Не стоит укорять Амай: ситуация, в которой она оказалась, была очень непростой. Кто согласился бы оказаться на её месте? За ними по пятам шла погоня, менее пятисот человек против двух тысяч, не считая войска, которое уже послал Чан Юйцин. Несопоставимые силы.
Амай беспокоилась не только о своём отряде, но и о Шан Ичжи: сможет ли он за раз проглотить войско Чан Юйцина и не подавиться?
Она несколько сожалела о Цуй Яне. Но если б не его смерть, удалось бы довести Чан Юйцина до решимости преследовать их?
К ней подошел Ли Шаочао и спросил:
– Опять рыть печи*?
– Рыть, да. Сегодня добавим ещё батальон*.
«... в ночном бою применяют много огней и барабанов, в дневном бою применяют много знамен и значков; этим вводят в заблуждение глаза и уши противника.»
Ду Му (803 – 852 гг. н.э.), комментатор «Искусства войны»:
«Следует выглядеть истощенным, если ты сильнее противника. Так противника вынуждают приблизиться. Следует выглядеть сильным, если ты слабее противника. Так противника вынуждают отступить. Искусство заключается в том, чтобы противник следовал твоим желаниям.»
Чтобы ввести в заблуждение и запутать преследующий их передовой отряд, чтобы скрыть реальное среди ложного, Амай приказала рыть больше ям и разжигать печи. Пусть передовой отряд северян боится и держится в отдалении.
Когда она впервые приказала рыть печи, Ли Шаочао сразу же начал возражать. Он сказал, что все устали, да и котлов у них нет, к чему печи? Амай не стала объяснять, а велела просто копать. От их батальона осталось менее половины, а печей по вечерам они копали на три батальона.
Флегматичный Ли Шаочао стал нервным и раздражительным. Когда он, опустив голову, удалился, подошел Ян Мо. Он присел рядом, помолчал немного и спросил:
– Куда нам нужно отвести северян?
Амай подняла глаза и посмотрел на уставшего Ян Мо. Тихо покачала головой и с едва заметной насмешкой сказала:
– Я тоже не знаю. У генерала Шан и советника есть план, они всё рассчитали, но кто знает, где они спрятались?
Ян Мо хмуро смотрел на солдат в отдалении – все они выбились из сил.
– Они так долго не продержатся. И... запасов еды почти не осталось.
– Генерал где-то недалеко.
Она обвела взглядом видневшиеся в дали горные вершины и горько продолжила:
– Лишь бы он не переоценил нас. Чтобы дойти сюда, мы уже сделали всё, что было в наших силах.
Амай поднялась, стряхнула приставший к одежде сор и направилась проведать Чжан Эрданя. Через пару шагов она остановилась и обернулась.
– Премного благодарю за последние дни. Я в долгу перед тобой.
– Запомню. Однако ты быстро поправляешься, всего несколько дней и порядок, даже странно.
Амай слабо улыбнулась, ничего не сказала на это и ушла. Лодыжка при ходьбе ещё чувствовалась, но ничуть не мешала. Амай не могла не быть благодарной Ян Мо: он несколько дней нёс её, более ста цзиней* дополнительного веса, да по горному бездорожью. Можно представить, чего это ему стоило. Хоть он ничего не говорил, каждый раз, когда они останавливались на отдых, она видела, как дрожат его ноги. Да, она понимала, что задолжала.
Чжан Эрдань был еще жив, и это радовало. Амай тронуло то, что даже в столь затруднительных обстоятельствах никто из братьев не сказал, что надо оставить его. Чжан Эрдань, как всегда в эти дни, лежал на животе. Увидев приближающуюся Амай, он вытянул шею и хотел подняться, но она прижала его обратно.
– Лежи.
Чжан Эрдань смущенно улыбнулся и тихо ответил:
– Господин.
Амай хмыкнула, дотронулась до его лба. Обнаружив, что температуры нет, она не удержалась и хихикнула:
– Смотрю, ты ещё больше таракан*, чем я. Это хорошо.
小强 - шутливое имя, данное таракану в комедии «Влюблённый учёный» 1993г. и ставшее крылатым.
В первой главе Амай вспоминала слова матери про «если хочешь быть живучим как таракан».
强 – часть имени Чжан Шицяна.
– Таракан? – не понял Чжан Эрдань.
Амай широко улыбнулась и ничего не ответила.
Подошёл Ван Ци.
– Этот малец и вправду живуч, а ведь чуть не помер. Не иначе как Небеса сберегли его.
Он обернулся к Амай и спросил её:
– Господин, мы оторвались от северян?
Амай кивнула:
– Да, они держатся подальше.
На лицах сидящих поблизости солдат появились улыбки. После всех этих дней, это были хорошие новости, можно было с облегчением выдохнуть. Амай тоже так полагала, её нервное напряжение несколько спало.
Зная, что северяне держатся вдалеке, и от того, что все очень устали, дальше они шли медленней. Амай отнеслась к этому вопросу недостаточно серьезно, и когда они вошли в длинную, почти с десяток ли, ложбину, на неё неожиданно обрушились новости. Взобравшийся наверх склона солдат вернулся в смятении и доложил, что позади видны знамена Северной Мо.
Амай похолодела от ужаса, поняв, что недооценила противника.
Никто ничего не сказал, но по рядам начала распространяться удушающая паника.
– Если так пойдёт, мы загоним себя до смерти, но не доведём их куда надо, – высказался на собрании командир шестой роты.
Амай сидела, глубоко задумавшись, пальцы стучали по коленке. По правде говоря, она была в смятении. За проведенное в армии время она получила некоторое представление о военном деле и проявила какие-то способности, но разве она может сравниться с Чан Юйцином, который с детства жил в военных лагерях и прошел через множество сражений?
Один из офицеров не сдержался и запальчиво воскликнул:
– Ну так давайте примем бой!
– Нет, – вдруг заговорил Ян Мо. – Если мы останемся тут, не выживет никто.
– Так что же?
Амай подняла на них глаза и глухо сказала:
– Я возьму сотню человек. Мы останемся, задержим их в теснине. Остальные пойдут с командиром Ян на запад. Если через двести ли не найдёте наш штаб – рассейтесь. Разойдитесь по одному, спрячьтесь в лесах.
Присутствующие молча застыли. Тот, кто останется в теснине, из неё уже не выйдет. Как бы ни было удобно в ней обороняться, сколь долго сотня солдат сможет сдерживать северян?
Она поднялась с земли и продолжила:
– Я возьму тех братьев, кто сам пожелает остаться. Ступайте и всё устройте, времени мало.
– Это дело не может быть добровольным, – позади вдруг раздался голос Ян Мо.
Амай медленно обернулась к нему, Ян Мо смотрел, не отводя глаз.
– Что командир Ян предлагает? – тихо спросила она.
Ян Мо усмехнулся и отбросил хворостину.
– Ты ведёшь нас, тебе нет нужды оставаться тут. Останусь я. Сотни солдат не надо, достаточно второй роты. Мы покажем северянам, что значит стоять скалой.
Амай безмолвно смотрела на него, не понимая, на что он рассчитывает и что замыслил. Через некоторое время она ответила:
– Хорошо.
Ян Мо вдруг улыбнулся, подошёл ближе и сказал:
– Есть дело, которое я должен обсудить с господином. Можем ли мы отойти?
Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл к большой скальной глыбе в отдалении. Нерешительно помешкав, Амай направилась следом. Скрывшись от взглядов, Ян Мо остановился и стал ждать.
Амай подошла и спросила:
– Командир Ян хотел поговорить о чем-то?
Ян Мо вдруг молча схватил её за руку, толкнул к скале и крепко придавил плечи. Амай перепугалась и хотела сопротивляться, чего бы то ни стоило, но Ян Мо плотно прижал её к скале, одной рукой схватил за запястья и поднял их над головой, с силой прижался ко рту.
Внутри Амай всё разрывалось от гнева: кто бы мог подумать, что её сюда позовут ради подлой гнусности. На помощь не позвать. Она размахнулась коленом чтобы ударить, но Ян Мо был готов и зажал колено, полностью лишив возможности двигаться. Его вторая рука оказалась за отворотом одежды.
В Амай не осталось ничего, кроме ненависти и желания изрезать его на множество кусков. Она уже хотела на мгновение перестать сопротивляться и, воспользовавшись случаем, откусить ему язык, но едва она разжала зубы, как неожиданно всё прекратилось. Ян Мо отпустил, отошёл на пару шагов и тяжело дыша смотрел на неё.
Амай выхватила дао и уже хотела ударить, как вдруг Ян Мо хрипло сказал:
– Теперь оно стоит того, чтобы умереть.
Она остановилась и неровно дыша смотрела на него.
Ян Мо чуть слышно рассмеялся и тихо сказал:
– Раз мы были так близки, значит теперь тебя можно считать женщиной, ставшей частью нашего рода Ян. Если у тебя когда-либо будут дети, не забудь одному из сыновей дать фамилию Ян, зажигай поминальные благовония за наш род.
Он отодвинул рукой лезвие дао и пошел прочь.
Амай осталась стоять, ноги подгибались, она чуть не упала. А потом услышала громкий крик:
– Братья! Вторая рота! Сбор возле меня! Покажем северянам настоящих мужей Южной Ся!
Амай привела одежду в порядок, успокоила дыхание, а затем вышла к остаткам батальона, чтобы без промедлений продолжить путь, вести их дальше. Ян Мо и вторая рота оставались и готовились к бою в теснине. Амай сжала губы и сказала себе не оглядываться. Через несколько шагов она услышала крик, Ян Мо громко звал её.
Она остановилась и медленно обернулась. Он стоял на возвышенности и ослепительно улыбался. Он махнул рукой и весело крикнул:
– Амай! Не забудь! Позаботься о моей жене!
Амай ещё никогда не видела настолько ярких, полных жизни улыбок. Всё вокруг стало нечетким. Собрав силы, она крикнула в ответ:
– Обещаю!
А затем развернулась и широким шагом пошла дальше.
Из «Хроник Эпохи Процветания»:
В тот день вторая рота седьмого батальона армии Цзянбэя на полдня преградила путь противнику и убила более трехсот врагов. Все шестьдесят семь смельчаков героически пали. Командир роты Ян Мо погиб от многочисленных ран и с отрубленной рукой, не выпустив оружия до самой смерти.
Кто знает, кто первый начал ту песню? Один за другим, её подхватили все, даже Амай. Голос так охрип, что получалось не в лад.
Кто сказал: нет одежды в поход снарядить бедняка?
Плащ с тобой пополам разделю я в походе любой!
Царь сбирается в путь и свои поднимает войска —
Приготовил я дротик и длинную пику и в бой!
Вместе выйдем на битву, ведь враг у нас общий с тобой.
Кто сказал: нет одежды в поход снарядить бедняка?
Мы разделим с тобою исподнее платье моё.
Царь сбирается в путь и свои поднимает войска —
Приготовил я дротик и с ним боевое копьё.
Встанем вместе на битву за дело моё и твоё!
Кто сказал: нет одежды в поход снарядить бедняка?
Есть рубашка у нас, мы рубашку разделим вдвоём.
Царь сбирается в путь и свои поднимает войска —
Латы я приготовил и острым запасся мечом.
Знаю, вместе с тобою мы в битву с врагами пойдём. *
Ян Мо так и остался в памяти Амай – с широкой улыбкой, ясными, смеющимися глазами, колючим подбородком...
Больше незачем беспокоиться о том, выдаст ли он её, можно больше не думать о его убийстве.
Но... почему ей так больно?
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/43904/1256706
Сказали спасибо 93 читателя
Читая про Ян Мо, китайские читатели не могут, наверное, не вспомнить про генералов семьи Ян, их жен и сестер:
"... В повествовании о генералах семьи Ян в основном описывается война первых лет существования династии Северная Сун. В тот период Китай только недавно был объединён, а расположенное на Севере государство Ляо, которое населяли кидани, как раз стало очень мощным и его войска постоянно вторгались на территорию Китая. Чтобы дать отпор нападениям киданей отцы и сыновья Ян, действовали в этом героическом деле по принципу преемственности (前仆后继 qian pu hou ji ‘передние падают ― идущие за ними встают на смену’), жертвовали собой, и если мужчины все погибали, то их заменяли женщины, которые смело шли вперёд и мужественно выполняли свою миссию, брали на себя задачу по противостоянию врагам. Эти истории наполнены сильным духом патриотизма и до сих пор трогают сердца людей."
(копипаста с сайта Воропаева Николая, страница про Му Гуийн)
"... Ещё одна популярная легенда рассказывает о гибели Ян Цзунбао и его армии в очередном столкновении с внешним врагом ... ... ... Единственным мужчиной в клане остаётся подросток Ян Вэньгуан, слишком юный, чтобы самому управляться с войсками, и двенадцать женщин клана Ян — матриарх Шэ Тайцзюнь, сама Му Гуйин, сёстры Ян Яньчжао, его вдова и вдовы его братьев — собирают и возглавляют собственное войско, в конце концов одерживая победу."
(копипаста из википедии со страницы про Му Гуийн)
Спасибо за такую информацию!