Готовый перевод When Spring Melts Under Her Blade: The Melody of Clouds / Весна тает под её клинком — история о встрече двух судеб: Глава 4

Мышцы на лице Ван Сы дрожали, в глазах полыхала ярость.

Он предположил, что у этого на вид заносчивого молодого господина был похожий опыт. Более того, этот опыт, вероятно, был связан с Лу Юэ.

Как бы то ни было, сегодня Ван Сы согласился дать показания в его пользу, и Циньжуань глубоко запомнил эту услугу.

— На людях, что за шум! Где приличия! — нахмурившись, сказал Сыту Минъюэ. — У меня есть собственное суждение. Лу Юэ, тебе есть что добавить?

Он не дал другим музыкантам возможности высказаться, ясно давая понять, что не хочет, чтобы учителя этих учеников вступились за своих подопечных и запутали всё дело.

Лу Юэ помолчал несколько мгновений, а затем с улыбкой произнёс:

— Ученик как раз собирался сказать то же самое, что и брат Ван. Если уважаемые учителя всё ещё сомневаются в словах брата Вана, ученик готов добавить ещё одно слово за брата Бая: эта мелодия действительно сочинена им самим. Уважаемые учителя обычно всё своё время проводят в Управлении, до вас редко доходят слухи извне, поэтому вы, вероятно, не знаете, что несколько дней назад брат Бай уже играл эту мелодию у себя дома, и никто, кроме него, её не исполнял.

В дворе на миг воцарилась тишина.

Циньжуань и Лу Юэ обменялись взглядами. В обеих парах красивых, как у фениксов, глаз таились свои расчёты.

Спустя мгновение Циньжуань отвернулся, встретив испытующий взгляд Сыту Минъюэ, и не уступил ни на шаг.

Все молча ждали.

Через некоторое время Сыту Минъюэ внезапно расхохотался, и все были озадачены, не понимая причины.

— Ха-ха-ха, хорошо! Хорошо! Хорошо!

Сыту Минъюэ трижды хлопнул в ладоши и с воодушевлением произнёс:

— Сто лет со дня основания нашего Музыкального управления, и вот наконец появились таланты. Как отрадно! Верно, Бай Циньжуань, ты, парень, неплох! В переходах между частями есть небольшие недочёты, но сама мелодия восхитительна!

Циньжуань наконец выдохнул с облегчением. Он поклонился начальнику управления.

— Ученик благодарит начальника за похвалу.

Лицо господина У расплылось в улыбке, словно цветок. Он быстро написал несколько строк на бумаге и бросил на Циньжуаня одобрительный взгляд.

Циньжуань ответил улыбкой, затем вернулся на своё место. Он снял лопнувшую струну с Красной бабочки и убрал жуань вместе со струнами в чехол.

— Спасибо, что сказал правду, — искренне обратился он к Ван Сы.

Ван Сы фыркнул.

— Везёт тебе, парень. У меня сегодня хорошее настроение, да и терпеть не могу, когда какие-то молчаливые комары кусают людей без разбору.

Говоря это, он снова задумался.

— Я говорю, сегодня солнце, что ли, с юга взошло? Этот павлин и впрямь... Но, парень из семьи Бай, хоть этот бесхвостый павлин и замолвил за тебя словечко, сам будь осторожнее. Мало на свете настоящих добряков. Я не такой, а он тем более.

На красивом лице Циньжуаня появилась лёгкая улыбка.

— Спасибо за предупреждение. Я понимаю.

Облачный музыкальный фестиваль (1)

Сегодняшний экзамен наконец закончился.

Ночной ветерок ласкал, стаи птиц кружили — очень приятно.

Выступления тех, кто выходил после Циньжуаня, были блёклыми и ничем не примечательными. Музыканты передали Сыту Минъюэ бумаги с записями об успехах учеников.

На мгновение в зале воцарилась напряжённая атмосфера. Каждый ученик, боровшийся за место на фестивале, втайне вспотел. Хотя они сами примерно знали свои результаты, всё же теплилась надежда.

Сыту Минъюэ просматривал записи одну за другой, то улыбаясь и кивая, то хмурясь, но ничего не говорил.

Через некоторое время он разложил все бумаги на столе.

— Те, кого назвали, и те, кто отказался, могут покинуть двор. Если кто-то не согласен, может сам посмотреть замечания музыкантов.

Взгляд Сыту Минъюэ был ясен и честен, кому же было не соглашаться? Хотя участников сегодня было много, многие и отказались, к тому же мастеров, превосходящих других, было всего несколько, так что все примерно знали своё положение.

Ученики, которых назвала музыкант Янь, поднялись, поклонились и с мрачным видом покинули зал.

Проиграть в честном бою из-за недостатка мастерства — что ж, ничего не поделаешь.

Ван Ся принял невозмутимый и уверенный вид, откинулся на спинку стула и с ухмылкой махал рукой уходящим ученикам. Чем больше они злились, тем, казалось, веселее ему было.

Циньжуань сидел на своём месте, погружённый в размышления. Он знал, что в контроле силы звука уступает Ван Сы. Но, если честно, он считал себя хоть и не великим мастером игры на жуане, но и не ленивым и робким. Эта «Пьяная луна», сыгранная экспромтом, от души, была его первым произведением, выстраданным творением.

Поэтому он верил, что на этот раз сумел победить.

Двор постепенно опустел.

Последним уходящим учеником был Лу Юэ. Он сначала с улыбкой поклонился начальнику и музыкантам, затем попрощался с Цзимо Ань, Ван Сы и Циньжуанем, сказав каждому слова поздравления.

— Не смей со мной разговаривать, бесхвостый павлин, — раздражённо бросил Ван Сы. — Неохота с тобой связываться.

Лу Юэ давно привык к такому отношению Ван Сы и подошёл к Циньжуаню.

Циньжуань слегка поклонился, уголки его изящных губ приподнялись в едва заметной улыбке. Теперь его сердце наконец успокоилось.

— Благодарю сегодня господина Лу.

Лу Юэ кашлянул. Видимо, он понял, что имел в виду Циньжуань, и, не сказав больше ни слова, неловко улыбнулся и ушёл.

— Отлично, так ему и надо! — Ван Сы, глядя на удаляющуюся спину Лу Юэ, говорил с Циньжуанем. — Похоже, я тебя недооценил.

Теперь в зале остались трое учеников, прошедших строгий отбор музыкантов и самого начальника.

— Ван Сы, Бай Циньжуань, Цзимо Ань, подойдите, — серьёзно сказал Сыту Минъюэ.

Циньжуань немедленно поднялся и, следуя за Ван Сы, подошёл к Сыту Минъюэ.

Трое встали в ряд перед музыкантами. Циньжуань услышал, как стоящая справа Цзимо Ань тихо смеётся.

— Поздравляю, — с лёгкой улыбкой произнёс Сыту Минъюэ, оглядывая каждого из троих. — Вы трое смогли завоевать возможность показать себя на фестивале в отборочных состязаниях города Цинъюньчэн, что говорит о том, сколько усилий вы приложили в обычные дни. Сейчас я расскажу вам правила Облачного музыкального фестиваля. Слушайте внимательно, я повторю только один раз.

Трое одновременно напряглись.

— Вы знаете, что Облачный музыкальный фестиваль учреждён императором в честь дня рождения наследного принца. Каждый участник фестиваля перед демонстрацией своего мастерства должен произнести поздравительную речь. Тот, кто не произнесёт, будет немедленно исключён. Это правило запомните крепко.

Трое одновременно кивнули.

— Второе, — с некоторой досадой продолжил Сыту Минъюэ, — каждый должен внести двенадцать лянов серебра за участие.

Трое снова кивнули. У учеников, которые могли поступить в Музыкальное управление, семьи были не из бедных. Однако Циньжуань в душе всё же посетовал. Он уже не хотел, чтобы приёмная мать несла лишние расходы.

Единственным источником дохода семьи Бай сейчас был его старший брат Бай Цицзун, работавший охранником в агентстве «Фулу» и получавший около двадцати лянов в месяц. А все домашние расходы покрывались за счёт наследства, оставленного старым господином Баем, и благодаря тому, что госпожа Бай умело распоряжалась деньгами и вела хозяйство экономно, жизнь шла своим чередом.

Циньжуань тихо вздохнул.

Облачный музыкальный фестиваль (2)

— В-третьих, необходимо иметь безупречное поведение, слова и поступки должны соответствовать духу бамбука и орхидеи. Нельзя болтать без умолку на сцене и за кулисами, творить беззаконие и порочить имя нашего Управления жуань-музыки города Цинъюньчэн перед Главным музыкальным управлением.

Сыту Минъюэ пристально посмотрел на троих выдающихся учеников и строго произнёс. Когда он говорил «творить беззаконие», он особенно внимательно взглянул на Ван Сы.

Трое учеников по очереди поклонились начальнику, давая обещание.

— С этого момента и до одиннадцатого апреля вы трое должны жить в управлении, получая наставления от своих учителей. Самовольно уходить домой запрещено. Если нарушите этот приказ, будете немедленно исключены. В эти дни кто-то сам отправит весточку вашим родственникам, еда и одежда будут доставляться специальными людьми, не беспокойтесь ни о чём другом. Есть возражения?

Циньжуань покачал головой. Затем Ван Сы небрежно произнёс:

— Ученик повинуется приказу начальника.

Цзимо Ань немного замешкалась, но затем решительно сказала:

— Ученица тоже согласна остаться и принять наставления господина У.

Однако Сыту Минъюэ нахмурился и махнул рукой:

— Твоим наставником будет не Цзинчжи, а Цинян. С этого момента вы — Цзимо Ань, Ван Сы и Бай Циньжуань — становитесь соперниками. Как же вас может учить один учитель? Таково правило. А учитывая, что ты незамужняя девушка, твоя репутация превыше всего. Если бы тебя обучал мужчина наедине, это было бы неудобно. Поэтому я пригласил Цинян учить тебя.

Цзимо Ань внезапно обрадовалась:

— Ученица желает учиться у музыканта Цинь, прилежно заниматься.

Убедившись, что возражений нет, Сыту Минъюэ удовлетворённо кивнул.

— Раз так, Цинян, Цзюжань, Цзинчжи, прошу вас отвести своих учеников в жилые помещения и дать им отдохнуть. Я распоряжусь, чтобы им принесли поесть.

Музыканты начали расходиться, на прощание не забывая с кислой миной поздравлять господина У и господина Ло. Музыкант дажуань Ло Цзюжань подошёл к Ван Сы, похлопал его по плечу и увёл.

Сыту Минъюэ тоже с гордым видом удалился.

Господин У подошёл к Циньжуаню и одобрительно похлопал его по плечу:

— Ажуань, ты сегодня выступил очень хорошо, очень хорошо. Не ожидал, что ты уже научился сочинять музыку. Я даже не знаю, чему тебя ещё учить.

Циньжуань собирался ответить, но услышал рядом женский презрительный смешок.

— Раз тебе уже нечему его учить, пусть твой ученик поскорее признаёт поражение. По-моему, этот парень ещё очень далёк от совершенства, он и трети Лу Юэ не стоит.

Говорила Цинь Цинян. Она была главным музыкантом жуань в Управлении города Цинъюньчэн, ей было тридцать четыре года, внешность её была недурна. Она всегда была высокомерна, но её исполнительское мастерство было поистине высоким, к тому же она отлично знала теорию музыки и обладала глубокими познаниями, можно сказать, была учителем учителей. Даже начальник Сыту Минъюэ относился к ней с почтением на семь десятых. Однако она всегда была строга, многие ученики не выдерживали её, по сути, оскорбительных выговоров и побоев и жаловались начальнику с просьбой сменить учителя. Сейчас единственным учеником Цинь Цинян был Лу Юэ — тот самый Лу Юэ, которого Циньжуань уже считал одним из своих главных соперников.

Господин У пришёл в ярость:

— Твой ученик Лу Юэ даже не набрался смелости побороться за первое место на Облачном музыкальном фестивале! Начальник проявил снисходительность и, что редкость, дал ему ещё один шанс! Этого разве не достаточно, чтобы он воскурил благовония в благодарность? К тому же ты сегодня слышала: техника игры Циньжуаня на жуане безупречна, мелодия написана им самим, начальник похвалил его мелодию как чудесную! Как ты смеешь здесь нести такую чушь!

Цинь Сынян изогнула тонкую бровь и язвительно заметила:

— У Цзинчжи, я знаю, что ты всегда смотрел на нас, женщин, свысока. Но ты, кажется, кое-что забыл? Ты, У Цзинчжи, всего лишь второй после меня, главного музыканта жуань. Как же ты смеешь говорить, что мои слова лишены смысла?

Она подняла свою нефритовую руку и, хотя не смотрела на Циньжуаня, пальцем указала на его лицо.

— У этого молокососа в сыгранной мелодии полно изъянов. Он сегодня победил только потому, что мелодия была оригинальной, в ней была новизна. Что касается техники, он уступает тому паршивцу из семьи Ван, по выражению мелодии — этой девчонке Цзимо. Скажи-ка, правду я говорю, что он даже трети Лу Юэ не стоит?

Циньжуань опустил глаза. Хотя в душе он знал, что это правда, когда тебе тычут в лицо пальцем и говорят такое при других, это было неприятно.

Господин У помолчал. Затем он возразил:

— Ты просто пытаешься сохранить лицо, оправдываясь. Цинь Сынян, я слышал, что у семьи Цзимо с тобой родственные связи. Твоё пристрастие слишком очевидно.

Женщина в чёрном тут же разгневалась.

— С тем, кто верит всяким сплетням, я не стану попусту тратить слова! Цзимо, девочка, идём!

Цзимо Ань, слушая это, только поражалась. Услышав, что её новый учитель зовёт её, она поспешно ответила и, неся чжунжуань за спиной, последовала за учительницей.

Не успели они сделать и нескольких шагов, как Цинь Цинян вдруг обернулась.

— Если хочешь собственноручно погубить этого ребёнка, продолжай и дальше оберегать его, словно родной отец. Я тебя заверяю: в этом году первое место по звучанию на Облачном музыкальном фестивале достанется ученице меня, Цинь Цинян!

Облачный музыкальный фестиваль (3)

Слова Цинь Цинян были очень резкими. Но истина часто проявляется только тогда, когда самые острые вещи прорывают поверхностный покров.

Господин У нахмурился.

Однако Циньжуань улыбнулся, поклонился в сторону Цинь Цинян и мягко сказал:

— Мальчик благодарит музыканта Цинь за указание.

Женщина на мгновение остановилась, затем снова фыркнула и вместе с Цзимо Ань исчезла из виду.

Циньжуань, конечно, не сердился, когда ему прямо указывали на его проблемы. Это могло принести только пользу. Ему нужны были не хвалебные оды, а критика, попадающая в самую точку, и строгое руководство.

— В её словах есть доля правды, — вздохнул господин У. — Пойдём, отдохнём в Саду Снежного Блеска.

Циньжуань согласился. Он нёс Красную бабочку за спиной и следовал за господином У из двора по каменистой тропинке.

По обеим сторонам цветы были прекрасны, словно милые дети. Постепенно раздалось стрекотание цикад, в небе мерцали звёзды — картина была чудесной.

Сад Снежного Блеска был устроен со вкусом. Домики хоть и были простыми, но очень нравились Циньжуаню.

— В ближайшие дни ты будешь жить здесь, — господин У достал из кошелька на поясе ключ и открыл дверь главного дома. Внутри было чисто и опрятно, в углу уже была застелена кровать. — Помни: каждый день, кроме занятий, нужно убирать комнату. За садом есть колодец, там кто-то черпает воду. Если понадобится, можешь взять.

Циньжуань не мог сдержать вздоха. Он сказал господину У:

— Спасибо учителю за разъяснение, я запомнил.

Господин У обернулся и улыбнулся:

— Сегодня вечером сначала отдохни. После того как перекусишь, умойся и ложись спать пораньше, чтобы набраться сил. Вставай с петухами, убери комнату, натяни струны на свой жуань, я приду учить тебя.

Циньжуань кивнул:

— Учитель, не волнуйтесь, я запомнил.

Господин У удовлетворённо кивнул и ушёл.

Циньжуань положил Красную бабочку у кровати, подошёл к столу и зажёг два изящных светильника с помощью огнива. Когда свет заполнил комнату, он заметил на столе нераспечатанную коробку с новым чаем, на которой было написано «Ароматный снег». Рядом стояли вымытые чайник и чашки. В углу комнаты стояли два ведёрка с водой, похоже, только что набранной, на краях ведёрок ещё остались следы воды.

Он вынес маленькую печку на открытое место во дворе, затем вернулся в дом, вытащил ведро воды и железный чайник.

Когда он собирался вернуться за углём, то услышал торопливые шаги неподалёку. Циньжуань понял, что принесли еду, и остановился во дворе в ожидании.

Вскоре в ворота сада вошёл юноша в одежде уборщика. Он нёс двухъярусную красную лакированную коробку для еды, на лбу выступил пот.

— Прошу господина Бая поскорее поужинать.

Циньжуань подошёл, взял коробку, поблагодарил юношу, затем вошёл в дом, поставил коробку на маленький столик и открыл её.

Горячее блюдо оказалось курицей, обжаренной с соломкой красного перца — аромат был восхитительным. Вместе с мягкой большой паровой булочкой и стаканом сока из кислых сливок этот ужин снял всю усталость и голод за день.

Циньжуань вытер губы платком, выбрал среди расставленных в комнате вещей деревянный таз и вместе с коробкой для еды вышел во двор. Он налил в таз воды, добавил немного мыльного порошка и вымыл тарелки и чашки щёткой.

И тут он услышал лёгкие шаги, приближающиеся издалека.

— О? А я думала, ты такой изнеженный молодой господин, что пальцем не притронешься к работе, и, может, тебе понадобится моя помощь. А ты, оказывается, так ловко справляешься с этим — я удивлена.

Это была Цзимо Ань.

Циньжуань поднял голову.

Теперь она сняла украшение со лба, и её лицо стало ещё более простым и красивым. Брови — словно месяц, глаза — как утренние звёзды, изящный нос и вишнёвые губы. На уголках губ играла улыбка, нежная, как цветочная ветка.

— Вы слишком добры, госпожа Цзимо.

Циньжуань поднял опустевший таз и выплеснул грязную воду у стены. Он налил ещё воды, ополоснул чистые тарелки и чашки и убрал их в коробку.

Во дворе на миг воцарилась тишина.

Циньжуань вдруг почувствовал некоторую неловкость. Он избегал взгляда Цзимо Ань, поднял коробку и повернулся, чтобы войти в дом.

— Уже поздно, госпожа Цзимо, вам тоже стоит отдохнуть.

— На самом деле мне кажется несправедливым, что музыкант Цинь так сказала о тебе. Ты очень талантлив, та мелодия действительно замечательна.

Он услышал, как Цзимо Ань сказала это у него за спиной.

Снова наступило молчание. Цикады нежно стрекотали, ночной ветер развевал длинные волосы Циньжуаня.

— …Спасибо тебе.

Облачный музыкальный фестиваль (4)

Следующие несколько дней для троих отобранных учеников были одновременно и райскими чертогами, и адскими муками. Прелесть, конечно, заключалась в том, что в замкнутой среде можно было значительно отточить и улучшить свои навыки и дух, но и трудностей было немало.

Ввиду приближения Облачного музыкального фестиваля строгость музыкантов была беспрецедентной. Брань и побои стали обычным делом, а их восприятие и ощущения были ограничены пределами их собственных садов. Хотя это не было настолько узко, чтобы не на что было смотреть, но и не позволяло вольготно резвиться, как птицам в лесу.

С той ночи после экзамена Циньжуань больше никого не видел, кроме господина У и тех, кто приносил еду и воду.

На второй день утром, когда пришёл господин У, он определил для него произведение для участия в фестивале — цикл вэньцюй[1] для жуань под названием «Фэнхуа», и это решение было неизменным.

Поэтому Циньжуань, следуя его указаниям, вложил все силы в эту мелодию, можно сказать, использовал все доступные приёмы.

Цикл «Фэнхуа» изначально назывался «Плач облаков» и описывал жизнь некой императрицы, затмившей мир своей красотой. Но его сочинитель нарушил дворцовые табу и был казнён. Позже высший придворный музыкальный чиновник лично переработал мелодию, превратив её в нынешнюю, более радостную и великолепную «Фэнхуа».

Господин У выбрал «Фэнхуа» по двум причинам: во-первых, он слышал от Цинь Цинян, что «Мысли о струнах» уже определена Цзимо Ань для фестиваля; во-вторых, «Фэнхуа» была первой сюитой, которую выучил Циньжуань, и у него уже была некоторая база. Времени оставалось мало, нельзя было учить новое на скорую руку.

Струны на Красной бабочке уже заменили. Когда Циньжуань снова перебирал струны, звук стал чище и глубже, чем прежде.

Без преувеличения, в звучании жуаня он слышал голос самой Красной бабочки. И он твёрдо верил, что у Красной бабочки уже давно есть собственные мысли. Она никогда не была для него просто инструментом, она была его близким другом.

Правая рука взяла медиатор, средний и большой пальцы слегка раздвинули вторую и четвёртую струны. Нежный мотив наполнил Циньжуаня безмятежностью.

Сердце двигалось вместе с мелодией.

В композиции «Фэнхуа» широко использовались звуки цзяо и юй[2], глиссандо и роллы встречались бесчисленное множество раз. Сейчас у Циньжуаня не было промахов в крупных аспектах, однако в продолжительности дыхания при роллах всё ещё был небольшой недостаток, он не мог достичь такой наполненности и непрерывности, как Ван Сы.

Он встал, осторожно положил Красную бабочку на подушку для сидения, встряхнул рукой и вышел во двор размяться.

Слова утешения от Цзимо Ань действительно согрели его душу. Но и сказанное Цинь Цинян было справедливо в каждом слове.

По технике он уступал Ван Сы, по выразительности и чувству мелодии — более внимательной Цзимо Ань. Как же это было неловко!

В пруду несколько упитанных золотых карпов весело плавали, очень милые.

Циньжуань бросил им корм для рыб, который специально приготовили в Управлении для этих маленьких созданий.

[1] Вэньцюй — «гражданские» (лирические, нежные) произведения для традиционных китайских инструментов.

[2] Цзяо и юй — третья и пятая ступени китайской пентатоники.

http://tl.rulate.ru/book/202221/23765935