Глава 194

Усталость цеплялась за Сованну, словно назойливый любовник, не желающий оставить её в покое. Дел оставалось невпроворот: внезапное повышение до капитана стражи принесло больше бремени, чем выгоды, особенно с учётом её шансов на выживание. Пока Мясной Залив стоял у самого порога, знать Шэньцзиня пребывала в скверном расположении духа и отчаянно нуждалась в ком-то, об кого можно вытереть ноги. Поскольку Магистрат был ранен и аудиенций не проводил, они толпами выстраивались в очередь, чтобы донимать её.

Время близилось к полуночи, солнце давно зашло, а она всё ещё торчала в своём кабинете, стараясь пропускать мимо ушей нытьё очередного зануды. Перед ней стоял очередной напыщенный главный советник – руки в боки, голова задрана, сыплет банальными угрозами и нелепыми требованиями. Несмотря на её репутацию сторонницы жёстких мер, этот толстяк бесцеремонно ворвался к ней, даже не удосужившись поздороваться, и сразу принялся нести чушь. Каждый из этих укутанных в шелка жалобщиков свято верил, что она обязана знать его в лицо – высокомерные ублюдки, – и только присутствие телохранителей удерживало её от того, чтобы дать ему по башке и вышвырнуть вон из кабинета. Четыре умелых воина стояли рядом, держа руки на своём Духовном Оружии; ей не хотелось связываться ни с одним из них, а уж тем более со всеми сразу.

По правде говоря, имена знатных господ её мало волновали – разве что для того, чтобы запомнить, от кого держаться подальше, когда отменят военное положение. Все они были слеплены из одного теста: изнеженная, брюзгливая знать, прибежавшая плакаться ей на свои неудобства. Слуги бросают работу, чтобы побыть с семьями; споры о том, стоит ли делить свои многочисленные поместья с беженцами; жалобы на то, что их статус слишком высок для жизни в лачугах; постоянные требования вернуть их в свои дома в юго-западном районе… Их заботы были настолько ничтожными и нелепыми, что ей хотелось лишь передушить их всех до полусмерти и бросить на растерзание Мясникам и их Демонам.

Оставалось надеяться, что когда эти безродные головорезы наконец поднимут свои задницы и пойдут на штурм, проклятые дворяне дадут ей хоть минуту передышки, которой она почти не видела с момента своего нежелательного повышения. Подавляя зевоту, она сидела в каменном молчании, пока укутанный в шелка главный советник продолжал свою тираду, брызжа слюной и краснея лицом, точно спелое яблоко. Жаль, что нельзя натравить Мясников на пару конкретных улиц и заставить этих дорогущих телохранителей поработать. Если повезёт, обе проблемы решатся сами собой, а город будет спасён. Да даже если она в одиночку вышвырнет Мясников и их Демонов из Шэньцзиня, ни один из этих напыщенных неблагодарных дураков и спасибо ей не скажет – ведут себя как капризные дети, не ведающие о грозящей им опасности.

Стены были крепкими и прочными, и если бы они удержали ворота, она бы полностью доверилась способности своих парней сдержать натиск Осквернённых Бандитов. К сожалению, предательство Мао Цзянхуна позволило Мясникам беспрепятственно пройти через ворота вместе со своими спутниками-Демонами, отчего километры кирпича и раствора стали полезны не более, чем палочки для еды в сабельном бою. Конечно, лучше иметь стены, чем остаться без них, но шансы на выживание были бы куда выше, если бы они просто бросились наутёк.

На её лице промелькнула мимолётная улыбка при абсурдной мысли о побеге, и это не укрылось от чужих глаз.

— Тебе это кажется забавным, женщина? — Грудь главного советника вздымалась от ярости, щёки тряслись, а его зловонное дыхание и запах пота смешивались с цветочными духами в тошнотворную, омерзительную смесь. — Ты вообще представляешь, сколько монет я теряю каждую минуту, пока мои торговые караваны простаивают? Да больше, чем ты зарабатываешь за год, чудовище!

Подавив желание закатить глаза, Сованна напустила на себя серьёзный вид, решив вести себя прилично.

— Прошу прощения, главный советник, но я ничего не могу с этим поделать. — Жестом указав в сторону площади, она продолжила:

— Пока целая армия висельников стоит лагерем у наших стен, я не собираюсь открывать ворота, чтобы они их захватили. Ни единой створки, ни на минуту, не говоря уже о тех шести часах, что вы просите. Стоит мне прогнуться под вас, и все купцы да советники мигом залезут мне на шею, требуя открыть ворота для них, и глазом моргнуть не успеем, как Шэньцзинь превратится в решето. Придётся вам потерпеть, пока мы не отправим этих бандитов на тот свет.

Выпрямившись во весь свой невзрачный рост, жирный главный советник так и закипел от злости.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать! Ты хоть знаешь, кто я такой? — Сованна слегка нахмурилась и замешкалась, выдав своё неведение. Лицо главного советника потемнело от гнева из-за столь явного оскорбления. — Я Чао Юн, главный советник Альянса Восточного Процветания! То, что я удостоил тебя своим присутствием, уже больше, чем ты заслуживаешь!

Будто этот жирный индюк мог её запугать – она и не с такими подонками Шэньцзиня управлялась. Не теряя самообладания, она ответила:

— Для меня это великая честь, но ворота останутся закрытыми. Ни одна повозка, ни одна лодка не покинет Шэньцзинь, пока Магистрат не отдаст иной приказ или пока все Осквернённые не будут мертвы.

«А теперь проваливай и не мешай мне работать», – мысленно добавила она, надеясь, что толстяк Юн поймёт намек и уберётся.

К сожалению, он не понял. Бросив взгляд на своих охранников в поисках поддержки, он погрозил пальцем прямо перед её носом.

— Не думай, что твое новое звание убережёт тебя. Я могу вышвырнуть тебя из Шэньцзиня по щелчку пальцев, мерзкая, уродливая обезьяна в юбке!

С неё хватит. Схватив наглый палец, она с улыбкой выкрутила его назад, отчего толстяк Юн взвизгнул от боли. Используя его тушу как щит от обнажённого оружия телохранителей, она заговорила тихим, вкрадчивым голосом:

— Негоже так разговаривать с дамой. Я пыталась быть вежливой, но ты только что растоптал моё последнее терпение. Вышвырнешь меня по щелчку пальцев, говоришь? Ну давай, щелкай, недоумок безмозглый. — Потянув его вверх, так что он встал на цыпочки, она впилась взглядом в его полные ужаса глаза. — Клянусь окровавленным лоном Матери, я бы только спасибо тебе сказала, если бы ты меня прогнал, а я бы забрала своих парней с собой. Они слишком хороши, чтобы дохнуть, защищая кучу дрожащего дерьма вроде тебя. Скажи только слово, и я с радостью оставлю тебя разбираться с Йо Лином один на один. Думаешь, его волнует, сколько у тебя денег? Нет, он искромсает тебя на куски, глазом не моргнув, и дай бог, чтобы он подавился твоей поганой плотью. Мир станет только чище. — Швырнув его на руки телохранителям, она презрительно ухмыльнулась, напуская на себя уверенный вид:

— А теперь забирай своих разряженных шавок и проваливай к чертям, пока я не выбросила твою жирную задницу в окно и не заставила их заняться настоящим делом.

Любой из этих разодетых охранников превосходил её по силе и, скорее всего, легко одолел бы даже со связанными руками. Она была стражницей до мозга костей, и хоть этим стоило гордиться, великим воином она не являлась. Конечно, она была достаточно сильна, чтобы справиться с обычным уличным громилой или разбойником, но эти четверо были бывшими солдатами, лучшими, кого можно купить за деньги. К счастью, толстяк Чао Юн об этом не догадывался: он со страхом окинул взглядом её могучую фигуру и поспешно выкатился из кабинета в сопровождении своей охраны. Один из телохранителей даже улыбнулся и слегка отдал ей честь перед уходом. Сованна выждала целую минуту, прежде чем со вздохом рухнуть в кресло, наконец-то облегчённо переведя дух.

Проклятые ублюдки с их проклятыми требованиями… Даже после всех её попыток вести себя прилично она умудрилась напасть на очередного советника, да ещё и на главного советника, чёрт бы его побрал. В очередной раз её скверный характер взял верх. Ну зачем нужно было переходить черту и указывать на её рост и фигуру? Сокрушаясь о своей доле, она положила голову на стол, чтобы урвать минуту отдыха перед возвращением к делам. Даже если каким-то чудом она переживёт натиск Осквернённых, знать Шэньцзиня всё равно вздёрнет её на городской стене.

И ради чего вообще стараться?

Громовой рев вырвал её из полузабытья. Она резко вскочила из-за стола, вытирая слюну с подбородка. Подбежав к окну, она взглянула на площадь и ахнула – сердце сжалось в груди от увиденного. Выстроившись вдоль парапетов, Бандиты Мясного Залива представляли собой внушительное зрелище: они потрясали оружием и доспехами, их голоса сливались в грозный боевой клич. Стоя плечом к плечу, по самым скромным подсчетам, они насчитывали более пятнадцати тысяч человек – половина на надвратных башнях, половина в проходах. Её парни и солдаты не уступали им числом, но были вооружены куда хуже.

Оправив форму, она пулей вылетела за дверь и сбежала на площадь, мысленно отдавая приказы своим парням и выстраивая их в боевое построение, после чего поднялась на стену и взглянула на луну. Время перевалило за полночь – она уснула и потеряла драгоценные часы, которые могла потратить на планирование, хотя это мало что изменило бы. По правде говоря, увидев Осквернённых Мясников во всём их ужасающем величии, она всей душой зарыдала о былых временах, когда самой большой её заботой были испачканные травой штаны да грязные простыни.

Громовые крики утихли, и у Сованны наконец появилась минута, чтобы подумать, хотя гнетущая тишина лишь сильнее действовала на нервы. С трудом сглотнув, она посмотрела на своих стражников в красно-золотых доспехах, выстроившихся у шатких временных заграждений; на их лицах читались страх и тревога.

— Ну что, мои громилы, — заговорила она твердым, решительным голосом. — Мы годами кормились за счёт Шэньцзиня, щеголяли в красивой форме и показывали свою силу. Времена были славные, но за всё приходится платить. Пора держать удар и платить по счетам. Держите оборону и выполняйте мои приказы. Судьба Шэньцзиня теперь в наших руках, и я не собираюсь остаться в истории как капитан стражи, которая его просрала.

В ответ не раздалось восторженных криков – лишь несколько суровых кивков и нервных смешков, пока люди поудобнее перехватывали оружие. Приняв это как должное, она сняла с плеча свою булаву – тяжелую, блестящую махину из железа и стали. Возможно, она была единственным капитаном стражи в истории, у которого не было Духовного Оружия; здесь она явно чувствовала себя не в своей тарелке, ведь она не была ни героем, ни великим Воином Империи. Она выросла на Торговой Площади за пределами города, работая прачкой, как и её мама. Избив нескольких пьяных хулиганов, решивших ради забавы к ней пристать, она попала в стражу и за эти годы каким-то образом дослужилась до штаб-сержанта, опекая своих парней, словно свирепая и грозная медведица. И вот теперь, по какой-то злой иронии судьбы, она – капитан стражи Шэньцзиня, стоящая против Осквернённых, против Бандитов Мясного Залива и самого Йо Лина.

Всё это казалось нелепой комедией, пьесой о безмозглой недотёпе, которая умудряется побеждать вопреки собственной глупости. Ну что ж, мама всегда говорила: «работай с тем, что дают», упокой бог её душу. По крайней мере, рядом с ней стояли Герел и его Бэкки, совершенно невозмутимые перед лицом надвигающейся бури. Вот кто был Истинным Воином, сильнее любого, кого она когда-либо встречала, да и его дружки были не промах. Должно быть, они были суровым народом, раз умудрились вырастить этого ужасающего Бессмертного Дикаря. Она своими глазами видела, что этот невинный с виду мальчишка сделал с парой десятков наемных ассасинов, и надеялась, что Герел сотворит то же самое с Осквернёнными. Похлопав увесистым оружием по ладони, Сованна упёрлась ногами в землю и приготовилась ждать, готовая сражаться и умереть за Шэньцзинь и его народ.

Ну… Может, и не за весь его народ, но за большую его часть.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Над надвратной башней воцарилась тишина. Ген жадным взглядом смотрел на врагов, выстроившихся за своими хлипкими деревянными баррикадами в сияющих доспехах. Позавидовав тому, как внушительно выглядят эти слабаки, он решил, что обязательно закажет себе доспехи – что-то по-настоящему величественное. Не столько ради защиты, сколько ради того, чтобы наводить ужас на противников и ослеплять их своей мощью на поле боя. Красные, пожалуй. Но не этот яркий цвет стражи, а более темный, густой красный – цвет крови и смерти. Теперь Ген был важной персоной, он не мог продолжать сражаться в крестьянских лохмотьях, в этом не было достоинства.

— А вот и ты, мой мальчик. — Йо Лин скрежещущим смехом хлопнул его по плечу. На нем были черные латы и необычный рогатый шлем, изображающий выпученные глаза и свирепый оскал. У шлема даже были металлические усы – нелепые, но оттого не менее пугающие. — У меня есть для тебя подарок. Пришлось трижды пытать моего оружейника, пока он не сделал всё как надо. Так трудно в наши дни найти хороших слуг.

Двое рабов внесли металлический нагрудник и фонарь, удерживая их перед Геном, чтобы тот мог рассмотреть подношение. Доспех с наплечниками и поножами был простым, без лишних украшений. Но когда рабы покачивали его в свете фонаря, Ген заметил темно-багровый отлив, струящийся по металлу, словно призрачные языки пламени. Простая, но изящная, это была изумительная работа. С трудом сглотнув и сдерживая волнение, он спросил:

— Это мне?

Если бы доспех предназначался не ему, он убил бы любого, чтобы забрать его себе.

— Конечно тебе, мой мальчик. Не пристало тебе идти в бой в лохмотьях. Ты теперь важный человек, герой революции. — Откинув забрало и обнажив почти детскую ухмылку, старик, казалось, читал все мысли Гена. Наклонившись ближе, он заговорил заговорщицким тоном:

— Слушай внимательно, парень, ибо сейчас ты узнаешь тайну, которую я скрывал от всех, даже от моего старого напарника. Озеро Западных Сокровищ названо так не случайно. Мое убежище расположено прямо над сетью подводных пещер, и раз в сто лет, когда случается сильный отлив, туда можно спуститься. Десятилетия назад я ради любопытства спустился в эти глубины и обнаружил там залежи драгоценных камней и металлов, вобравших в себя Энергию Мира за тысячи лет. Я провел немало дней, обыскивая эти пещеры, рискуя жизнью и здоровьем, чтобы собрать все ценности, какие только попадались мне на глаза.

Пока рабы помогали Гену облачиться в доспехи, Йо Лин продолжал рассказ:

— Кое-что я продал, а остальное пустил на вооружение моих Мясников. Пятнадцать тысяч Просветлённых, и у каждого – оружие силы. На всем Севере нет силы, способной соперничать с нами. Я бы и тебе сковал оружие, да только у тебя есть эти когти – отличный трюк, которому я и сам бы не прочь научиться.

Единственный глаз Йо Лина блеснул, но Ген лишь пожал плечами, не в силах помочь. Он и сам не знал, как это вышло, его воспоминания о том времени были слишком смутными. Кажется, это было связано с какой-то женщиной, кем-то помимо Бэй? Да какая разница.

— Ну да ладно, — хмыкнул Йо Лин после короткой паузы, и его лицо снова расплылось в улыбке. — Ну-ка, дай старому бандиту взглянуть на тебя.

Потянувшись в новых доспехах, Ген проверил свободу движений и привык к их солидному весу; энергия вибрировала внутри и вокруг него.

— Они что-то делают… Я чувствую, как сила струится сквозь них, словно доспех оживает.

— Духи настраиваются на него, принимают его форму. Так им будет проще помогать твоему росту. Ну-ка, покажи нам немного огонька, парень, давай.

Ген пошевелил пальцами, и пламя без особых усилий сорвалось с рук, приведя его в восторг. Так легко и плавно, словно дыхание.

— Хороший огонь, но… — Внимательно вглядываясь, Йо Лин положил обе руки на наплечники Гена, и его губы скривились в легкой гримасе. — Что-то не так.

Ген заволновался, осматривая доспех и не находя ни единого изъяна. Может, дело в том, что он плохо сидел на его тощей фигуре?

— А, знаю, в чем дело, — улыбнулся Йо Лин. По щелчку его пальцев вбежал третий раб, неся искусно сработанный шлем, такой же устрашающий и богато украшенный, как и у самого Йо Лина. — Голову нужно беречь. Какими бы крепкими мы ни были, мозг – штука хрупкая.

Выхватив шлем из рук раба, Ген поднес его к свету и принялся рассматривать с тихим благоговением. Глаза маски были раскосыми и свирепыми, лоб – выступающим и диким. Сзади развевался серебристый металлический султан, а рот застыл в безмолвном вопле.

— Он прекрасен, — прошептал он, отрывая взгляд от шлема, чтобы посмотреть на Йо Лина и выразить свою благодарность:

— Спасибо огромное.

— Не стоит благодарности, мой мальчик, теперь мы семья. — Старик отмахнулся от его слов и указал на шлем:

— Ну же, давай примерим.

Надев его, Ген обнаружил, что шлем сидит как влитой. Сначала обзор через прорези показался ему узким и ограниченным, но затем его энергия потекла в металл, и зрение расширилось, став четким и ясным, словно доспех сросся с его плотью. С его когтями, его навыками, а теперь и с этими доспехами он был наконец готов встретить свою истинную судьбу.

— Хорошо, хорошо, — одобрительно кивнул Йо Лин. — Свирепый и могучий, прирожденный воин. Ты научился подчиняться силе, не сдаваясь ей. Мне потребовались десятилетия тренировок, а ты схватил всё за считаные месяцы, поразительно. Столько секретов, тебе придется поделиться ими со мной. — Указав на площадь, он подмигнул своим единственным здоровым глазом:

— Но это как-нибудь в другой раз, сейчас нас ждет веселье. Ну что, Ген, мой мальчик? Хочешь возглавить атаку?

Жадно закивав, он посмотрел на каждую из временных баррикад, не зная, какую дорогу выбрать. Поколебавшись мгновение, он повернулся к Йо Лину в поисках Направления:

— Какую мне атаковать?

— Ха, Ген, мальчик мой, разве ответ не очевиден? — Глаз старика сузился, когда он опустил забрало, и его голос глухо зазвучал из-за толстого металла:

— Сожги их все, а мои Мясники разберутся с остальными.

Губы Гена расплылись в восторженной улыбке, скрытой под маской. Спрыгнув с парапета надвратной башни, он вонзил когти в каменные стены, чтобы замедлить падение, и тяжело приземлился на ноги. Он позабыл о лишнем весе доспехов, но всё обошлось. На обеих руках его пальцы удлинились и слились в Парные Клинки, с пронзительным скрежетом прочертив по каменной мостовой; соратники расступались перед ним из уважения и страха. Вскоре он оказался во главе войска, беспрепятственно взирая на площадь – так близко, что мог почти физически ощутить их страх и трепет.

Подняв один клинок к небу, он призвал пламя, и его оружие раскалилось докрасна, прежде чем воспламенить воздух вокруг. С высоты он обрушил поток бушующего огня на первую баррикаду, наслаждаясь криками боли и паники, упиваясь воцарившимся хаосом. Без доспехов он никогда бы не смог швырять пламя так далеко и заставлять его гореть так ярко. Поистине великолепный подарок. Повторяя свои движения, он поджег все три баррикады, заливаясь безумным хохотом, испытывая эйфорию от этого проявления мощи. Грудь тяжело вздымалась от усталости, он повернулся к Мясникам и увидел в их глазах уважение и зависть, что наполнило его восторгом.

— За мной! — Закричал он. — В атаку!

Спуски и веревки опускались слишком медленно, пока Мясники оглашали воздух боевым кличем, и он снова заскользил по каменной стене, на этот раз переходя на бег к ближайшей баррикаде, далеко опережая всех остальных. В этих доспехах ему никто не был нужен, чтобы поставить этот город на колени.

Сегодня Шэньцзинь сгорит дотла, а завтра он будет праздновать победу на крови и пепле мертвых и умирающих, являя выжившим Истину о Равновесии. И это было только начало.

Первое из многих.

http://tl.rulate.ru/book/591/561001