Готовый перевод I’ve Transmigrated Into This Movie Before / Я переселялась в фильме раньше: Глава 147. Положение семьи Нин

Комары в деревне слишком свирепы, лишь один укус вызывал огромную шишку. Нин Нин проснулась посреди ночи от того, что ее укусили комары. Ей не удалось вновь заснуть из-за громкого храпа Цуй Хун Мэй, поэтому ее глаза оставались открытыми до рассвета.

Она тихо встала с кровати, осторожно открыла дверь и вышла на улицу. Она оглядывала деревню Нин.

С первого взгляда казалось, что это маленький и уютный старый город.

Черная черепица и белые стены зданий в стиле Хуэй, тесно примыкающие друг к другу дома с нависающими карнизами. Хотя город был небольшим, в нем имелось все. Прогуливаясь по узким и извилистым улочкам, вы проходили мимо мемориальной арки дворца и двух арок целомудрия, прежде чем заканчивали путь у зала предков.

Мемориальная арка дворца и арки целомудрия источены ветром и дождем, и только зал предков украшен фонарями и фестонами. Настал полный разгар, группа людей суетилась перед входом, деревянная сцена была возведена их собственными руками, старый деревенский староста руководил ими. Вдруг кто-то указал в сторону Нин Нин. Он обернулся и улыбнулся.

— А, дочь семьи Нин, зачем ты пришла?

— ...Я вышла, чтобы купить завтрак, — Нин Нин придумала случайное оправдание, затем посмотрела на сцену и спросила, — Для чего это?

— Мы устанавливаем сцену для представления, — сказал старый деревенский староста, улыбаясь от уха до уха, от его улыбки Нин Нин стало не по себе.

— Когда будет готова сцена? — Нин Нин притворилась заинтересованной, — Кого вы пригласили выступать?

— Как мы можем пригласить постороннего человека на представление, предназначенное для наших предков? — старый деревенский староста покачал головой. — Мы исполним танец Нуо и сами споем.

Он вдруг посмотрел на Нин Нин со странной улыбкой.

— Ты одна из нас, поэтому тоже должна выступить.

Нин Нин поразилась.

— ...Нин Нин! — внезапно из-за спины раздался голос Нин Юрен. Она оглянулась и увидела маму, которая быстро шла к ней, на ее лбу выступили капельки пота, казалось, бежала всю дорогу.

Нин Юрен потянула Нин Нин за собой, она, как наседка, защищающая своего цыпленка, осторожно и взвешенно сказала старосте:

— Моя фамилия тоже Нин, в этот раз буду выступать я.

Старый деревенский староста покачал головой.

— Дочь, вышедшая замуж, словно вылившаяся вода…

— Я только родила дочь, я ни за кого не выходила замуж, — Нин Юрен упрямо прервала его.

Нин Нин бросила взгляд сначала на старого старосту, потом на маму.

Это сцена, которую она никогда раньше не видела.

Хотя в прошлый раз она тоже поехала с ними в деревню, она сохранила дурную привычку, которую приобрела в городе, - валяться в постели даже в восемь-девять утра. Когда она встала, мама уже заканчивала готовить завтрак. Пока они завтракали, мама небрежно говорила:

— Через месяц я хочу исполнить танец Нуо на церемонии поклонения предкам.

Нин Нин хотела остаться с мамой на месяц, но она была избалованным ребенком и не выносила деревенских комаров, как и скучную жизнь маленькой деревни, поэтому она жаловалась, желая вернуться домой. Нин Юрен, похоже, тоже не хотела, чтобы она оставалась надолго, поэтому очень быстро вызвала кого-то, и тот увез ее из деревни.

Что случилось потом, Нин Нин не знала.

Действительно, приехавший за ней человек...

— О чем ты говоришь? — старый деревенский староста прервал мысли Нин Нин, он пристально посмотрел ей в глаза и спросил, — Ты хочешь, чтобы мама заняла твое место?

Мысли Нин Нин перемешались.

Фраза «занять чье-то место» заставляла людей чувствовать себя неловко.

Нин Юрен незаметно потянула ее за одежду, но Нин Нин сделала вид, что не заметила. Она сказала старосте наивным и невинным тоном:

— Но я никогда раньше не танцевала танец Нуо, получится ли… обучиться всего за месяц?

— У других не получится, а у тебя выйдет! — увидев, что она не возражает, старый деревенский староста обрадовался неожиданной хорошей новости. — Так как роль семьи Нин в танце Нуо всегда...

— Хватит! — внезапно крикнула Нин Юрен. Видя, что все бросили свои дела и смотрят на нее, она неловко улыбнулась, схватила Нин Нин за руку и сказала, — Мы поговорим об этом, позже мы дадим точный ответ.

Закончив говорить, она потянула Нин Нин за собой и торопливо пошла обратно, жители деревни, встреченные ими по пути, горячо приветствовали их.

— Ах, дочь семьи Нин, ты рано вышла, уже поела?

— Дочь семьи Нин, если ты еще не позавтракала, приходи ко мне, я только что приготовила суп в горшочке.

— Приходи ко мне, дочь семьи Нин, я подам тебе лапшу с яйцами, ты сможешь съесть столько, сколько захочешь.

Дочь семьи Нин, дочь семьи Нин, мама была дочерью семьи Нин, она тоже была дочерью семьи Нин, так к кому же они обращались?

Поскольку она жила под сиянием своей матери, Нин Нин из прошлого думала, что страсть жителей деревни направлена на Нин Юрен.

Но теперь она поняла, что все они смотрели не на Нин Юрен, а на нее.

— Бах!

Деревянная дверь захлопнулась, заблокировав все взгляды жителей деревни снаружи.

Белая москитная сетка зашуршала, Цуй Хун Мэй, лежавшая на кровати, повернулась и продолжила храпеть.

— ...Мама, — Нин Нин перевела дыхание и спросила, — что именно сделала семья Нин?

— Не спрашивай, — жестко сказала Нин Юрен.

— Если ты не скажешь мне, я спрошу кого-нибудь другого, — сказала Нин Нин, — Например, деревенского старосту, он точно захочет мне рассказать.

— ...Будет лучше, если ты не будешь его слушать, — Нин Юрен нахмурилась. Видя, что Нин Нин упрямо смотрит на нее, она беспомощно вздохнула. Она потянула Нин Нин к столу и усадила на стул.

Нин Юрен налила две чашки чая из чайника, взяла одну и сделала глоток, затем холодно сказала:

— Танец Нуо, без маски ты смертный, с маской - бог. Это жертвенный танец, он отличается от места к месту. В этой деревне он исполняется уже очень давно, его можно отнести к эпохе Сун Мин...

Она сделала еще один глоток из чашки и продолжила:

— Позиция семьи Нин в танце Нуо - быть богом.

— Что ты имеешь в виду под богом? Это явно призрак.

И Нин Нин, и Нин Юрен посмотрели в сторону голоса, они увидели, что бабушка на кровати уже проснулась. Она лежала на боку в сетке и зевала, говоря им:

— Черт возьми, вы не можете поговорить снаружи? Я не могу спать в подобном шуме.

Нин Юрен и Нин Нин переглянулись. Она спросила:

— Мама, почему ты говоришь, что это призрак?

— Это не я сказала, а твой отец, — Цуй Хун Мэй зевала. — Он всегда говорил, что не может больше исполнять танец Нуо, что тот, кто исполняет - призрак, а те, кто смотрит - тоже призраки... Черт, как он мог такое сказать? Хорошо, что он жил в этой деревне, хорошо, что его фамилия Нин...

Цуй Хун Мэй любила время от времени говорить плохо о других, особенно о тех, кто плохо относился к ее родственникам. Но если убрать из ее слов обиду, то постепенно восстановится истина деревенского танца Нуо...

Когда-то давно все в деревне Нин умели исполнять танец Нуо.

Более того, в зависимости от фамилий, исполняемые роли были разными. До сих пор люди семьи Нин исполняли только одну роль - бога.

Но после основания Китайской Республики люди стали нервничать, и даже нашлись чужаки, которые донесли на деревню Нин, что она занимается колдовством. В целях безопасности деревня прекратила ежегодную церемонию поклонения предкам танца Нуо. Они перестали выступать в открытую, но все еще передавали по наследству танец Нуо как искусство.

Он передавался из поколения в поколение их детям и внукам.

Только после реформы и открытия страны танец Нуо получил статус мирового культурного наследия. Именно тогда деревня вернула традиции из прошлого: раз в несколько лет они проводили церемонию поклонения предкам - танец Нуо.

— Но забытую традицию трудно восстановить, — говорила Цуй Хун Мэй, — особенно в последние несколько лет, так как слишком много людей уехало в город на заработки. Многие молодые люди не хотят учиться танцу Нуо у своих родителей.

Когда она дошла до этой части, она посмотрела на Нин Юрен.

Нин Нин моргнула.

— Бабушка, тогда ты, должно быть, очень хороша в танце Нуо.

— Конечно! — глаза Цуй Хун Мэй блуждали по сторонам, выглядя немного виноватыми. — ...Я была очень хороша в молодости, иначе твой дедушка не увлекся бы мной. Теперь я стара и больше не смогу повторить.

— Мама тоже знает танец Нуо? — Нин Нин повернула голову и посмотрела на Нин Юрен.

Нин Юрен на мгновение замешкалась:

— Я знаю немного. Твой дедушка учил меня, но он не успел закончить обучение, так как скончался от болезни.

— Я ничего не знаю, — Нин Нин посмотрела на них, — Почему деревенский староста настаивает, чтобы именно я танцевала?

Нин Юрен и Цуй Хун Мэй переглянулись, они тоже казались озадаченными. В конце концов, дедушка Нин Нин скончался слишком рано, было много неучтенных важных вещей.

Цуй Хун Мэй закатила глаза, а затем внезапно рассмеялась.

— Я знаю причину... Ты уже родила ребенка, даже если ты не замужем, ты - вода, которая наполовину вылилась, — сказала она Нин Юрен, затем ее взгляд переместился на Нин Нин. — Ты другая. Мало того, что у тебя фамилия Нин, ты еще не в браке. Думаю, эти жалкие старые дураки хотят представить тебе своих внуков, племянников и сыновей.

Уголок рта Нин Нин дернулся.

— Это не может быть настолько мелодраматично, верно?

— Ты еще молода, ты не выросла в этой деревне, поэтому тебе не понять, — Цуй Хун Мэй все больше и больше приходила в себя, она села и жестикулировала. — Эти старые пердуны видят королевские ценности в том, в чем ты не видишь никакой ценности. Просто подожди и увидишь, я знаю их слишком хорошо, они обязательно представят тебе родственников. Если они преуспеют, то маска семьи Нин успешно станет достоянием их семьи.

— Маска? — поразилась Нин Нин, она не знала, как этот вопрос прошел целый круг и оказался связан с масками.

— А ты как думала? Все танцы Нуо исполняются в масках, у каждой семьи в деревне есть своя маска, — сказав это, Цуй Хун Мэй осмотрелась в комнате, — Кстати говоря, а где маска нашей семьи?

Втроем они рылись в доме, но на первом этаже не обнаружили и следа маски.

Тогда они решили подняться на второй этаж. Деревянный дом, потрепанный природными стихиями за многие века, стал старым и обветшалым, подобно человеку. Ступать по деревянным ступеням было все равно, что ступать по грязи - можно с легкостью утонуть. Нин Нин дважды ступила на половицу и дважды сошла, у нее действительно не хватало смелости подняться по лестнице.

Тук, тук, тук. За дверью раздалось несколько стуков.

Открыв дверь, они увидели старого деревенского старосту, стоявшего снаружи с тростью. Он осмотрел их и усмехнулся.

— Делаете генеральную уборку?

Все трое одновременно ответили «да». В тот момент они действительно выглядели семьей.

Поворчав на них некоторое время, старый староста вернулся к основной теме и сказал им:

— Приходите сегодня ко мне на ужин, я накрою стол.

— Мы не хотели бы навязываться вам, — Нин Юрен вежливо отказала. — Только вчера у вас устраивали застолье, не нужно быть слишком вежливым с нами.

— Я не особо обходителен с вами, — усмехнулся старый староста, — вчерашнее застолье являлось приветственным для вас, а сегодняшний пир...

Он медленно повернул голову и уставился на Нин Нин.

— Специально приготовлен для тебя.

После его ухода все трое обменялись взглядами. Уголок губ Цуй Хун Мэй изогнулся, и она самодовольно улыбнулась.

— Я же говорила тебе, старый пердун хочет представить тебе родственников.

Нин Нин не восприняла ее слова всерьез, но пока она шла к дому старосты той ночью, в ней сквозила неуверенность.

В деревне не хватало уличных фонарей, единственное, что освещало путь к дому старосты, – это фары машин.

— ...Почему так много машин? — пробормотала Нин Нин.

Дороги в деревне были очень узкими, настолько узкими, что две машины никак не могли ехать бок о бок. Длинная вереница машин, похожая на змею без конца, тянулась от нее до того места, которое она не видела.

Двери машин неоднократно открывались. Один или два человека, может быть, два или три незнакомых лица выходили наружу. Все они нарядно одеты, выглядя, как богатые люди или потомки успешных людей.

— Тск, чего тут волноваться? — надулась Цуй Хун Мэй. — Возвращение домой со славой не является чем-то исключительным для меня, здесь все такие же.

Нин Нин думала, что ее слова «все одинаковые» были преувеличением, но, зайдя во двор деревенского старосты, она с удивлением обнаружила, что это действительно так...

В доме старосты собралось слишком много людей. Некоторые из них находились в доме, пока другие могли только сидеть во дворе. Фонари с длинными кистями висели на ветвях деревьев, они мягко колыхались на вечернем ветру. Колышущиеся огни освещали большой круглый стол во дворе, изобилие рыбы и мяса на столе и лица людей.

Здесь были акулы финансового мира, ведущие деятели литературного мира, даже самый худший из них - крупнейший в мире победитель лотереи. Эти люди обычно появлялись только в газетах, они обычно не поддерживали контактов с деревней, почему же сегодня они собрались все вместе?

Конечно, это не могло быть так, как сказала Цуй Хун Мэй... все они были людьми, которые просто хотели вернуться домой со славой?

— А, ты здесь, — сын старосты деревни приветствовал ее, выходя из дома. — Отец и все дяди уже давно ждут тебя, скорее заходи.

В этот момент Нин Нин почувствовала, что все взгляды устремлены на нее.

Вокруг нее начали раздаваться шепотки.

— Кто она?

— Должно быть, член семьи Нин.

— Почему мы сидим снаружи, а младшей разрешено сидеть внутри?

— Ш-ш-ш, ты смеешь называть ее младшей? Она...

Количество шепчущихся людей увеличивалось, их голоса становились все тише и тише, они жужжали, словно пчелы.

Нин Нин не хотела быть в центре обсуждения, она также не хотела идти пить и петь с дядями, но она не могла им отказать. В это время Нин Юрен похлопала ее по спине, улыбаясь.

— Иди внутрь и скажи тост за всех дядей. Выходи, когда закончишь.

Эти слова дали Нин Нин выход, она вздохнула с облегчением и кивнула.

— Хорошо.

Она в одиночестве пошла к главному дому. Сын старосты лишь на мгновение проводил ее, а затем остановился в метре от двери. Он вел себя почтительно, как будто не мог продолжать путь дальше, и только Нин Нин и определенные люди могли идти в дом.

Нин Нин взглянула на него, а затем продолжила идти одна. Она медленно толкнула резную деревянную дверь.

Изнутри полился свет и осветил ее лицо.

Перед ней стоял длинный стол, во главе стола сидел старый деревенский староста.

Лучи света, льющиеся на лицо Нин Нин, становились все толще и толще, а дверь медленно открывалась все шире с обеих сторон, и она увидела, что за длинным столом сидели от десяти до двадцати человек с каждой стороны.

Когда дверь полностью открылась, эта группа людей повернулась и посмотрела на нее.

Каждый носил маску.

Свет свечей мерцал на их масках, делая их не похожими ни на людей, ни на демонов, ни на призраков. Они улыбались ей из тени свечей, не жалея сил, чтобы быть похожими на демонов.

Через полминуты раздался тихий смех. Маска на лице старого деревенского старосты поднялась, он улыбнулся Нин Нин.

— В чем дело? Разве взрослые не рассказали тебе о правилах деревни? На застолье, в котором участвуют все, каждый представитель фамилии должен прийти в маске.

Нин Нин честно ответила:

— Мы еще не нашли свою маску.

Вокруг стола тут же поднялся шум. Старый деревенский староста стукнул тростью по полу, клац, клац, клац, давая знак затихнуть. Затем он серьезно сказал Нин Нин:

— Тщательней обыщите дом. Ищи меня, если не найдешь, я попрошу жителей деревни поискать маску вместе с тобой... Хорошо, присядь пока.

Нин Нин послушно села слева от него. Как только ее зад коснулся сиденья, она начала придумывать предлог, чтобы уйти. Староста деревни снова постучал тростью, привлекая внимание всех, затем посмотрел на сидящих за столом людей и вздохнул.

— Нам не хватает одного человека.

Его слова вызвали волну вздохов.

— Верно, даже семья Нин вернулась.

— Это редкость, когда возвращается столько людей.

— Возможно, такого шанса больше не представится.

— Как жаль, как жаль, нам не хватает только одного, если бы не это, мы бы смогли дать полное представление.

Нин Нин была слишком любопытна, поэтому она тихо спросила человека рядом с ней:

— О ком вы говорите?

Это был человек в маске с оленьими рогами, издалека он походил на зверя, а вблизи... не очень-то напоминал человека. Он пристально посмотрел на Нин Нин, а затем тихо объяснил:

— В нашей деревне каждая фамилия выступает в роли бога, человека, призрака. Все они здесь, нам не хватает только последнего - того, кто убивает призрака!

Как только его голос затих, внезапно со скрипом открылась дверь.

— Кто это? — деревенский староста был готов впасть в ярость. — Кто позволил тебе ворваться...

Его голос прервался. Вместе с остальными он уставился на лицо человека широко раскрытыми глазами.

— Прошу прощения, — высокий мужчина стоял в дверном проеме, тень за ним казалось очень длинной. Он медленно снял белоснежную маску с лица, его голос был глубоким, но хриплым, — Я опоздал.

Знакомый голос...

Нин Нин посмотрела на изможденное лицо под маской.

...Как это мог быть он?

http://tl.rulate.ru/book/52113/2957268