Готовый перевод The Demon King Seems to Conquer the World / Король Демонов, покоритель мертвой земли, кажется, завоёвывает мир: Глава 15. Издательство. Часть 1

Я был с Лили в нашей обычной чайной. Как всегда, мы были в простой одежде, чтобы встречаться тайно.

— Лили, спасибо за четвёртую черпальную форму.

— Не за что.

Её четвёртая форма для отлива бумаги прибыла в мастерскую трое суток назад. Новые работники, нанятые Кафом, вероятно, вовсю использовали её для производства бумаги, пока мы разговаривали.

— Я удивлён, что тебе удалось сделать сетку мельче.

— Ну, теперь у меня больше инструментов. Приобрела коловорот для высверливания мелких отверстий.

Специализированные инструменты, которые она купила, явно оказались эффективными.

— И я сделала рамку тоньше. Раньше она была слишком толстой, — добавила она.

— Похоже, ты изрядно потрудилась.

— Пустяки. Инструмент уже окупился - я получила за него целых шесть тысяч луг.

Шесть тысяч луг - действительно солидная сумма. Это больше, чем наша общая выручка на данный момент. Я никогда не изучал бизнес-администрирование, но начал беспокоиться, что слишком много вложил в капитальные инвестиции.

— О чём мы здесь будем говорить? Новый заказ?

А, переходим к делу.

— У меня возникла небольшая идея, и я хотел обсудить её с ученицей Культурной Академии.

— Да? А почему ты не можешь спросить Шам или Её Высочество?

— Я бы не хотел. Уверен, это расстроит Кэрол.

— Только не говори, что это связано с той книгой? — спросила Лили.

А?.. Откуда она узнала?

— Ну, это выражение лица я у тебя ещё не видел. Я удивила тебя? — добавила она.

Ага, именно так.

— Хорошая догадка. Я впечатлён.

— Ну, я не глупая.

— Ты успела её прочитать? — спросил я.

— Прочитала.

Мы говорили о книге, популярной в Культурной Академии. Там существовала традиция издавать собственные книги, которые затем читались сверстницами.

Бумагу можно было продавать в сыром виде большими партиями по низкой цене. Или же можно было превратить её в книгу и продать вдвое дороже.

Теперь, когда моя бумага была в обращении, рано или поздно кто-то попытался бы сделать из неё книгу. Мне не нужно было оставлять эту возможность другим.

Вопрос был в том, какую именно книгу мне следует издать.

Если бы я делал их из растительной бумаги, они были бы дорогими, несмотря на дешёвые материалы. Плюс, я мог бы продавать их только тем, кто был богат, грамотен и очень любил книги.

С учётом этих критериев, девушки из Академии Культуры подходили идеально. Они были и богаты, и умели читать. Если бы я смог издать книгу, которая была бы им особенно интересна, убедить их расстаться с деньгами было бы нетрудно. Более того, они могли бы скупить весь тираж.

Таков был план, во всяком случае. Единственной проблемой было понять, какие книги им нравятся. Я не имел ни малейшего представления.

— Тебе нравятся такие книги, Лили?

— Э-э... Юри, это не тот вопрос, который стоит задавать юной леди прямо, — она выглядела оскорблённой.

Разве нет?

Учитывая, что общежитие называлось «Берёзовая роща», я предполагал, что литература, циркулирующая там, была чем-то высокоинтеллектуальным, вроде того, что когда-то производило японское общество «Белая берёза», или творчеством школьных литературных кружков. Теперь я задумался, не ошибался ли я.

— Ладно, признаюсь. Я иногда читаю такое... — Лили прозвучала почему-то виновато. Или просто смущённо.

— А как люди предпочитают их читать? — спросил я.

— Как?

— Содержание не так важно, пока есть спрос, но мне нужно знать, как эти книги выглядят, кто их пишет и как они передаются в общежитии. Не могла бы ты объяснить мне это?

— А, ты об этом. Что ж, правил против рассказа тебе нет, так что я объясню. Но ты не слышал этого от меня. Обещаешь?

— Конечно. Обещаю.

Почему возникли бы проблемы, если бы узнали, что она мне рассказала?

— В каждом поколении Академии Культуры есть такие ученицы - мы называем их авторами, — начала Лили.

Авторы? Ну, очевидно, кто-то же должен писать книги.

— Авторы - это те, кто прочитал книги предыдущих поколений и почувствовал, что это пробуждает в них что-то. Им становится нестерпимо хочется писать ещё. Когда автор хочет писать, она просто берёт перо и начинает. Книгу делают после того, как она закончит.

Теперь я понял, что они не покупали чистые книги и не писали в них время от времени, как это делал я. Скорее всего, они писали на листах пергамента, а затем сшивали их вместе.

Из опыта ведения собственных записей и дневников я знал, что книги из толстого пергамента плохо подходили для написания романов. Когда такая книга открывалась, обе страницы имели тенденцию изгибаться, как крылья чайки. Любой текст, написанный прямо на них, получался неровным и трудным для чтения.

Дневники обычно пишутся для чтения только самим писателем, поэтому им не нужно быть аккуратными. Однако, к чему-то, подготовленному для аудитории, нужно было относиться тщательнее.

— После того, как книга готова, они дают почитать её друзьям. Друзья возвращают её, когда прочитают. Давать кому-то книгу, которую ты одолжил, - строжайший запрет; слишком легко потерять счёт, кому она передана.

По-видимому, они использовали систему проката книг. Массовых публикаций не было.

— Но тогда как люди управляются со старыми книгами? Мне ещё интересно, как эти писатели справляются с огромной стоимостью всего пергамента.

— Да, я как раз к этому подхожу.

— А, хорошо.

Любопытство заставляло меня забегать вперёд.

— В общежитии «Берёзовая роща» есть место под названием Комната Культуры.

Комната Культуры. Звучит подходяще, но почему-то немного жутковато. Почему у меня возникает мысленный образ чего-то тёплого, словно сердце, полное алой крови, глубоко внутри общежития?

— Никто, кроме жительниц общежития, не может войти в Комнату Культуры. Даже уборку учащиеся проводят сами, поскольку персонал уборщиков не может туда попасть. Это как секретная комната, которая хранит все книги авторов разных поколений. Она размером с эту чайную, и забита полными стеллажами.

Должно быть, это довольно большое помещение, судя по описанию. Я попытался представить его - комната, полная ничего, кроме стеллажей с книгами, и с пространством между ними, достаточным лишь для того, чтобы девушки могли пройти. В таком месте могло храниться более тысячи книг, или даже свыше десяти тысяч.

— Все книги - новые и старые - хранятся там вместе, — сказала Лили.

— Звучит как мини-библиотека.

— Любой, кто вынесет одну из них за пределы общежития, попадёт в большую беду.

Правило гласит, что они слишком ценны, чтобы выносить? Полагаю, это имеет смысл. Но разве это не создаёт неудобств?

— Куратор Комнаты Культуры также носит титул Старосты Общежития.

— Ого.

— Если куратор считает книгу достаточно хорошей, она покупает её на бюджет общежития и хранит в комнате.

А? Они тратят бюджет общежития на такое?

— Они платят больше, чем стоили бумага и чернила. Пока автор пишет что-то хорошее, куратор делает это стоящим их труда.

— Так никто не может взять книгу к переписчику и сделать собственную копию? — спросил я.

— Как правило, нет. Мы можем выносить их из общежития, если получим специальное разрешение от Старосты, но показывать книги переписчикам - табу, потому что, очевидно, они будут читать их во время переписывания.

— Но ученицы не могут вернуться в общежитие после выпуска. Разве люди не хотят иметь личные копии книг, которые были для них важны? — спросил я.

Я понимал, что такие произведения могут иметь сентиментальную ценность для учениц. Окажись я на их месте и имей деньги, я определённо захотел бы иметь собственную копию.

Выпускница, возможно, и могла бы вернуться в общежитие, чтобы перечитать книгу, но это было бы похоже на визит взрослого в библиотеку начальной школы. Тот, у кого есть собственная копия, мог бы читать её с комфортом.

— В таком случае, они либо переписывают её сами, либо - если у них есть покровительница из числа учениц - просят её сделать это.

Ого...

Переписывание целой книги требовало колоссальной работы. Я мог представить себе простолюдина, занятого таким трудом, но уж никак не благородных девиц.

— Похоже, они не захотят покупать книги у меня.

— Думаю, захотят, — ответила Лили между глотками чая. — Говорят, в нашем поколении есть автор невероятно талантливая. Пять авторов уже вошли в историю общежития «Берёзовая роща». Теперь, возможно, будет шестая.

О?

— Так ты думаешь, что произведение этого автора будет достаточно хорошим для продажи?

Я не совсем понимал, почему исключительный талант этой автора имел такое значение.

— Подумай сам. В «Берёзовой роще» больше пятисот девушек, верно? Затем автор выпускает новое произведение, которое передаётся по кругу. Система работает, но в году не больше чем триста шестьдесят дней.

А, понятно. Теперь, когда я об этом подумал, проблема очевидна.

— Конечно, не все девушки интересуются этим, но даже если бы каждая, взявшая книгу, прочитывала её целиком за день, всё равно потребовалось бы больше года, чтобы все получили свою очередь. Авторы нашего поколения плодовиты; они выпускают по два-три новых произведения каждый год. Некоторые хотят прочитать каждое, но не могут.

Они не могут массово производить книги, несмотря на спрос. Это серьёзная проблема.

Это похоже на ожидание нового бестселлера больше года. Любой заядлый читатель рвал бы на себе волосы от нетерпения. А те, кому повезло взять книгу рано, возможно, захотят перечитать её, если она хороша, но у них мало надежды на это.

Что ещё хуже, выпуск был подобен окончательному сроку. Это должно было быть мучительным ожиданием для тех, кто был близок к выпуску. Возможность могла пройти мимо них навсегда, если им не повезло.

— Так что, если бы я выпустил книгу и стал продавать её...

— Ты обязательно найдёшь много покупателей, если цена будет вполовину меньше пергаментной книги.

— Нет, я имею в виду, не нарушит ли это правила общежития «Берёзовая роща»?

Как бы сильно таким людям, как ведьмы, ни хотелось иного, открытый рынок подчиняется принципам конкуренции. Мы могли игнорировать их правила до некоторой степени, потому что у нас был более дешёвый и превосходный продукт. Правила естественным образом эволюционировали бы со временем. Если бы все заинтересованные лица пытались сохранить правила неизменными, это только помешало бы прогрессу. Но эта книга будет продаваться в «Берёзовую рощу», на рынке, который до сих пор был закрытым. Никто не будет покупать её, если она не будет соответствовать их устоям. У меня также не было возможности войти в общежитие, чтобы договориться о смягчении правил.

— Интересно... Вот на этот вопрос я ответить не могу. Что действительно важно - всё это просто хобби. Авторов ни к чему не принуждают. Никто не заставляет их помещать книги в Комнату Культуры. Так что, по сути... О, но...

Лили, казалось, трудно было решиться. Она скрестила руки и поднесла руку к подбородку, и мне было трудно игнорировать то, как при этом приподнялась её грудь.

— Возникла бы проблема?

— Не думаю, что возникнет, но эти правила нигде официально не записаны. Конечно, есть письменные правила о комендантском часе и запрете приводить мальчиков в общежитие, но это... Дело в том... Это как...

А, я понял.

— Ты хочешь сказать, что иногда мнения расходятся, и некоторые люди будут утверждать, что их точка зрения и есть правило?

— Да, именно так, — сказала Лили, указывая на меня пальцем. — Неважно, насколько популярна книга, автор решает, попадёт ли она в Комнату Культуры или нет. Но дело в том, что почти все помещают их туда. Бьюсь об заклад, некоторые теперь считают это правилом.

— Что ж, если есть спрос, я думаю, мы сможем это преодолеть. Потребность в лучшей системе должна подтолкнуть людей к уступкам.

— Ну, возможно, ты прав. То, как люди в последнее время спорили о том, кто будет читать первым, было просто глупо., — нахмурившись, сказала Лили.

Должно быть, она сталкивалась с этими проблемами лично.

— В любом случае, я думаю, мне следует поговорить с автором напрямую. Эта популярная автор — твоя подруга, Лили?

— Нет. Но её часто можно найти в Большой Библиотеке.

А, Большая Библиотека. Это тихое место.

— Понятно. Тогда я нанесу визит. Ты знаешь её имя?

— Пина Колада, — ответила Лили.

http://tl.rulate.ru/book/36321/7804374