Готовый перевод When Spring Melts Under Her Blade: The Melody of Clouds / Весна тает под её клинком — история о встрече двух судеб: Глава 5

Несколько рыбьих ртов одновременно раскрылись и захлопнулись, проглотив корм дочиста.

Неизвестно отчего, сердце Цинь Жуаня вдруг дрогнуло — показалось, что он ухватил какую-то нить, но то озарение мерцало и гасло, словно звезда в ночном небе.

Это смутное, обманчивое чувство снова разожгло в Цинь Жуане беспричинную ярость. Он возненавидел собственную тупость и глупость, а потому — хлёстко ударил себя по щеке.

— Отчего ты сегодня так раздражён? Где опять возникла трудность с «Фэнхуа»?

Господин У широким шагом вошёл в ворота сада — как раз застав Цинь Жуаня за тем, как тот сам себя бьёт.

— Ваш ученик туп и не знает, как отработать Длинный перебор. Прошу вас, учитель, не скупитесь на наставления.

Цинь Жуань опустился на одно колено и заговорил твёрдо. Он склонил голову, чтобы господин У не увидел усталости в его глазах.

— Этой усталости не должно было сейчас появиться, но она переполняла сердце.

Праздник Облачных Звуков (5)

Господин У лишь теперь понял, нахмурился и протянул руку, чтобы поднять Цинь Жуаня.

— Глупый мальчик, а я уж думал, что стряслось что-то другое. Я сегодня пришёл именно затем, чтобы научить тебя Длинному перебору. Не горячись.

Левая щека Цинь Жуаня ещё алела. Не обращая на это внимания, он поспешил за учителем в дом.

— Неплохо, неплохо, — господин У сперва окинул взглядом безупречно чистую комнату, потом оценил опрятный и просветлённый облик Цинь Жуаня и довольно кивнул. — Видать, ты всё же куда дисциплинированнее, чем тот Ван Сы.

— Учитель слишком добр, — ровно ответил Цинь Жуань.

— Только что в отчаянии хлестал себя по щекам, а теперь снова остыл, — господин У посмотрел на своего ученика и улыбнулся. — Умение сдерживать эмоции — это хорошо. Если говорить прямо, то Длинный перебор — то же самое, что твоё умение управлять собственными чувствами. Понимаешь?

Цинь Жуань слегка растерялся:

— Умение управлять чувствами... Вы хотите сказать, что суть Длинного перебора в «контроле» и «сдерживании»? Но ведь это известно всем...

Господин У покачал головой, взял с подушки Красную бабочку Цинь Жуаня.

— Не так. Пойдём-ка со мной.

Цинь Жуань отозвался, подхватил две подушки и вышел за господином У из дома.

Стоял уже конец весны. Небо — безоблачное, солнце разливало тепло, от которого веяло уютом. Редкие диковинные цветы и травы, посаженные в саду, расцвели ещё ярче и броско.

Господин У сел на подушку.

— Спрошу тебя: когда ты исполняешь ролл, ты большую часть внимания уделяешь тому, чтобы правая рука оставалась неподвижной?

Цинь Жуань кивнул в знак согласия.

Господин У сказал:

— На самом деле техника ролла у тебя уже отточена до совершенства. Просто ты слишком строг к себе, из-за чего целиком сместил акцент не туда, куда нужно.

Цинь Жуань сел на подушку напротив учителя, слушал внимательно, не проронив ни слова.

— Твой ролл действительно чёток и приятен слуху. Изначально это было твоим преимуществом, но теперь стало недостатком, — продолжил господин У. — Всё потому, что в твоём сердце, перед глазами и в ушах — преграды.

Сердце Цинь Жуаня дрогнуло. Ему показалось, что что-то вот-вот вырвется наружу, как бабочка из кокона — осталось лишь одно точное указание.

— Если эти три преграды останутся, то даже величайший гений не сможет пробиться дальше, — господин У пристально посмотрел на Цинь Жуаня и медленно произнёс: — Слушай же внимательно.

Цинь Жуань поклонился и ответил: «Слушаю».

Но господин У не стал объяснять прямо, а сперва сыграл на Красной бабочке отрывок Длинного перебора из «Фэнхуа».

Бесчисленные звуки — ровные, словно отшлифованный нефрит, — лились непрерывно, подобно весеннему дождю над озером, свежие и прекрасные.

Цинь Жуань всматривался в своего учителя. Когда господин У играл, глаза его были плотно закрыты; он даже не смотрел, попадают ли пальцы левой руки на нужные ноты, а правая — на нужные струны; он просто выводил мелодию этого отрывка из «Фэнхуа» тонко и тщательно.

Если сравнивать и самого Цинь Жуаня, и Цзимо Ань, Ван Сы, Лу Юэ с таким великим музыкантом, как господин У, они выглядели как тигрята, что скулят возле тигра, — способны лишь скалить зубы да пугать мышей.

Музыка господина У была достойна небожителей. Тембр — безупречен, к тому же ощущение, будто человек и жуань слились воедино, — удивительное и пронзительное.

Цинь Жуань считал, что с Красной бабочкой у него полное взаимопонимание, но когда господин У сыграл так, в душе Цинь Жуаня родились и три доли бессилия, и семь долей боевого духа и уважения.

«В Поднебесной множество мастеров, а я умудрился посчитать своим единственным соперником всего лишь Лу Юэ — до чего же узок мой кругозор».

Господин У внезапно остановился. Он посмотрел на Цинь Жуаня, и его взгляд — из упоённого музыкой — мало-помалу стал серьёзным.

— Преграда в сердце — это твои посторонние мысли. Это самое опасное. Я не знаю, сколько у тебя забот, но настоящий музыкант ни в коем случае не должен оставлять в себе никаких иных, посторонних дум во время игры. Если ты истинно любишь музыку жуаня, то во время игры стань и сам частью этого жуаня, сердцем прочувствуй ту мелодию, что играешь.

Праздник Облачных Звуков (6)

Цинь Жуань вздохнул про себя — возразить было нечего. Посторонних мыслей у него действительно было слишком много. Особенно события, случившиеся за эти годы, то и дело тревожили его душу.

— Ученик запомнил, — хрипло произнёс он.

Господин У продолжал:

— Преграда перед глазами — это то, что ты видишь. Скажи-ка мне, когда ты играешь мелодию, что ты видишь перед собой и что чувствуешь?

Цинь Жуань помедлил мгновение, затем ответил:

— Вы говорите о мелодии «Фэнхуа»?

Господин У покачал головой:

— Разумеется, я говорю обо всех мелодиях.

Цинь Жуань задумался на миг и ответил:

— Когда я играю, перед глазами и в душе — картины из самой мелодии.

Он думал, учитель кивнёт в знак согласия, но неожиданно господин У переспросил:

— А что такое, по-твоему, «картины из мелодии»?

Цинь Жуань опешил.

Что такое «картины из мелодии»?

Весенний лес, цветы и птицы; горный ручей, родник; крестьяне на зелёных полях; высокое небо и лёгкие облака; императоры и полководцы; таланты и красавицы; дым и огни на базарной площади; сотни ликов мира людей. Можно привести множество примеров.

Но Цинь Жуань не ответил. Он поклонился господину У:

— Прошу учителя наставить меня.

Господин У усмехнулся:

— Над этим вопросом тебе нужно подумать самому, не спрашивай меня. С твоими способностями и умом — не поверю, что не додумаешься. Если я сейчас отвечу тебе, это принесёт лишь вред, а не пользу.

Цинь Жуань мучительно размышлял, и вдруг в голове вспыхнул свет.

Ответ на этот вопрос — та самая «Пьяная Луна», которую он играл в день испытания.

Человек следует за мелодией, мелодия — за сердцем.

Значит, каждая музыкальная пьеса, которую он играет, должна быть тем, куда лежит его истинное сердце, а «картины из мелодии» — это, конечно же, голос его собственной души.

— Я знаю, что твоё постижение образного строя мелодий уже превосходит многих, — сказал господин У. — Но этого недостаточно, очень недостаточно. Тебе нет ещё и пятнадцати, ты не изведал мирских дел, тебе трудно проникнуть в глубинные слои многих произведений. Поэтому, чтобы подняться ещё на одну ступень, нужно закалить себя в этом огромном мире.

Цинь Жуань встал и поклонился господину У.

— Учитель прав. Ученик усвоил урок.Цинь Жуань понял: это накопившиеся в сердце посторонние мысли заставили его забыть о проверке собственного сердца. И ещё он упустил одну вещь: мелодия и техника должны быть на равных чашах весов. Он слишком гнался за техникой и не вникал более тонко в саму мелодию. За исключением «Пьяной Луны», написанной им самим, со всеми остальными произведениями было именно так.

Истинно — упустил одно из-за другого.

Но от некоторых вещей... просто так, подумав, не откажешься. А ведь он обязан научиться отпускать, иначе в музыкальном мастерстве ему уже не продвинуться.

— Благодарю учителя за наставление. Я понял, — сказал Цинь Жуань.

— Третья преграда — слуховая, — господин У слегка улыбнулся и продолжил. — Это значит: во время игры в твоих ушах не должно быть ничего, кроме твоей собственной музыки. Если ты способен слышать другие звуки, значит, мысли твои вовсе не в мелодии. Как же тогда войти в мелодию и идти с ней в ногу?

С этим Цинь Жуань был совершенно согласен. Он и сам умел отбрасывать внешние помехи и сосредотачиваться только на самой музыке. Эти упоительные мелодии, стоило ему извлечь их собственными пальцами, — и в мире не оставалось больше никаких звуков.

— Всё, что сказал учитель, ученик будет хранить в сердце.

Цинь Жуань с опущенными глазами и покорным видом опустился на колени и почтительно поклонился. Движения его были правильны и сдержанны — не выглядели ни льстивыми, как придворные, ни невежливыми.

Господин У бережно положил Красную бабочку, с довольным видом погладил бороду и, улыбаясь, сказал:

— Ты очень умный мальчик — с полуслова понимаешь.

Он поднял голову, посмотрел на небо и добавил:

— Сегодня погода чудесная. Занимайся во дворе. Но не спеши браться за жуань. Великий ритуал не знает границ, великий звук неразличим. Тебе нужно сперва проникнуть в красоту неба и земли, а уж потом брать инструмент — тогда ощущение будет иным.

Цинь Жуань согласился, кивнув:

— Ученик запомнил.

Господин У поднялся и неторопливо направился к выходу из сада.

«Великий ритуал не знает границ, великий звук неразличим».

Цинь Жуань задумчиво повторял эти слова, погрузившись в размышления.

Праздник Облачных Звуков (7)

Ветерок лёгок, облака спокойны, аромат цветов, пение птиц — всё это природная красота, видимая глазу и слышимая уху.

Но всё сущее — небо, земля, тьма вещей — подчинено своему порядку; разве можно постичь его полностью на его нынешнем уровне?

Ветер шелестел у уха, словно рядом звучал смех.

Цинь Жуань чуть нахмурился, пальцы его невольно вцепились в одежду.

Он прекрасно знал: его кошмар — тот самый пожар, что унёс Хун Юэ и сжёг дотла один дом. Но это пламя уже проникло в самую глубь его сердца, как же его легко изгнать?

Легко вздохнув, Цинь Жуань взял лежавшую рядом Красную бабочку.

«Если не могу прогнать эту тень — пусть станет острым клинком в моих руках».

«Когда выходит — видно лезвие».

Он небрежно перебрал струны. Звук жуаня разлился — мягкий, глубокий, вторя ветру, что трепал его волосы.

Перед глазами Цинь Жуаня возник силуэт женщины в красном — она пела и танцевала.

Начался Длинный перебор. Её длинные рукава взлетали, правильные черты скрывались под алым газом. Под завораживающую переливчатую музыку она кружилась в движении. Прекрасное алое платье и ленты — точно порхающие бабочки; танец был необычайно красив и полон очарования.

Цинь Жуань вдруг отдёрнул руку, мягко прижав ладонью струны, оборвав звук.

Он наконец понял сокровенный смысл игры. То, что учитель называл «избавлением от посторонних мыслей», вовсе не означало отказа от желаний. Нужно было удалить из своих ощущений лишь ту часть, что не относится к прочувствованной мелодии.

«Раз так — буду упорно тренироваться».

...

Несколько дней спустя.

...

Тринадцатого апреля весь Город Облачных Звуков встал рано. Каждый дом выставил по одному-два собственноручно сделанных бумажных фонаря, развесил их на шестах вдоль улиц — шум и веселье ничуть не уступали Празднику фонарей.

Госпожа Бай с радостью облачилась в лучший халат — красный, с золотыми нитями, искусно вышитыми пионами; сделала причёску «дева Чанъэ спускается с девятого неба», украсила её изящными нефритовыми шпильками и цветами; велела всем, кто работал в доме, тоже умыться и принарядиться — чтобы не ударить в грязь лицом перед семьёй Бай.

А Цзун и Юань уже размялись и разогрелись.

Бай Юань с безмятежным видом начисто протёр своё Длинное копьё со снежной кистью полотенцем.

— Старший брат, первое место по боевым искусствам на сегодняшнем Празднике Облачных Звуков я, твой второй брат, уж позволь, возьму.

Бай Цицзун фыркнул:

— В боевых искусствах много талантов. Не думай, что так легко сорвёшь тот спелый виноград, что каждый жаждет. Если бы не то, что у меня сегодня внезапно подвернулась срочная охрана обоза, ты, ещё молоко на губах не обсох, и мой барьер бы не прошёл.

Но Бай Юань, вопреки обыкновению, не стал переругиваться со старшим братом. Он нахмурился, встал.

— Старший брат, мне нужно спросить тебя ещё раз. Кто именно послал тебя в эту стражу? И что именно ты охраняешь? Ты работаешь в охранном бюро, нельзя терять бдительность. Ответь только на эти два вопроса, и я придумаю для тебя план.

Бай Цицзун уже давно не слышал, чтобы этот паршивец Бай Юань называл его старшим братом; поначалу он даже опешил.

— Нет, дело важное. Раз уж я пообещал тому гостю не говорить никому, то не могу. Даже тебе, и Саньцзы, и матери — не могу. Главный охранник тоже едет со мной; что ещё тебе не так?

Бай Юань рассердился на его неосмотрительность:

— Но кто же, скажи на милость, пошлёт вас охранять обоз именно в день рождения наследника престола, в день Праздника Облачных Звуков?

Он запнулся, выражение лица стало серьёзным, и он добавил:

— Сегодня не чета другим дням. В городе собрались мастера боевых искусств из всех крупных городов и окрестных посёлков. Даже если стража из Управления будет поддерживать порядок, людей много, рук много — неизбежно останутся места, куда они не доглядят. К тому же ты отправляешься в дальний путь; чем дальше дорога, тем больше опасностей. Раз ты не говоришь мне, что за груз, значит, он чрезвычайно ценен. Если в пути случится осечка — разве это не навредит не только тебе самому, но и всей семье Бай?

Бай Цицзун кивнул, рассмеялся и хлопнул Бай Юаня по плечу:

— У этого паренька голова варит. Верно, ты продумал всё основательно. Но твой старший брат не глупая птица, давно уже устроил подстраховку. Будь спокоен, а?

Бай Юань хотел сказать ещё что-то, но в этот момент госпожа Бай и её служанка Вань Ин подошли плавной походкой.

Вань Ин тоже надела новое платье и слегка подрумянилась. Она поддерживала госпожу Бай, а сама застенчиво улыбнулась Бай Юаню.

Бай Юань на мгновение засмотрелся на неё. Исстари ему нравилась эта девушка — не слишком приметная внешне, но с живым умом и особенно искусная в вышивке. Когда-то он даже просил у матери, чтобы та отдала её в его комнату, но Вань Ин тогда наотрез отказала.

«Семья Бай в будущем станет процветающим домом, — говорила она ему. — Я же всего лишь девчонка, которая здесь работает ради куска хлеба; как я смею мечтать о чём-то большем? Если второй господин будет настаивать, это навредит нам обоим. Прошу второго господина подумать».

Сегодня на Вань Ин было светло-жёлтое платье; её тонкое тело напоминало иву у реки. Обычные черты лица, оттенённые тонким макияжем, тоже стали изящными. Волосы — мягкие и прямые, на затылке собраны в свободный рожок; на лбу — блестящая цветочная наклейка, в ушах — маленькие жемчужинки.

Бай Юань очнулся только тогда, когда мать громко окликнула его.

Праздник Облачных Звуков (8)

— Озорник этакий, — улыбаясь, выбранила его госпожа Бай. — Даже если эта девчонка Вань Ин — фея с Нефритового озера, спустившаяся с небес, или лунная дева, покинувшая дворец холода, ты не должен терять почтительность к девушке. Чего уставился на неё? Мало того, что раз отказали, так ещё хочешь, чтобы Вань Ин прислуживала тебе — у которого руки-ноги на месте?

Бай Юань бросил долгий взгляд на потупившуюся Вань Ин и с улыбкой ответил матери:

— Сын не посмеет. Вань Ин всегда умна и сметлива, к тому же живёт в ваших покоях, служит вам много лет. Как же я посмею снова просить её?

Госпожа Бай усмехнулась и сказала служанке:

— Ин, поправь второму господину одежду. Ему ведь выходить на помост, блистать, приумножать славу дома Бай. Нельзя ни в чём проявлять небрежение.

Вань Ин взглянула на госпожу Бай, почтительно ответила, подошла и поправила на Бай Юане сбившуюся после разминки одежду.

— Второй господин, присядьте, я заново уложу вам волосы.

Бай Юань, как дурачок, послушно закивал, сел на каменную скамью и позволил Вань Ин снять с его головы венец.

Чёрные длинные волосы рассыпались.

Бай Юаню только что исполнилось двадцать, он был в расцвете сил. Если Цинь Жуань — это изящная слабость, утончённая красота, то Бай Юань — это величавая статность, истинная мужественность. Он был долговяз и крепок, в бою — действительно недурён; часто вместе с сыновьями из других боевых кланов ездил за город на охоту и состязался в мастерстве.

Необычайно мягкие руки бережно собрали его длинные волосы.

Кадык Бай Юаня дёрнулся. Какое сейчас выражение лица у девушки за спиной — он не знал, но лёгкий цветочный аромат Вань Ин словно проникал в его сердце.

Госпожа Бай покосилась на Бай Юаня и Вань Ин, затем посмотрела на Бай Цицзуна.

— Цзун, сегодня твои младшие братья будут показывать себя на помосте. Неужели этот ваш обоз не мог подождать, пока они не закончат...

Бай Цицзун покачал головой:

— Матушка, это не от меня зависит. Главный охранник сказал: груз важный. Если я задержу время выхода — удержат серебро. С серебром-то ладно, но боюсь подорвать репутацию бюро, и тогда все вольные люди надо мной смеяться будут.

Госпожа Бай тяжело вздохнула:

— Ладно, ладно. Сегодня день благоприятный, не стоит говорить ничего дурного. Ступай, но по дороге будь осторожен, действуй осмотрительно.

Бай Цицзун тотчас опустился на колени, почтительно поклонился матери и сказал сурово:

— Матушка, будьте спокойны. Я непременно вернусь целым и невредимым.

Госпожа Бай улыбнулась и кивнула, затем перевела взгляд на Бай Юаня и Вань Ин — улыбка её стала чуть слабее.

В это время за воротами уже раздавались то тут, то там звуки струн и духовых. Хотя государь повелел отбирать участников для состязания Облачных Звуков только среди учеников Музыкального управления, среди простых людей тоже хватало любителей пения и игры на инструментах — пусть и не могли они участвовать в Празднике Облачных Звуков, они радовались по-своему.

Волосы Бай Юаня были заново уложены Вань Ин.

Госпожа Бай с удовлетворением оглядела Бай Юаня, похвалила:

— У этой девчонки Ин нет других особых талантов, но руки у неё удивительно ловкие. В будущем, когда её семья заберёт её домой и выдаст замуж — тому человеку повезёт.

Бай Юань почувствовал в словах матери какой-то намёк, на душе стало крайне неприятно, но на лице пришлось изображать спокойствие. Он встал и, улыбнувшись матери, сказал:

— Матушка говорит дело. Но раз матушка сказала, что сегодня день, когда мы с А Жуанем будем блистать, не стоит говорить о том, что ещё неясно. Смотрите лучше, как я возьму первое место на боевом помосте.

Бай Цицзун, не поняв подоплёки, подумал, что Бай Юань просто капризничает, споря со служанкой, и хохотнул.

Госпожа Бай тоже хлопнула в ладоши, смеясь:

— Опять я виновата. Зачем только завела эти бестолковые разговоры.

Как раз в это время Юй Хэ и другая служанка, Цуй Сю, каждая с подносом, уставленным горячими закусками и чаем, осторожно поставили угощение на стол под деревом.

— Прошу госпожу и господ отведать утренний чай.

Состояние (1)

Сегодняшнее празднество было чрезвычайно важно. Цинь Жуань встал рано, умылся, причесался и проверил инструмент. Сейчас он уже закончил приводить себя в порядок.

Длинные прямые чёрные волосы — мягкие и чистые; черты лица — изящны и утончённы; белоснежная накидка «Нефритовый цветок в снегу», которую несколько дней назад прислала госпожа Бай с Юй Хэ, сидела очень хорошо, подчёркивая стройный и изящный стан.

Утренний чай, присланный из Музыкального управления, Цинь Жуань уже выпил; всю посуду и коробку вымыл дочиста.

Он взял Красную бабочку, тщательно осмотрел, убедился, что всё в полном порядке, и только потом убрал её в чехол.

Господин У сегодня утром не приходил. Он уже ушёл вместе с двумя другими учителями встречать главного из Музыкального управления.

Цинь Жуань прикинул время: примерно через четверть часа ему нужно будет идти с Красной бабочкой на звуковой помост, чтобы готовиться к состязанию за первое место.

Он уже много дней не выходил из Сада Снежного Блеска. И в этот миг мысль его была не столько о борьбе за первое место, сколько о том, что скоро он вырвется из этой клетки и снова увидит снующих туда-сюда людей за воротами — мир огней и дыма человеческой жизни.

«Не рождён добывать выгоду — зачем же искать богатства и чести, рискуя?»

Цинь Жуань покачал головой, успокоил сердце и перестал думать о чём-то другом. Ветерок был прохладен, глядя на пышное великолепие сада, он хоть и не полностью развеял тоску, но на шесть десятых её прогнал.

http://tl.rulate.ru/book/202221/23765936