичный. — Но ранним вечером мне доложили, что их главные Эксперты собрались на ужин. Среди них был и Йо Лин – мы впервые получили шанс увидеть его воочию. Я решил, что это отличная возможность подобраться поближе и одним ударом обезглавить их войско, поэтому и выдвинулся.

Не смея задать вопрос вслух, Тунцзу лишь вопросительно приподнял бровь. Герел с сожалением покачал головой, разом похоронив все его надежды, и со стоном откинулся назад.

— Не знаю как, но старый ублюдок почуял меня, — на его лице отразилась горечь. — Идеально разыграл приманку. Постоянно перемещался по комнате, чтобы мои лучники не могли взять его на прицел, а потом отослал своих людей и потушил свет. Я уже хотел отступить, но он остался в комнате, один в темноте. Я выждал четверть часа, прежде чем решился напасть, и все равно лишь слегка задел его. — В глазах раненого вспыхнула яростная решимость – тело его было сломлено, но не дух. — Йо Лин – страшный противник. Одним своим чертовым криком он лопнул мне барабанную перепонку, и на этом всё закончилось. Я жестоко недооценил его, и вот моя цена.

Тунцзу не стал разбрасываться пустыми соболезнованиями, как и воины Бэкхай. Выдержав короткую паузу, он спросил:

— А что насчет Гена, этого Эмиссара? Если ты сумел подобраться так близко к Йо Лину, то убить мальчишку не составило бы труда. Оставим в стороне его пламя, но его речи сеют смуту среди моих солдат, слухи ширятся с каждым часом.

Герел нахмурился и покачал головой.

— Я думал об этом. Но его кто-то или что-то охраняет, причем скрывается так искусно, что даже мои лучшие разведчики не смогли никого выследить. Слишком большой риск ради сомнительной награды. Я бы предпочел сойтись с ним в открытом бою и заставить его защитника явить себя. — В комнате воцарилось молчание, пока Герел вдруг не улыбнулся:

— Никогда не думал, что скажу это, но сейчас мне не хватает Рейна. Этот кровожадный мелкий Подкидыш наверняка сорвал бы какую-нибудь травку, приготовил яд или вызвал бы Эмиссара на поединок, и никто бы не посчитал его задирой. Жуткий малый, но порой безумно полезный.

Улыбки быстро угасли: Герел из последних сил боролся с накатывающей усталостью, пока Целитель пытался срастить его кости и стянуть разорванную плоть. Обычные порезы от клинков для Эксперта уровня Герела были сущим пустяком – такие раны затягивались за пару часов. Но дробящие удары, ломающие кости – совсем другое дело. Без должного ухода подобные травмы привели бы к смерти, и справиться с ними за считаные дни, а то и часы, под силу лишь величайшим мастерам врачевания. Если мышцы и кости раздроблены, исход всегда один – постепенный отказ внутренних органов, где бы ни находился очаг поражения. Раны эти настолько опасны, что в полевых условиях лекари чаще всего прибегали к ампутации, стараясь удалить омертвевшую плоть, пока она не отравила кровь. Чтобы сохранить Герелу жизнь, Целителю придется трудиться не покладая рук ближайшие несколько дней. А это значило, что Шэньцзинь встретит свое величайшее испытание в истории без помощи Жнеца Демонов.

Стряхнув с себя оцепенение, Тунцзу решил взять дело в свои руки:

— Кто следующий по старшинству принимает командование?

Ответом ему была лишь гнетущая тишина. Лица Экспертов помрачнели. Испугавшись, что задел какое-то внутреннее табу Бэкхай касательно статуса, Магистрат уже приготовился гасить неизбежную ссору. Шли секунды, но воины лишь безмолвно переглядывались. Впрочем, бороться за власть никто не спешил. Напротив, насколько мог судить Тунцзу, они все дружно открещивались от бремени лидерства – один за другим качали головами или делали шаг назад, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

За всю свою жизнь он не встречал столь странного народа, как Бэкхай. Положение было отчаянным, но какой воин не грезит о славе и почете? Перед ними лежал верный путь войти в историю как спасители Шэньцзиня, но никто не желал этой чести. Неужели они боялись оступиться? Глупая мысль: бэкхайцы славились своим упрямством, к тому же в случае провала вся вина все равно легла бы на плечи Магистрата. Не найдя иного объяснения их нерешительности, он предложил выход:

— Воины, если никто из вас не желает взять на себя эту ношу, то, быть может, вам стоит перейти под мое скромное командование? — С такой элитой в подкреплении он был уверен, что сможет удерживать мосты еще несколько дней. Но под началом Герела бэкхайцы предпочитали действовать обособленно.

Едва зародившаяся мечта повести за собой этих грозных горцев лопнула как мыльный пузырь, стоило им дружно насупиться при его словах. Будучи слишком вежливыми, чтобы отказать напрямую, но обделенными светскими манерами для деликатного отказа, они просто притворились, будто он ничего не говорил, и вернулись к своему безмолвному спору. Тунцзу лишь молча проглотил обиду.

Удивительные люди. До сегодняшнего дня он верил, что Бэкхай – или, по крайней мере, Аканай – давно лелеют амбициозные планы. Десятилетиями они скрывались в горах, копя силы и закаляя воинов, и все вокруг считали, что именно выдающийся талант Падающего Дождя побудил Аканай заявить о себе. Противостояние Бэкхай и Общества заставило весь мир заговорить о них, а четыре последовательные победы Рейна на дуэлях разожгли страсти в сердцах простых людей. Все любят истории о том, как побеждает тёмная лошадка, и этот невысокий, неприметный юноша идеально подходил на эту роль. Более того, его жестокость и беспощадность разделили общество на два лагеря, породив бесчисленные споры в трактирах о том, герой он или чудовище.

Но как бы к нему ни относились, каждый угнетенный житель Севера с упоением пересказывал истории о том, как Общество наконец-то щелкнули по носу за их высокомерие. После тех побед слава о мастерстве Рейна разлетелась подобно лесному пожару. Больше всего Тунцзу и его коллег тревожили слухи о роли мальчишки в борьбе за пост Магистрата Шэнь Хо. Кровь стыла в жилах при мысли о том, как расчетливо Рейн выбрал своей мишенью ДуГу Тяньи – ключевую фигуру в грядущих поединках. В свои шестнадцать лет он спровоцировал сыновей Тяньи, заставив их угрожать ему прямо на глазах у городской стражи. Затем он хладнокровно, как собаку, зарезал старшего сына, оставив младшего искалеченным и объятым ужасом. Блестящий ход, чтобы выбить противника из колеи перед важным боем, но на этом Рейн не остановился. Рискуя жизнью, он сошелся с обезумевшим от горя отцом в поединке, перед самым началом осыпая его насмешками над погибшим сыном. Это была очевидная ловушка, но Тяньи не смог совладать с собой: попытался убить Рейна прямо во время вызова и тем самым подписал себе приговор.

Эта безупречно разыгранная партия наполняла душу Тунцзу растущей тревогой. Имея в своих рядах Аканай, Баатара и Падающего Дождя, Бэкхай представляли собой грозную силу для любых официальных дуэлей и споров за должности, где Рейн практически гарантировал одну победу из трех. С такой мощью они могли обосноваться в любом городе Севера, без труда продвинув на пост Магистрата кого угодно – как они уже провернули это с Тун Да Хаем в Шэнь Хо. И хуже всего то, что парню было всего восемнадцать лет. А это значило, что, если из ниоткуда – Матерь знает где – не явится новый гений, Рейн еще целых семь лет будет удерживать за собой звание таланта номер один среди молодежи до двадцати пяти лет. Невероятное преимущество для восходящего клана. Все сходились во мнении, что Бэкхай вскоре превратятся в силу, с которой придется считаться. Собственно, Тунцзу был уверен, что их действия в Шэньцзине – лишь подготовка к захвату власти.

Но сейчас, глядя на то, как эти Эксперты всеми силами отпихивают от себя славу и влияние, он засомневался. На их лицах читалось искреннее недовольство, но не было ни капли страха – скорее уж досада. Никто не хотел брать на себя командование просто потому, что считал это… хлопотным делом, если выражаться мягко. Любой другой солдат отдал бы всё за шанс в один миг прославиться на всю Империю, а эти Эксперты бежали от славы как от чумы.

Заминка затянулась на несколько минут, пока лицо одного из воинов вдруг не просветлело. Губы его расплылись в улыбке, и он громко произнес:

— Вичер ведь раньше был Майором. Он превосходит нас всех по званию.

Эти две короткие фразы мгновенно разрешили спор. Все бэкхайцы тут же согласно закивали. С облегчением улыбаясь, они принялись наперебой поддерживать кандидатуру бывшего солдата, который, судя по всему, был ошеломлен их поведением не меньше самого Тунцзу.

— Э-э… Оно, конечно, так, — замялся Вичер, — да только меня со службы поперли без всякого чина, из-за ранений моих и прочего. Мне тогда ясно дали понять, что именовать себя «бывшим майором», как приличному отставному офицеру, мне строго-настрого запрещено. Сказали, под статью подведут.

— Не забивай себе голову, Вичер, — подал голос Герел, все еще не открывая глаз. — Ты лучшая кандидатура. Я вернусь в строй максимум через сутки. А пока – отступайте, закрепитесь на позициях и держите мосты сколько сможете. Но если прижмет – взрывайте их к чертям, не бойтесь. К тому времени прибудет Юйчжэнь, и мы знатно повеселимся, вычищая Осквернённых. Дело плевое.

Тунцзу едва верил своим ушам. Сутки? Он что, с ума сошел? Если только этот лекарь не был вторым Святым Целителем, а сам Герел не обладал живучестью Бессмертного Рейна, это было попросту невозможно. Может, всё дело в янтарных глазах, которые встречались у некоторых бэкхайцев? Неужели они даруют способность к мгновенному исцелению? Или это как-то связано с их родословной и добровольным изгнанием в Горах Испытаний Святого? Столько вопросов и ни одного ответа. Магистрат мысленно сделал пометку разузнать обо всем позже. Впрочем, сейчас это не имело значения: если Шэньцзинь переживет грядущую бурю, он будет в неоплатном долгу перед Бэкхай. Если отбросить Йо Лина, и им удастся перебить большую часть Демонов и Экспертов среди Мясников, его солдатам будет куда легче сдерживать натиск. Каким бы могущественным ни был Призрак, один человек не способен захватить и удержать целый город.

— Прошу прощения, Магистрат, но у меня новости, которые вам стоит выслушать, — в его разуме зазвучал чарующий, певучий голос Сованны, приславшей Послание.

— Докладывай.

— Мясники начали штурм. Все пять мостов под сильным ударом, хотя Демонов пока не видать. Мои ребята продержатся сколько смогут, но есть новости и похуже. Восточные Речные Врата открыты, и к нам вовсю гребет целая флотилия лодок и плотов – где-то около пяти тысяч душ. У меня нет никого под рукой, кто мог бы вовремя их перехватить. Умные ублюдки открыли шлюз, чтобы создать течение и направить суда прямо к нам. Совсем скоро они причалят и зажмут моих ребят в клещи. Не скажу, что я от этого в восторге.

Выслушав известие с величавым спокойствием, Тунцзу расправил складки своего одеяния. На душе у него было тяжело. Казалось, сама судьба ополчилась против Шэньцзиня, а Осквернённые так искусно затерялись среди его собственных солдат, что могли беспрепятственно приходить и уходить когда вздумается. Хоть он и понимал, что каждая секунда на счету, он потратил несколько мгновений, чтобы собраться с духом, прежде чем вслух пересказать доклад Сованны, окончательно смирившись с суровой реальностью. Все их усилия пошли прахом, план по затягиванию времени провалился. Против флота лодок и плотов уничтожение мостов было бесполезным жестом. Шэньцзинь обречен.

Матерь, смилуйся над нами.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

— Держись сколько сможешь. Я скоро прибуду на помощь. Да хранит тебя Матерь, Сованна.

Послание Магистрата было коротким, лаконичным и не принесло ей ни капли облегчения. Глубоко вздохнув, Сованна поудобнее перехватила булаву и зычно крикнула:

— А ну взбодритесь, бездельники! Магистрат уже в пути, а я очень рассчитываю на прибавку к жалованью! — Ее шутка потонула в грохоте сражения, но это не помешало ей повторить ее, продвигаясь вдоль строя. Земля перед ней стремительно превращалась в кровавую бойню: Мясники оправдывали свое имя, с неистовой яростью прорубая себе путь сквозь ее оборонительную линию, стремясь добраться до моста за ее спиной. Шагая по трупам собственных товарищей, Осквернённые накатывали волна за волной, постоянно сменяя бойцов и не давая ее ребятам даже перевести дух.

Взмахивая булавой всякий раз, когда подворачивалась цель, она мимоходом размышляла, почему Йо Лин так отчаянно пытается прорвать ее оборону именно здесь. Подожди он еще несколько минут, пока прибудут лодки, и он легко захватил бы мост с куда меньшими потерями. Да с таким количеством судов ему вообще не сдался этот мост – он мог переправить своих Мясников в любую точку по своему желанию.

Впрочем, без разницы. Сованна никогда не обучалась тактике ведения войны, так что, возможно, здесь крылся какой-то умысел, недоступный ее пониманию. Может, Йо Лин закалял своих бойцов в бою, а может, после долгих дней бездействия в знаменитых Осквернённых просто взыграла жажда крови. Как бы то ни было, ее ребята держались стойко, но против этого бесконечного натиска они были бессильны. С каждым новым столкновением оборона прогибалась, и спустя пару минут строй окончательно рассыпался. Солдаты бросились бежать, а Мясники заняли мост, перегруппировываясь для дальнейшего удара.

Повернувшись, чтобы отступить вместе со своими гвардейцами, Сованна едва не разрыдалась, заметив, что лодки подошли как раз вовремя, чтобы отрезать им единственный путь к спасению. Прокладывая себе дорогу к первым рядам, она сорвала голос, стараясь перекричать притихших солдат:

— А ну строиться, трусливые бездельники! Я не собираюсь подыхать без боя! Мы покажем этим Мясникам, из какого теста слеплена стража Шэньцзиня! — Что ж, по крайней мере, она погибнет как Капитан стражи Шэньцзиня.

Этим можно было гордиться.

Вглядываясь в новую угрозу, она поморщилась от их убогого вида. Те Мясники, что теснили ее сзади, судя по всему, были элитой – хорошо вооруженные, в одинаковых доспехах, прямо как регулярная армия. Эти же новоприбывшие разительно отличались. Лишь немногие носили броню, да и то не более чем простые кирасы или нагрудники. Большинство щеголяло в поношенном кожаном тряпье или грязных лохмотьях – ни одного похожего лица. И все же вид у них был устрашающий, а мертвецу, в конце концов, без разницы, кто его убил.

Сойдя на берег, они двинулись на ее поредевший отряд беспорядочной толпой, больше похожей на разбойничью шайку. Сованна приготовилась к схватке, но ее колени задрожали, когда предводитель бандитов издал яростный рев, эхом разнесшийся от городских стен:

— Дорогу! — Его растрепанные седые волосы и клочковатая борода делали его похожим на нищего, но огромный боевой топор в его руках узнал бы любой житель этих мест – этим именем уже не одно десятилетие пугали непослушных детей. Высвободив столько Небесной Энергии, что даже Сованна ощутила ее кожей, Гао Цю взревел вновь:

— Прочь с дороги, шелупонь, не то растопчем! Корсары Скрещенных Костей пришли охотиться на Мясников!

Поддавшись скорее панике, чем здравому смыслу, Сованна принялась расталкивать своих солдат, прижимая их к стенам усадьбы, пока мимо них с победными криками проносилась лавина Корсаров. Голос Гао Цю взмыл к ночному небу, выкрикивая вызов:

— ЙО ЛИН! Паршивый пес, выходи на бой! Красный Демон Шэньцзиня пришел за твоей головой!

Вскоре поток разбойников иссяк, и Сованна ошарашенно уставилась им в спины. Посмотрев на своих солдат, она увидела в их глазах то же безграничное изумление. Пожав плечами, она собрала уцелевших гвардейцев и, переведя дух, приготовилась отправить еще одно Послание:

— Э-э, Магистрат. На этот раз новости хорошие. Кажется.

http://tl.rulate.ru/book/591/599119