Готовый перевод When Spring Melts Under Her Blade: The Melody of Clouds / Весна тает под её клинком — история о встрече двух судеб: Глава 14

Госпожа Бай с тревогой на лице сказала:

— Не волнуйся. Позавчера я получила письмо от их главного охранника. Он пишет, что Цзунцзуну нужно ещё кое-что уладить, и через несколько дней они отправятся в обратный путь.

Хоть она и говорила так, Циньжуань ясно слышал: в душе она, конечно, надеялась, что старший брат вернётся раньше. И она уже знала, что Циньжуань оставил Главное музыкальное управление, но не встретила его холодными словами или гневом, держалась как обычно, даже советовала не торопиться. От этого Циньжуаню стало ещё тревожнее на душе.

— Госпожа! Беда! Случилось страшное —

Дядюшка Цю с письмом в руках ворвался во двор.

Госпожа Бай вскрыла конверт, достала листок бумаги, но, едва взглянув на него, побледнела, и руки её задрожали.

Циньжуань поспешно подошёл ближе.

Охранный отряд, в котором был Бай Цицзун, на обратном пути после доставки груза…

Полностью уничтожен!

Дочитав до конца, Циньжуань почувствовал лишь ярость, страх и недоумение.

Бюро фрахта Цинюнь, конечно, не было лучшим в Поднебесной, но пользовалось немалой известностью. В нём служили несколько десятков отличных бойцов, а старший брат и вовсе был выдающимся мастером. И, как говорил Бай Юань, в этот раз груз сопровождали больше десяти человек. Как же так… все погибли?!

Госпожа Бай гневно уставилась на дядюшку Цю.

— Кто принёс это письмо? Позови его сюда! Я должна всё выяснить!

Сердце, тронутое чувством (5)

Как рассказал дядюшка Цю, письмо доставила суровая на вид женщина средних лет. На переносице у неё была чёрная родинка, длинные волосы небрежно убраны, одета в серую холщовую одежду, за спиной — тусклый длинный меч, привязанный тканью. Передав письмо на Почтовую станцию Цинюнь, она ушла.

Циньжуань никогда не был сведущ в делах мира боевых искусств и не мог угадать, кто эта женщина. Чувствовал только, что она не простая фигура, возможно, как-то связана с Бинцы. Он уже несколько раз перечитал письмо. Слово «погибли» глубоко врезалось в сердце, окутав его всего незримой ледяной клеткой.

Госпожа Бай к тому времени тряслась от ярости, готовая разорвать грабителей на куски.

— Цзунцзун не мог просто так… Он жив! Он точно жив! Он обязательно вернётся целым! Подайте экипаж! Я поеду в бюро и сама всё выясню!

Циньжуань успокоил служанок, слуг и поваров, работавших в доме, и вместе с госпожой Бай отправился в Охранное агентство «Фулу».

Некогда внушительное агентство тоже погрузилось в хаос.

Глава агентства Ин Юймин выглядел так, будто на него обрушилось небо: встревоженный, подавленный, он не смел поднять глаз на упрёки семьи Бай. Ведь это он назначил стольких охранников и помощников на тот рейс. Только он сам не понимал, как такое могло случиться.

Циньжуань с мрачным лицом смотрел на Ин Юймина.

— Господин Ин, осмелюсь спросить: кто заказал этот груз?

Ин Юймин горько усмехнулся:

— Разумеется, один из влиятельных людей в городе. Теперь, когда случилось такое, не то что грабителей — наше агентство… боюсь, тоже закроется.

В главном зале всё ещё поднимался пар от отборного Лунцзина, поданного гостям, но никто к нему не притронулся. А госпожа Бай в порыве гнева взмахнула рукой и сбросила на пол изысканную чёрную фарфоровую чашку.

Звон разбитой посуды и крики наполнили зал.

— Я не спущу этим мерзавцам, что ударили в спину! Господин Ин, вы должны найти людей и вернуть моего сына!

Циньжуань первым схватил госпожу Бай, уже бросившуюся к Ин Юймину, и успокоил её:

— Ограбление и впрямь подозрительно. Может, сначала выслушаем господина Ина, как всё было, а потом решим, что делать.

Ин Юймин вздохнул.

— Ин благодарит третьего господина за добрые слова. Линсян, принеси контракт.

Женщина-охранник с хвостом поспешно сняла с полки шкатулку из красного дерева и почтительно подала её Ин Юймину. Тот открыл шкатулку и достал лежавший сверху расписной листок.

— Вот контракт, написанный тем господином. Прошу госпожу Бай и третьего господина взглянуть.

Госпожа Бай взяла листок, нахмурив брови. Циньжуань тоже заглянул.

«Тот господин», о котором говорил Ин Юймин, должно быть, был человеком утончённым: несколько строк ложились плавно, словно облака и вода, свободно и смело: «У меня есть три ящика редких товаров. Поручаю их Охранному агентству „Фулу“ для отправки в город Линань. Плата уплачена сполна, о чём и составлен сей контракт. Чэнь Чжии».

— В городе Цинюнь постоянно живут всего одиннадцать семей с фамилией Чэнь, — продолжил Ин Юймин. — Этот господин Чэнь — старший сын начальника управления Чэнь Юя. Он сказал, что отправляет подарки ко дню рождения начальника Чэня старому господину Чи в город Линань…

Циньжуань холодно перебил:

— Пока оставим это. Сейчас я хочу знать: кроме людей из агентства, кто ещё знал о маршруте этого рейса?

Ин Юймин хотел что-то ответить, но снаружи донёсся шум схватки, и в зал ворвался человек.

Лезвие холодной сталью метнулось к лицу Ин Юймина.

— Ин, ты сейчас же скажешь мне, кто подстроил засаду на моего старшего брата?!

Бай Юань сжимал копьё из очищенного железа, на лбу выступил пот, лицо искажено гневом.

Холодное сердце (1)

…

Всё тело Бай Цицзуна покрывали десятки ран — глубоких и неглубоких. Если бы не учитель и она, вовремя оказавшие помощь, он бы уже отправился в Жёлтый источник.

Бинцы бесстрастно скормила полпиалы отвара всё ещё не пришедшему в сознание, мучимому болью Бай Цицзуну, затем, держа пиалу, отошла в другой конец каменной хижины и тщательно вымыла посуду.

Она догадывалась, что семья Бай сейчас, верно, с ног сбилась от тревоги.

При мысли о том черноволосом юноше на её прекрасном лице появилась лёгкая улыбка.

С тех пор как она рассталась с Циньжуанем, она всё время была в странствиях, но в ушах всё ещё звучал сыгранный им «Родник». Лёгкий, изящный, он не умолкал, — поистине самая трогательная мелодия, что она слышала.

Однако сейчас главное — выходить Бай Цицзуна. Когда он поправится, можно будет думать о дальнейшем. Если бы в тот день она с учителем случайно не наткнулась на тех головорезов из мира боевых искусств, Бай Цицзун не избежал бы смерти.

— Бинъэр, подойди.

В углу каменной хижины женщина в синей вуали, в холщовой одежде, с неразличимым лицом, тихо позвала низким голосом.

Бинцы убрала вымытую посуду и одним движением оказалась перед ней.

— Учитель.

Женщина в синей вуали кончиком меча поддела письмо и протянула его Бинцы.

— Ступай в дом семьи Бай ещё раз. Отдай это письмо той женщине. Если она оставит тебя пожить и разузнать новости, обязательно останься в доме Бай, храни тайну о Бай Цицзуне и не возвращайся. Поняла?

Бинцы кивнула.

— Да, учитель.

Она была самой послушной ученицей. Для неё в этом мире не было никого важнее учителя — даже Бай Циньжуаня.

…

Несколько дней спустя.

Люди, посланные Бюро фрахта Цинюнь на поиски пропавших охранников, вернулись. Они привезли тела многих погибших, но Бай Цицзуна не нашли. Ин Юймин с тоской сказал Циньжуаню и Бай Юаню, что поблизости нет жилья, и, видимо, Бай Цицзуна забрали те, кто на него напал.

Циньжуань никак не мог отговорить Бай Юаня и госпожу Бай от того, чтобы отправиться на поиски самим. Он предполагал, что конечная цель этих злодеев — не только Бай Цицзун.

Если старший брат был им настолько важен, что после нападения его ещё и забрали, значит, он точно жив. Циньжуань не мог представить, кому в этом мире понадобился бы бездыханный труп, а забрали они только Бай Цицзуна. Вспомнив тех нападавших, Циньжуань вдруг вздрогнул.

— Возможно, это связано с теми, кто сидит в Сыскном управлении, — сказал он Бай Юаню. — Пойдём расспросим начальника стражи Юня.

Медлить было нельзя, и Бай Юань сразу согласился. Они с Циньжуанем сели на Яньсюэ вдвоём и поскакали прямо в городское Сыскное управление.

Как раз в это время начальник стражи Юнь сам собирался искать Циньжуаня по тому же делу, и, увидев, что тот пришёл сам, сэкономил силы.

— Я уже знаю, кто стоит за нападением на третьего господина Бая, — спокойно сказал он, протягивая Циньжуаню конверт. — Но третьему господину нужно вскрыть его только дома и ни в коем случае не разглашать, иначе все труды Сыскного управления пойдут прахом. Кроме того, за эти дни я съездил на место нападения на отряд. Появились кое-какие зацепки по делу старшего сына семьи Бай.

— Зацепки? — Бай Юань нахмурился и шагнул вперёд. — Что именно?

Из внутренних комнат выбежали больше десяти стражников и встали перед ними.

Начальник стражи Юнь успокаивающе улыбнулся братьям Бай.

— В Сыскном управлении есть свидетель, который видел, куда направился Бай Цицзун. Он уже устроен. Юнь сейчас вместе с ребятами отправится прочёсывать горы и обязательно вернёт его.

Холодное сердце (2)

Раз уж за дело взялся начальник стражи Юнь, то с делами старшего брата, должно быть, всё будет в порядке.

Семья Бай ждала новостей, сгорая от нетерпения.

Но никто не ожидал, что через два дня в дом семьи Бай пожалует новая гостья.

— Госпожа! Какая-то девушка говорит, что хочет видеть третьего господина!

Циньжуань как раз упражнялся в комнате с жуанем, но мысли его были заняты Бай Цицзуном, и медиатор беспорядочно скользил по струнам. Спустя мгновение он услышал доклад Цуйхуань: пришла очень красивая девушка, ищет его.

Первое, о чём он подумал, — это Бинцы.

Когда Циньжуань поспешно вышел к воротам, смутное волнение в груди вдруг рассеялось, словно тучи разошлись, уступив место неудержимой радости и облегчению.

Это действительно была она.

Сегодня Бинцы не надела лёгкую вуаль. Чёрные волосы по-прежнему низко убраны, лицо чистое и прекрасное. На ней было нежно-розовое, искусно расшитое платье с ветвями абрикоса и листьями, очень лёгкое, отчего её стройная фигура казалась сошедшей с картины небожительницей.

Она смотрела на Циньжуаня, и в глазах её смеялась радость, чистая и живая, словно горный ручей.

— Я второй раз в твоём доме.

Циньжуань тоже улыбнулся, шагнул вперёд и сказал:

— Я ещё не успел как следует отблагодарить госпожу Бинцы за твою доброту. Прошу.

В душе ему хотелось взять Бинцы за руку и провести в дом, но сердце колотилось от волнения, он не знал, хочет ли того же она, и не смел позволить себе лишнего. Он стоял, растерянный, словно муха без головы, и на лице его выступил лёгкий румянец.

В уши ему вплелся чуть хрипловатый смех.

— Теперь, когда я вижу, что с тобой всё в порядке, я спокойна.

Бинцы, в отличие от Циньжуаня, не была застенчива. Она естественно взяла его за руку. Прохлада её пальцев проникла в самое сердце Циньжуаня. Её мягкие руки, привыкшие к мечу, были не слишком нежны, но Циньжуань любил их.

Увидев Бинцы, госпожа Бай тоже прониклась к ней симпатией. Она взяла Бинцы за руку, оглядела её со всех сторон и решила, что эта девушка послушна и кротка, к тому же спасла жизнь Циньжуаню — просто не к чему придраться. Лицо её сияло радостью, словно при виде родной дочери.

— Девушка Бинцы, я спрошу лишнее, — сказала она, усаживая Бинцы на стул рядом с собой. — А где твои отец и мать…

Бинцы на мгновение замолчала. Циньжуань заметил, как при словах «отец и мать» её пальцы напряглись. Он догадался, что Бинцы, должно быть, всё время обучалась у своего учителя.

— Я никогда не знала, кто мои родители. Учитель сказал, что меня бессердечно бросил какой-то мужчина в придорожной гостинице.

Услышав это, Циньжуань проникся к Бинцы ещё большим уважением и сочувствием, но на лице его всё так же была улыбка. У него самого был похожий опыт, и он прекрасно понимал, о чём она говорит.

Госпожа Бай тихо вздохнула. Но затем снова улыбнулась:

— Раз уж девушка Бинцы пришла, тебе стоит погостить у нас подольше. Ты спасла Ажуаню жизнь, и я буду помнить эту услугу. Эй, приготовьте для девушки Бинцы хорошую комнату в среднем дворе.

Бинцы не отказалась. Она с улыбкой поклонилась госпоже Бай, поблагодарив за приют, и сердце Циньжуаня наполнилось несказанной радостью. Он кашлянул, отвернулся и сказал:

— Я тоже помогу приготовить комнату.

Госпожа Бай взглянула на Циньжуаня и с лукавой улыбкой заметила:

— Недаром мой младший сын говорил мне, что у него уже есть кто-то на сердце. Оказывается, это девушка Бинцы. Вот так судьба.

Бинцы вдруг посмотрела на Циньжуаня. Взгляд её был удивлённым, но очень нежным. И его сердце утонуло в её чистом взгляде.

Он желал лишь одного: чтобы отныне в мире не было больше ни бед, ни несчастий.

Рождение чувства (1)

Звук жуаня струился, словно дымка, танец струился, словно вода.

Во дворе, под деревом семи чувств, две фигуры слились в гармонии.

Циньжуань, одетый в безупречно белые одежды, снова заиграл ту самую мелодию — «Родник». Длинные пальцы порхали по струнам жуаня, словно птицы, ловко и искусно, и чистый, как яшма, звук перекликался с плавным, как ласточка, танцем девушки.

Он слушал свой жуань и одновременно смотрел на Бинцы. Теперь, когда он слышал эту мелодию, она казалась ему ещё более лёгкой и трогательной, превосходя даже журчание горного ручья.

Рукава полны ветра, человек — словно снег. Один вздох — и скрылись годы.

Бинцы опустила глаза, повернулась, взмахнула рукавом. Длинные чёрные ресницы полуприкрывали яркие очи, плечи — словно выточены, талия — словно перехвачена шёлком.

Хотя она танцевала без меча, в этом было ещё больше мягкости, она была чище и прекраснее зимнего снега.

Один флажолет — мелодия затихла, не оставив следа.

Циньжуань поднялся, убрал жуань и подошёл к Бинцы.

— Как красиво.

Его искреннее восхищение вызвало на лице девушки чуть застенчивую улыбку.

— Спасибо. Когда я услышала твою «Блестящую красоту» на Празднике облачной музыки, я услышала в ней себя.

Белые лепестки с дерева семи чувств кружились и падали, ложась на плечи Циньжуаня и Бинцы.

Они сели за каменный стол, и Цуйхуань принесла им горячий, душистый чай.

— Спасибо. Кстати, Ажуань, я слышала… у твоего старшего брата неприятности? — Бинцы сначала поблагодарила Цуйхуань, затем сделала глоток Дождевого Лунцзина и с серьёзным видом спросила: — Что случилось?

На душе у Циньжуаня стало тяжело. Он рассказал Бинцы всё, что знал на данный момент.

— …Короче, сейчас мы ждём вестей от начальника стражи Юня, — с тоской сказал он. — Прочёсывать горы и искать людей — не одного дня дело. Потребуется ещё время.

Бинцы вдруг протянула руку и легонько стряхнула упавший лепесток с плеча Циньжуаня. Она посмотрела на него и мягко улыбнулась.

— Он обязательно вернётся целым и невредимым.

От этих уверенных слов у Циньжуаня потеплело на душе. Он машинально сжал руку Бинцы, которую она ещё не успела убрать, и с нежностью посмотрел на её улыбающееся лицо.

— Будем надеяться на твои добрые слова, Ацы.

Он помолчал и спросил:

— Ацы, не хочешь ли сегодня зайти в Павильон Лотосового Сердца?

Бинцы кивнула в знак согласия.

Они не поехали верхом и не взяли экипаж, а пошли по улице к центру города. Мимо проплывали голоса и смех прохожих.

Не успел Циньжуань заговорить, как Бинцы вдруг спросила:

— Историю о Павильоне Лотосового Сердца… я тоже слышала. Ажуань, скажи, если этот мир может вместить в себя жесточайших злодеев и чёрствые сердца, то почему он не смог вместить сестёр Шуй Синь и Фужун?

Циньжуань мысленно вздохнул. Он тоже знал историю Павильона Лотосового Сердца.

Ещё сотню лет назад этот павильон уже стоял. Шуй Синь и Фужун были сёстрами-близнецами. Обе — с обычной внешностью, но с золотыми руками и добрым сердцем, хорошие девушки, которых все любили. Сёстры были очень близки и часто играли в этом павильоне. Однажды старшая сестра вышла замуж, но в брачную ночь была жестоко унижена и умерла в свадебном покое. Узнав об этом, Фужун разбила сердце, плакала, не ела и не пила, слегла от болезни. Позже она узнала, что Малый генерал Жэнь был недоволен этим браком, всячески придирался и оскорблял сестру, даже хотел отдать её евнуху в рабыни, отчего та и умерла от горя. После нескольких безуспешных попыток подать жалобу Фужун затаила жажду убийства. Во вторую брачную ночь Малого генерала Жэня она, продав свою девственность, подкупила носильщиков паланкина и служанок невесты, сама переоделась в свадебное платье и была внесена в Резиденцию генерала. О конце ходили разные версии. Одни говорили, что Фужун так и не смогла отомстить и тоже была замучена генералом до смерти. Другие — что она отравила генерала и сама повесилась. Третьи — что, отравив генерала, она положила его тело на кровать, изображая брачную ночь, а глубокой ночью подожгла дом, сожгла дотла и комнату, запятнанную кровью сестры, и палача, убившего сестру, и себя, у которой не было пути назад.

Какой бы ни была версия, люди в основном сочувствовали этим несчастным сёстрам, ставшим игрушкой в руках власти.

Он задумался на мгновение, а затем сказал Бинцы:

— Небо и земля — это просто небо и земля. Что небо, что земля — это лишь бескрайние облака над головой и бескрайние перемены под ногами. Человек не может предсказать своё будущее, и небо с землёй тоже.

Бинцы посмотрела на него, задумчиво кивнула.

— Однако, — Циньжуань сжал её руку крепче, — я обязательно стану человеком, который сможет сам решать свою судьбу.

Щёки девушки порозовели, она улыбнулась и, тихо идя рядом с ним, тоже сжала его руку в ответ.

— Я верю тебе.

С тех пор как Бинцы вошла в его жизнь, у него наконец появился человек, который мог выслушать его мысли. Это чувство было дороже безупречного нефрита.

В этой жизни нет сожалений.

Рождение чувства (2)

Лето было прекрасно. Лёгкий ветерок играл с розовым подолом платья Бинцы, и мягкая ткань, словно хозяйка, нежно колыхалась. Она сидела рядом с Циньжуанем и, задумавшись, смотрела на рыбок, плавающих в озере.

— Я редко вижу красоты больших городов. Цинюнь — тот, в котором я бывала чаще всего.

Циньжуань взглянул на неё и спокойно сказал:

— В эти дни я покажу тебе Цинюнь. В городе ещё много знаменитых красивых мест.

Бинцы просияла и улыбнулась:

— Красота не в громком имени. В Поднебесной есть много мест, неведомых людям, но прекраснее райских садов.

Циньжуань улыбнулся в ответ:

— Такие места, раз уж они неведомы людям, уже и есть райские сады.

Бинцы слегка покраснела, застенчиво отвернулась и тихо сказала:

— Мы с учителем живём в таком месте. Если когда-нибудь у тебя будет свободное время, я покажу тебе.

На душе у Циньжуаня стало ещё теплее.

Ветер снаружи принёс несколько лепестков. Бинцы протянула руку, поймала один, вдохнула его аромат и довольно улыбнулась:

— Мне здесь тоже очень нравится.

Циньжуань кивнул:

— В городе и правда неплохие виды.

Бинцы вдруг взяла Циньжуаня за руку и спросила:

— Ты когда-нибудь играл в «летящее перо»?

Циньжуань честно покачал головой:

— Я с детства увлекаюсь музыкой и не силён в таких вещах.

Он вдруг почувствовал, как Бинцы крепче сжала его руку, и она потянула его к озеру. Вода искрилась, зелёная гладь отражала их улыбающиеся лица.

— Когда я была маленькой, учитель никогда не выпускал меня за ворота. Я одна во дворе играла в «летящее перо», читала книги, тренировалась с мечом — и находила в этом много радости. Учитель не силён в музыке, но прекрасно танцует с мечом. Только когда мне исполнилось семь, он начал учить меня танцу.

Она говорила и вдруг повернулась к нему. В её глазах и бровях была прозрачная, как вода, нежная улыбка.

— Твоя игра на жуане — самая лучшая, что я слышала. Сыграешь ещё раз ту «Блестящую красоту»? Тех, кто умеет играть красиво, — пруд пруди, но только ты один смог сыграть так, что я услышала в музыке себя.

Циньжуань смотрел на её чистое, прекрасное лицо, на мгновение замер, а затем с улыбкой ответил:

— Конечно.

http://tl.rulate.ru/book/202221/23765946