Глава 193: «Смятение»

Восходящее солнце заливало мир оранжево-красным сиянием до самого горизонта. Зрелище было неописуемой красоты – казалось, будто вся земля объята пламенем. Ген упивался этим великолепием, пока бежал навстречу своей судьбе, используя долгий путь, чтобы осмыслить события последних недель. И хотя мышцы ныли, а легкие горели от многодневного непрерывного бега, он чувствовал себя более бодрым и мыслящим более здраво, чем когда-либо прежде. С тех пор как он открыл свой разум Истине, жизнь преподносила ему один приятный сюрприз за другим, пробуждая жажду открывать все новые тайные наслаждения и неведомые радости.

Освободившись от удушающих оков Равновесия, он потакал любой своей прихоти. Пировал, трахался и дрался, днями напролет упиваясь новообретенной свободой и при малейшей возможности предаваясь разврату и пороку. Встреча с Витаром и его северными сородичами стала истинным благословением Небес – их таинственный друг говорил через Бэй и убедил варвара примкнуть к ним. Настоящие Просветлённые, эти северяне оказались выносливым народом, а их Служения были полны вдохновения, открывая перед Геном целый мир новых удовольствий.

О, как прекрасны были те несколько дней! Но теперь пришло время браться за дело. Ген не был эгоистом – совсем наоборот, он искренне желал разделить это изобилие со всем миром и освободить народ от жалкого существования. Меньше чем за месяц он ушел дальше, чем кто-либо из его предков в трех поколениях, и все это – не покидая пределов Шэньцзиня. Как было бы чудесно, если бы каждый мог приобщиться к столь доступным благам – хотя бы просто путешествовать по диким землям, не опасаясь за свою жизнь. Стремительная прогулка на лодке по Озеру Западных Сокровищ позволила ему сблизиться со Смеющимся Драконом – теперь они стали братьями во всем, кроме крови, хотя бывший разбойник все еще сокрушался из-за потери лидерства. Исследовать островную крепость, удерживаемую Бандитами Мясного Залива, было пределом мечтаний – там он лично встретил людей, чьи имена прежде внушали ему лишь ужас. Встреченный самим Красным Демоном, Ген вскоре уже обменивался рукопожатиями с такими легендами, как Черносердечный Назир, Хидеос Хелвенд, Гадюка Панг и многими другими.

После нескольких дней празднований он впервые в жизни оставил озеро позади и отправился в большой мир вместе со своими соратниками. Когда они выбрались из тенистых лесов и ступили на холмистые просторы Золотого Нагорья, их величественный вид наполнил его благоговением. Теперь же он бежал по бескрайним равнинам и ровным дорогам Шэньцзиня, обозревая окрестности на километры вперед, пока мир вокруг непрерывно менялся.

Вот она – истинная свобода, вот что значит жить по-настоящему! Какое же жалкое существование он влачил прежде – даже вспоминать стыдно. Пробирался сквозь темные лесные чащи, всматриваясь в каждую тень, дрожа от страха перед неведомым и одновременно моля Небеса послать ему зайца или утку на обед. А бывали дни, когда он возвращался ни с чем и был вынужден копаться в грязи и песке в поисках речных моллюсков и съедобных кореньев, с опаской поглядывая на бурлящую воду и не осмеливаясь нырять слишком глубоко. После этого он возвращался в свою разваливающуюся лачугу в убогой деревушке, мечтая лишь о посредственности и выживании, да о возможности помыкать теми, кому повезло еще меньше, чем ему, – такова была его жизнь.

Но с этим покончено. Нет, Ген переродился, очистился в пламени и перековался в воина. Он не был настолько глуп, чтобы считать себя непобедимым – напротив, среди его новых товарищей по силе он находился ближе к концу, чем к середине, сильно уступая элите Йо Линя, не говоря уже о Витаре и его конных Просветлённых. Когда Мясники приняли его в свои ряды, Ген некоторое время упражнялся в боевых искусствах под пристальным взором Йо Линя. Его навыки крепли с каждой схваткой и каждым мудрым советом старого разбойника, но все эти усилия лишь доказывали, как многому ему еще предстоит научиться.

Времени на неспешные тренировки не оставалось – нет, мир жаждал освобождения, и Ген собирался закаляться в настоящем бою. Вновь воссоединившись с Бэй, он сражался против солдат Императора-Полукровки плечом к плечу с Бандитами, соплеменниками Витара и нескончаемым потоком Просветлённых, стекавшихся к ним из окрестных земель. Их было так много – кого-то собрала Бэй, другие же явились на призывный Зов Духов к битве: мужчины, женщины и даже дети. Это был его народ, его близкие – бывшие крестьяне, узревшие свет. Недовольные прежним порядком вещей, они разделяли его страсть к хаосу и разрушению. Устав от гонений, они примкнули к нему в стремлении нести истину, видя в нем своего вожака – молодого парня, такого же, как они сами, но стоящего плечом к плечу с великанами. Скоро весь мир узнает, что Равновесие – это ложь, а Небеса помогают лишь тем, кто помогает себе сам. И тогда еще больше людей обретут Просветление и примкнут к их правому делу.

Когда утро сменилось днем, вдали показались первые очертания Шэньцзиня. Расположенные так далеко, но все еще отчетливо видимые, возвышающиеся стены из песчаника казались прочными, как сами горы, – вечными и неприступными. Гладкие и округлые, они словно уходили в самые облака, пестря множеством разноцветных вымпелов и знамен, трепещущих на ветру. Это рукотворное чудо даровало своим обитателям безопасность и покой, которых он сам никогда не знал, и от этой несправедливости его сердце наполнялось яростью. Лишь по прихоти судьбы эти люди жили в тепле и уюте, пока он сам скитался по диким землям как пес, – и эту вопиющую несправедливость он намеревался исправить. Вместе со своими Просветлёнными они разрушат эти стены и сотрут город с лица земли, освободив его жителей от оков посредственности.

Сначала Шэньцзинь, затем вся провинция, а после – и весь мир.

Несмотря на презрение, его сердце переполняла гордость, когда несколько часов спустя он приблизился к городу. Бэй шла рядом с ним, пока бурлящая толпа воинов ждала, когда их впустят, не обращая внимания на редкие камни и стрелы, летящие со стен. Его красавица-жена приковывала к себе взгляды каждого мужчины и женщины вокруг, но он не придавал этому значения. Она была хорошей женой, верной и покорной, и вместо того чтобы поддаваться ревности, он устремил свой взор на ворота Шэньцзиня. Тяжелые двустворчатые двери стояли настежь – каждая шириной не менее чем в шесть повозок и высотой с дюжину мужчин, поставленных друг на друга, – но даже этого пространства не хватало, чтобы все его соратники могли быстро войти. Сделанные целиком из красновато-бурого металла, ворота были покрыты бесчисленными резными узорами, изображавшими битвы людей и зверей с поразительной точностью. Какая вопиющая роскошь – даже простую дверь сделать столь прекрасной! Ему до боли захотелось прямо сейчас разнести ее в щепки.

Терпение – в этом хаосе был свой порядок, тщательно продуманный план, которому следовало подчиняться. Нужно войти в город и ударить по его мягкому брюху, а со стенами и воротами можно будет разобраться позже, в любое удобное время.

Бэй обняла его за плечи, прижимая к себе. Мир вокруг резко изменился – он обнаружил, что отступил на несколько шагов назад, и в то же мгновение огромный валун, размером превосходящий его самого, с грохотом рухнул на то самое место, где он только что стоял. Камень покатился дальше, сокрушая все на своем пути, но его люди отнеслись к этим смертям как к должному – некоторые даже опустились на колени, чтобы подобрать куски окровавленной плоти и восстановить силы после изнурительного перехода. Неважно – эти потери будут отомщены сполна, и уже через несколько часов весь город пройдет через горнило испытаний. И тогда он сможет жечь и очищать все, что пожелает, отбирая достойных для их великого дела.

Снаряды продолжали сыпаться на них дождем, и они поспешили укрыться в туннелях. С кривой усмешкой он отметил, что даже настенные бра были выполнены с изяществом – каждое в виде женщины с факелом, символизирующей Матерь, указующую путь. Какое лицемерие! Религия – это лишь шутка, утешительное одеяло, за которым прячутся глупцы. Ничего, со временем истина восторжествует, только это и важно. Сила приходит к тем, кто способен ее взять. Слишком долго власть имущие скрывали это от народа, но теперь пришел Ген, чтобы все изменить и принести с собой смятение. Многие пострадают, еще больше погибнет, но мир от этого станет лишь сильнее.

Хватит лжи, время для переворота настало.

Высоко подняв голову, он вышел из туннеля и с презрением посмотрел на ждавших их солдат – жалких овец, прячущихся за своими хлипкими деревянными заграждениями. Слишком трусливые, чтобы делать что-то помимо метания камней и стрел, они источали отчаяние, и Ген упивался их смятением при виде Бэй – многие воины изо всех сил пытались совладать с охватившим их вожделением. Несравненная красавица, ей не было равных, и она принадлежала ему. Как же приятно быть объектом зависти! Он ухмыльнулся и, отвернувшись, вальяжной походкой направился по улице туда, где его ждал Йо Лин.

Седовласый король бандитов встретил их с распростертыми объятиями, его хриплый голос так и лучился радостью и удовлетворением:

— Ген, мальчик мой! Ты справился. — Крепкие объятия стиснули его, и он обнял старика в ответ, пока Бэй скользнула взглядом в сторону внешних надвратных башен и исчезла в поисках… чего-то своего.

Не обращая внимания на причуды жены, Ген улыбнулся старому разбойнику:

— Рад быть здесь. Тут было столько веселья, что я чуть было обо всем не забыл. К счастью, Бэй напомнила мне и поторопила.

— Хорошая у тебя жена, но молодым стоит чаще баловать себя, — Йо Лин с лукавой усмешкой взъерошил волосы Гена и похлопал его по спине. — Просветление масс и Служения – дела святые, оставь рутину такому старому волку, как я. — Будь на его месте кто-то другой, Ген бы разозлился, но только не на этого старого пирата. Всего за одну неделю Йо Лин стал для него лучшим отцом и Наставником, чем родной отец за всю жизнь. Этот свирепый воин никогда ни перед кем не станет пресмыкаться, и уж точно не перед таким щенком, как Баледаг.

В прошлый раз этот ублюдок-недоносок одолел Гена лишь потому, что тот был еще необученным новичком. Сжав свои удивительные металлические руки, он загорелся желанием показать Баледагу плоды своих тренировок:

— А где Смеющийся Дракон? Я соскучился по нему.

— Он еще не прибыл, но не стоит беспокоиться, — Йо Лин приобнял Гена за плечо и повел их во внутренний двор надвратной башни, где с прямой спиной и гордо поднятой головой стоял человек. — Я повидал немало таких, как он, – тех, кого сдерживали долгие годы. Скорее всего, он просто выпускает пар, это пойдет ему на пользу. Хочу представить тебе еще одного человека, долго копившего силы, настоящего героя для всех нас. Это Мао Цзянхун, и без его жертв наша задача здесь была бы в сотни раз труднее, если вообще выполнима.

Ген кивнул и с улыбкой принялся разглядывать новоприбывшего – солдата до мозга костей. С темными, пронзительными глазами и блестящими, как смоль, черными волосами, Цзянхун выглядел как истинный аристократ – по крайней мере, именно так Ген представлял себе благородных господ. Его точеные черты лица излучали властность. Если бы не налет запекшейся крови и грязи на его изысканных одеждах и не Духи, клубящиеся вокруг него, Ген никогда бы не поверил, что Цзянхун – один из Просветлённых:

— Благодарю за твои труды, великий герой. История сохранит твое имя.

Вдруг ладонь Цзянхуна метнулась к его груди. Ген резко отпрянул в сторону, его улыбка сменилась оскалом, когда он заблокировал удар. Пальцы Гена удлинились, превращаясь в когти, и он потянулся, чтобы раздавить горло соперника. Мощный шлепок отбросил его руку, и оба воина, твердо встав на ноги, принялись обмениваться ударами. Их руки двигались в ритмичном танце, а по всему двору разносился звонкий гул от ударов плоти о металл. Ген не уступал, но и не мог потеснить противника – его оружие не могло пробить защиту опытного воина. Этот человек был слишком быстр, слишком искусен: на один удар Гена он отвечал тремя, умудряясь одновременно защищаться и атаковать.

Не желая мириться с равным боем, Ген обратился к глубоким резервам своего тела и заставил пальцы вспыхнуть багровым светом, раскалив их в пламени собственной души. Стоило его рукам пройти слишком близко от одежд Цзянхуна, как от тех начинал подниматься дым. Сладковатый запах паленой плоти ударил в ноздри, и на каменном лице старого воина промелькнула тень удивления и восторга. Тем не менее Цзянхун стоял непоколебимо, лишь удвоив натиск, так что Ген едва успевал защищаться. Выкладываясь на полную, он жаждал разорвать плоть этого человека, испить его крови и поглотить его внутренности, пока Духи разжигали в нем жажду битвы.

Вспомнив наставления, Ген мысленно отстранился, расслабляясь и наблюдая за тем, как его тело сражается под Направлением Духов. Стоило им взять контроль, как его скорость и сила заметно возросли. Эта сила была заемной, но вскоре она станет его собственной, а пока он не усвоил их уроки до конца, придется довольствоваться этим. Его удары стали более расчетливыми и яростными. Оскалив зубы в ухмылке, он упивался азартом схватки, наслаждаясь приливом бушующих в нем чувств. Освободив разум от контроля над телом, он сосредоточился на другом – его пальцы превратились в два раскаленных клинка, которыми он принялся наносить рубящие и колющие удары по безоружному воину.

Все еще не в силах заставить Цзянхуна отступить, Ген сконцентрировал волю на окружающем воздухе. Температура резко подскочила, и наконец Цзянхун отпрянул назад, когда у его ног вырвался столб пламени. Опалив траву вокруг, Ген восторженно взвыл и невредимым прыгнул сквозь огонь, занеся свои руки-клинки, чтобы снести голову наглому ублюдку.

Однако клинки рассекли лишь пустоту – Ген пролетел мимо противника и покатился по выжженной траве. Вскочив на ноги, он зарычал, готовясь к новой атаке, но между ними встал Йо Лин с поднятыми руками, лукаво поблескивая своим единственным глазом:

— Полно, мальчик мой, поостынь. — Повернувшись к Цзянхуну, старый пират ехидно ухмыльнулся:

— Ну что, я же говорил? Не смей называть Йо Линя лжецом.

Взмахом рукавов Цзянхун завел руки за спину, вновь принимая свою обычную строгую и величественную позу:

— Впечатляющий юноша, признаю. Молодая поросль готова сменить старую, но время еще не пришло. Однако будь осторожен – талантливые выскочки не помогут нам взять город, нам нужны закаленные бойцы.

Закатив глаз, Йо Лин усмехнулся:

— Ах ты привередливый ублюдок! Разве я не выполнил свою часть уговора? Пятнадцать тысяч моих лучших людей, вооруженных и бронированных до зубов. Еще пять тысяч укрылись в лесах, плюс три тысячи наездников на гаро, чтобы удержать Майора и ее ищеек. С каждым днем прибывает все больше Просветлённых – призыв разнесся далеко вокруг, и это я еще не упоминаю о Почитаемых. Когда мы захватим город, наши ряды пополнятся еще сильнее, стоит только моему мальчику Гену переговорить с ними, и все пойдет как надо. Чего тут бояться?

Приподняв аккуратно подстриженную бровь, Цзянхун остался непреклонен:

— К началу штурма прибудет от силы еще тысячи две, а значит, мы едва ли превосходим числом защитников Шэньцзиня. Попытка на севере с треском провалилась – наших людей отбросила Вестница. Из-за Моста притока Просветлённых не будет, пока не падет Стена. Магистрат все еще жив, он сплотит и воодушевит своих людей, не говоря уже о тех таинственных воинах, что спасли его и перебили твоих Призраков. Разве это не должно повлиять на наши планы?

— Ну и что с того? Ты слишком долго прятался среди овец и сам стал рассуждать как они. Услышь истину из моих уст и вернись к своим служениям, — фыркнул Йо Лин, отмахиваясь от его опасений. — Кто придет на помощь Шэньцзиню? Ни один разведчик или гонец не проскочил мимо наших людей, а если бы кто и прорвался, Цзю Лань и Шэнь Юнь ни за что не успеют вовремя. Город падет, и тогда мы двинемся на север, чтобы растоптать Вестницу и принять наших соратников в провинции.

— А если мы проиграем? — Спросил Цзянхун. — Даже сейчас, пока мы здесь стоим, армии могут быть уже готовы выступить на Шэньцзинь, чтобы покончить с нами.

Пожав плечами, Йо Лин ухмыльнулся:

— Тогда мы убьем и сожжем столько, сколько сможем, прежде чем уйти. Победа или поражение – неважно, каждый погибший здесь солдат означает одним защитником меньше у Моста. Это наше посвящение, рассвет новой эры, и нам выпала честь поднять занавес над триумфом Просветлённых. Станем ли мы героями, которых будут славить тысячелетиями, или обратимся в пепел, унесенный ветром и забытый через месяц, – жалеть уже поздно, друг мой. Карты сданы, и наш путь определен: завтра мы атакуем, и Шэньцзинь сгорит дотла.

Оставив мрачного воина позади, Ген и Йо Лин не спеша поднялись по ступеням надвратной башни на крепостную стену. Когда перед Геном открылся вид на площадь и раскинувшийся за ней город, у него перехватило дыхание. Прекрасные каналы тянулись вдоль мощеных камнем улиц, а величественные поместья украшали пейзаж. Казалось, город был высечен из единого сверкающего белого камня, украшен пышной зеленью, изящными мраморными статуями и яркими, пестрыми цветами. Настоящий рай за этими стенами, доступ в который навсегда был закрыт для Гена и ему подобных.

До сегодняшнего дня.

— Впечатляет, не правда ли, мальчик мой? — Йо Лин смотрел с мягкой улыбкой, и Ген, покраснев, поспешно закрыл приоткрытый от изумления рот.

Откашлявшись, он ответил:

— Это куда более величественно, чем я мог себе вообразить. — Он шумно вздохнул, представляя, как все это будет выглядеть после его трудов. — Жду не дождусь, когда смогу все это сжечь.

Посмеиваясь, Йо Лин по-отцовски обнял Гена за плечи, разделяя его грезы:

— Я тоже, мой мальчик, я тоже. Это планировалось очень долго. — Он удовлетворенно вздохнул и благоговейно прошептал:

— Это будет славная эпоха.

Счастливый как никогда, Ген стоял и смотрел вперед, переполненный уверенностью и отвагой. Это был первый шаг к осуществлению его мечты – омыть мир кровью и огнем, разнести истину и выжечь скверну Матери и ее двуличной марионетки, Императора-Полукровки.

Какое чудесное время для жизни.

http://tl.rulate.ru/book/591/557411