Готовый перевод When Spring Melts Under Her Blade: The Melody of Clouds / Весна тает под её клинком — история о встрече двух судеб: Глава 2

После того как его снова опрокинули на землю, у него почти не осталось сил подняться — он только тяжело дышал.

— Вставай, ничтожество!

Ворот Цинь Жуаня схватил Ван Сы.

— Безумец! Отпусти!

Они возились довольно долго, пока Ван Сы наконец не оставил Цинь Жуаня в покое. Выражение его лица из свирепого и высокомерного постепенно стало угрюмым и унылым.

— Если у тебя больше нет дел, проваливай, — устало бросил Цинь Жуань, прислонившись к чайному столику.

Ван Сы покосился на Цинь Жуаня. Он всегда презирал этого музыканта-чжунжуаня с длинными волосами, черными как тушь, бледным красивым лицом, который почти ни с кем не разговаривал. Но ещё больше он ненавидел того лицемера из клана Лу.

— Послушай, Бай, — процедил он, — лучше тебе не связываться с этой собакой Лу Юэ, иначе наживёшь большие неприятности.

Цинь Жуань не ответил, но кончики его пальцев едва заметно сжались.

…

Купив на улице две паровые булочки и перекусив, Цинь Жуань вернулся во двор.

У «Красной бабочки» сбился строй.

Настраивая инструмент, он размышлял над словами Ван Сы. Раздор между этими двумя был известен всему городу. Цинь Жуаню вообще не было дела до чужих дел, но, как назло, последние слова самого ненавистного ему человека — Ван Сы — засели в сердце отравленным гвоздём, не давая покоя и не позволяя игнорировать их.

Неужели у Лу Юэ есть сторона, о которой никто не знает?

Цинь Жуань давно уже слышал, как многие нарочно жужжали ему в уши: семья у Лу Юэ неплохая, он мягкий и воспитанный, добрый и приветливый, внешне — первый красавец и щёголь — девушек, желающих к нему приблизиться, что муравьёв. Но он, как назло, влюблён только в дочь Главного управляющего и никогда не имел дел с другими женщинами.

А в устах Ван Сы Лу Юэ был «собакой».

Впрочем, всё это — Лу Юэ в чужих устах.

В глазах Цинь Жуаня Лу Юэ обладал выдающимся мастерством игры на жуани и необыкновенным талантом — это было препятствием для того, чтобы занять первое место на Юньиньхуэй. Но это препятствие он должен сокрушить своими руками, честным путём.

«Лучше десять тысяч ли пройти по рекам, чем верить чужим сплетням».

Эту фразу госпожа Бай часто повторяла троим сыновьям.

Совместная игра (часть 2)

Когда Чжан Ин пришла к Цинь Жуаню с цветочными лепёшками, тот как раз собирался в Управление музыки.

— Ажуань, это ваша доля. Дома осталось много муки, я сделала ещё немного и хочу раздать соседям. Помню, твоя мать любила лепёшки с медовой начинкой, — её улыбка была ярче мартовского персика, и она протянула Цинь Жуаню маленькую корзинку.

Она то называла его Ажуанем, то вдруг — третьим господином Бай. Цинь Жуань обычно не обращал на это внимания и всегда соблюдал подобающую дистанцию между мужчиной и женщиной.

— Благодарю, госпожа Чжан, — он поклонился ей. — Вы слишком добры.

Чжан Ин сияла улыбкой, помахала ему рукой и, развернувшись, ушла. Облегающее светло-зелёное платье придавало ей ещё больше весенней живости.

Управление музыки.

Сегодняшний посетитель удивил Цинь Жуаня.

Ярко одетый Лу Юэ со своим чжунжуанем разыскал музыкальную комнату Цинь Жуаня и поклонился ему.

— Здравствуйте, брат Бай.

Цинь Жуань слегка нахмурился. Вчера — Ван Сы, сегодня — его враг Лу Юэ. Он не считал это простым совпадением.

— «Брат» — слишком громко сказано. Что угодно господину Лу?

Цинь Жуань поднялся и ответил на поклон.

Лу Юэ окинул взглядом «Красную бабочку» Цинь Жуаня и мягко улыбнулся:

— С тех пор как я поступил в академию, часто слышу, что у брата Бая редкий талант, что он усерден в учёбе и упорен в тренировках — настоящий будущий великий музыкант. Вот только брат Бай обычно приходит и уходит второпях, мне трудно повидать вас. Даже при желании посостязаться с вами, трудно его осуществить. Не найдётся ли у брата Бая сегодня свободного времени сыграть со мной одну пьесу?

… Слова его звучали приятно, но Цинь Жуаню было от них неловко. Он легонько провёл по струнам «Красной бабочки» и равнодушно ответил:

— Благодарю господина Лу за похвалу. Я всего лишь безвестный человек; для меня большая честь услышать доброе слово от господина Лу. Если господин Лу действительно этого желает, мне остаётся лишь принять ваше приглашение.

Цинь Жуаню очень хотелось узнать, насколько велика разница между ними. Этот порыв заставил его на время отбросить прочие мысли.

Лу Юэ просиял, тут же снял с плеча футляр с жуанем и сказал:

— Благодарю, брат Бай. Раз уж вы, брат Бай, столь искусны, вы, конечно, слышали о сборнике пьес под названием «Слёзы Яньчжоу»?

Цинь Жуань кивнул в знак согласия.

«Слёзы Яньчжоу» — это цикл пьес для жуаня, передававшийся из поколения в поколение ещё с предыдущей династии. По преданию, его сочинила великая мастер жуаня Би Линэр. Судя по содержанию музыки, он делится на вступление — «Осенний дождь», первую часть — «Цвет воды», вторую — «Расписная лодка», третью — «Разлука», четвёртую — «Ожидание возвращения», пятую — «Исчезновение», шестую — «Без дум», седьмую — «Разбитая душа», финал — «Без волн».

Это был очень печальный и скорбный цикл для жуаня. Технической сложности в нём было немного, но мелодия чрезвычайно нежная и трогательная. Цинь Жуань сам выучил сольную версию этого цикла, а с ансамблевой версией тоже проходил несколько раз.

— Это прекрасно, — Лу Юэ хлопнул в ладоши, лицо его сияло от радости. — Я всё ждал человека, который смог бы сыграть эту пьесу со мной. Однако в последнее время я пренебрегал тренировками, так что надеюсь, брат Бай меня поправит. Я буду играть вторую партию жуаня. Хорошо?

Цинь Жуань усмехнулся — не то улыбкой, не то гримасой — взял со стола «Красную бабочку» и легонько провёл медиатором по четырём струнам.

— Прошу.

Лу Юэ сел на другую подушку и достал из чехла очень изящную чжунжуань из зелёного сандала. Он тихо тронул струны, проверяя строй.

Однако ему вовсе не нужно было проверять несколько раз. Цинь Жуань не только уловил, что строй этого чжунжуаня безупречен, но и понял: его чистый, прозрачный до предела, невероятно красивый, глубокий и звонкий тембр был даже чище, чем у того чжунжуаня, на котором Лу Юэ прежде играл перед публикой.

— Брат Бай, не судите строго, — мягко улыбнулся Лу Юэ, и пальцы левой руки привычно легли на лады второй партии.

Цинь Жуань молчал, затем его левая рука тоже встала на нужные позиции.

Сейчас у него не должно быть ни единой лишней мысли.

Совместная игра (часть 3)

Скорбный ролл — точно жемчуг и яшма. Когда Цинь Жуань делал вибрато, он представлял себе неясные осенние дожди и тоску на реке.

Мелкие круги ряби распускались, словно весенние цветы. Кто с зонтом, кто накинув плащ, кто в соломенной шляпе — прохожие расходились в разные стороны.

Пожелтевший лист, кружась, падал в воду, сливаясь с осенней рекой. Дождь намочил землю и намочил сердце разлучающихся.

И когда Цинь Жуань остановил ролл, вовремя зазвучала мелодия второй партии жуаня.

Лу Юэ вложил в музыку тонкие изменения настроения. Правая рука, державшая медиатор, была на редкость твёрдой — ни одной лишней или пропущенной ноты.

В его игре перед слушателем постепенно разворачивалась изящная, нежная картина.

До расставания было ещё далеко. Влюблённые в лодке прижимались друг к другу под дождём; в безупречном исполнении флажолетов ярко проступала тоска и привязанность.

Осенний дождь над рекой был бескраен; пейзаж у носа лодки перекликался с бескрайними дымчатыми волнами меж небом и землёй, придавая ещё больше туманной красоты.

Цинь Жуань слушал, совершенно поглощённый. Левая рука нажала на позицию цзяо, и он легонько провёл глиссандо, вступая вместе с Лу Юэ в следующий отрывок.

Неизвестно с каких пор вокруг музыкальной комнаты собрались люди, пришедшие послушать их дуэт. Тут были и студенты, и преподаватели — кто вытягивал шею, чтобы разглядеть, кто играет, кто останавливался вслушаться, изредка тихо вздыхая.

Но оба внутри комнаты уже погрузились в музыку и словно не замечали прихода других.

Когда Цинь Жуань правой рукой делал ролл медиатором, средний палец левой руки перебирал открытую струну третьей струны — правая рука при этом оставалась устойчивой. Он уже играл эту пьесу в ансамбле с другими студентами в Управлении музыки, поэтому, конечно, не допустил бы грубой ошибки. Хотя он впервые играл вместе с Лу Юэ, незаметно между ними возникла слаженность — то нарастание, то затишье звучали в самый раз.

Однако струна на жуане Лу Юэ лопнула, когда он играл арпеджио. Оборванная струна отскочила.

У входа разочарование отразилось на лицах, кое-кто, бормоча, ушёл.

— Я забыл заранее проверить струны — моя вина, — с горькой улыбкой сказал Лу Юэ, опуская жуань. Он достал платок и вытер пальцы. — Не вините меня, брат Бай.

Цинь Жуань смотрел, как тот стирает кровь, выступившую от пореза лопнувшей струной, и слегка покачал головой:

— Господин Лу слишком строги к себе. Ваше понимание этой пьесы по-своему замечательно — я получил урок.

Лу Юэ мягко улыбнулся и спросил:

— Есть ли у брата Бая сегодня свободное время пойти со мной в Павильон Объятия Луны и вместе обсудить музыку? Я раньше не знал, что вы столь искусны — сегодня я прозрел.

Все были потрясены. Те студенты, что обычно при каждом удобном случае насмехались над Цинь Жуанем, теперь переглядывались, разинув рты, не в силах вымолвить ни слова.

Цинь Жуань помолчал несколько мгновений. Он ценил мастерство Лу Юэ, но в душе не имел намерения сближаться с ним.

— Благодарю, господин Лу. Но я не могу пойти. Когда господин Лу сменит струны, я ещё попрошу вас указать мне на ошибки.

— Эй, ты что, не знаешь чести? — закричал кто-то у входа. — Господин Лу так тебя хвалит, а ты как бездыханный червяк!

Несколько студенток-музыканток тоже бросили на Цинь Жуаня презрительные взгляды, словно он сделал что-то непростительно неблагодарное.

— Это моё дело, — холодно ответил Цинь Жуань и, не обращая ни на кого внимания, убрал «Красную бабочку» в футляр.

Лу Юэ вздохнул:

— Раз у брата Бая нет времени для меня, я откланяюсь. Загляну в другой раз. Прошу прощения за беспокойство.

Он убрал зелёный сандаловый жуань, потом, словно вспомнив что-то, достал из футляра свиток с нотами.

— Слышал, брат Бай в последнее время учит «Мысли о струнах». У меня есть ещё один вариант этой пьесы — я сам внёс кое-какие изменения. Если не побрезгуете, можете взять посмотреть.

Цинь Жуань был несколько удивлён, что Лу Юэ так запросто отдаёт ему свою коллекционную партитуру. Он не удержался от соблазна и взял свиток обеими руками, заметив, что ноты уже изрядно потрёпаны, а на обложке — следы чернил, будто случайно капнули.

— Спасибо, — Цинь Жуань слегка кивнул ему. — Я верну вам их в целости.

Экзамен (часть 1)

Последние два дня Цинь Жуань всё размышлял над «Пьяной луной» — пьесой, которую собирался показать на экзамене в Управлении музыки — и правил её, так что пока не успел как следует изучить другой вариант «Мыслей о струнах».

Сейчас не было необходимости усердно трудиться над пьесой, которую многие смогут сыграть. Техника, конечно, важна, но нужно играть те мелодии, что способны тронуть сердце.

Однако, как бы серьёзно Цинь Жуань ни корпел над нотами, он заметил одну странность, отличавшуюся от прежних дней. Служанка Юй Хэ в эти дни стала чаще заходить к нему в комнату — то принести чай и сладости, то прибраться. Он уже говорил ей, что не нужно быть такой старательной, он сам уберётся, но стоило ему ненадолго выйти, как по возвращении он обязательно заставал Юй Хэ, тщательно собирающую посуду и наливающую свежий чай.

— Третий господин в последнее время трудится больше обычного, поэтому я должна как следует исполнять свои обязанности, — она показала ему язык и улыбнулась. — К тому же, это распоряжение госпожи. Если у меня что-то будет не так, госпожа непременно прогонит меня.

Цинь Жуаню ничего не оставалось, как оставить попытки спорить с ней и снова погрузиться в размышления над тем, что нужно изменить в «Пьяной луне». Ему всё казалось, что переходы между некоторыми фразами и финал звучат не совсем удачно.

Юй Хэ очень тщательно прибрала каждый уголок комнаты, после чего, прикрыв за собой дверь, ушла.

Цинь Жуань, сидевший за письменным столом, долго размышлял и наконец приписал в финале партитуры глиссандо от чжи к юй. Стоит заметить, что его способ записи нот отличался от того, которому учили в Управлении музыки — он записывал так, чтобы было понятно только ему самому, разделяя на несколько строк. Если бы кто-то другой взял его партитуру, ему вряд ли удалось бы сразу постичь все её тайны.

После того как он исправил ещё одну, казавшуюся лишней, музыкальную фразу, Цинь Жуань расслабил брови, закрыл ноты и убрал их в футляр для жуаня. Сделав всё это, он поднялся, вышел из комнаты и на солнечном свете потянулся, разминая затекшее тело.

Фигура у него была стройная и соразмерная, не такая крепкая, как у Бай Цицзуна или Бай Юаня — в сравнении со многими юношами, занимавшимися боевыми искусствами, он, конечно, казался более хрупким. К тому же кожа у него была бледная, черты лица изящные и тонкие, чёрные волосы длинные и мягкие — многие в шутку называли его «третьей барышней из семьи Бай».

Цинь Жуань отдыхал за каменным столом под деревом. Он, конечно, знал, что нужно продолжать оттачивать пьесу, но сейчас не мог собраться с духом.

Стоило ему вспомнить, что вдохновение для «Пьяной луны» пришло от детской песенки, которую он часто пел много лет назад, как он снова думал о Хун Юэ. Это стало наваждением.

Если бы она дожила до его возраста, то была бы уже помолвлена с кем-то по душе и с радостью ждала бы замужества.

И зачем его дядя бросил его в Цинъюньчэне? Потому что на один рот прибавилось бы еды? Или потому что дядя, в душе, его ненавидел и не хотел видеть?

В душе стало неспокойно.

— Третий господин, — Юй Хэ подошла с двумя чашками свежего чая, поставив поднос на каменный стол во дворе. — Это я заварила чай, выпейте скорее.

— Благодарю за труды, — ответил Цинь Жуань. — И вы тоже идите отдыхать, больше я вас не побеспокою.

Юй Хэ улыбнулась, присела в реверансе и, повернувшись, ушла.

Цинь Жуань поднялся, подошёл к столу и сел. Он легонько подул на пар от чая, но вдруг, повинуясь внезапному импульсу, обернулся и взглянул на Юй Хэ.

Та снова остановилась у его двери, и только потом ушла.

Что же она задумала? Неужели… это связано с его партитурой? Но зачем ей эта партитура?

Неужели…

От этих мыслей Цинь Жуань напрягся. Он даже забыл выпить чай, широкими шагами вернулся в комнату, плотно закрыл дверь и больше никому не позволял входить и выходить.

Эта партитура касалась его собственного будущего и будущего семьи Бай — он не мог не быть осторожным.

Экзамен (часть 2)

Скоро настал день, когда Управление музыки отбирало участников для Юньиньхуэй.

Госпожа Бай ещё раньше заказала для Цинь Жуаня в портновской мастерской новую одежду. Цинь Жуань обычно предпочитал белый, серый и чёрный цвета, но сама госпожа Бай сочла эти три цвета слишком скучными и велела портному сшить цельную длинную одежду нежно-розового цвета, на подоле которой была искусно вышита серебряными, нежно-розовыми и чёрными шёлковыми нитями ветка сливы в снегу.

В душе Цинь Жуань всё же немного волновался. Рассеянно надев новую одежду, он аккуратно причесал длинные волосы, взглянул в зеркало — всё в порядке — и раскрыл футляр, чтобы настроить струны.

Госпожа Бай, Бай Цицзун и Бай Юань пожелали ему удачи на экзамене. Как выразился старший брат: «Пусть эти ничтожества из Управления музыки, которые смотрят на людей свысока, наконец-то откроют глаза».

Цинь Жуань сначала тщательно осмотрел «Красную бабочку»: головку, колки, верхний порожек, лады, струны, деку, обечайку, а также подставку и струнодержатель — убедившись, что всё в порядке, он приступил к настройке.

Юй Хэ во дворе училась вышивать у старой няни. Увидев выходящего Цинь Жуаня, она улыбнулась ему:

— Желаю третьему господину сразу одержать победу.

В Управлении Жуань-музыки собралось море народу. Все студенты были в новой форме, бодры духом и, взвалив за спину свои инструменты, толпились у Пруда Омовения Сердца.

Цинь Жуань снова продумал свою пьесу. На поворотах мелодии его вдруг осенило.

Кто-то легонько хлопнул его по плечу. Судя по реакции студентов вокруг — подошёл Лу Юэ.

Цинь Жуань обернулся, встретился взглядом с господином Лу, слегка улыбнулся и кивнул:

— Господин Лу.

Сегодня стиль Лу Юэ сильно отличался от обычного. Обычно он носил яркие наряды всех цветов, а сегодня на нём был почти белый, бледно-голубой холщовый халат, чёрные волосы убраны в пучок — вот он, крайне элегантный и красивый, с лёгкой улыбкой, отчего студенты по сторонам то и дело оборачивались.

— Сегодня у брата Бая прекрасный вид — настоящий благородный муж со снежной сливой. Не просматривали ли вы «Мысли о струнах», что я вам дал?

Цинь Жуань горько усмехнулся:

— Столько дел сегодня, так что почти и не заглядывал. Однако этот ваш вариант «Мыслей о струнах» действительно сильно отличается по настроению от того, который я обычно играю. Уже по одному вступлению видно разницу в уровне. Благодарю господина Лу за щедрую ссуду.

Лу Юэ мягко улыбнулся:

— Я же подарил вам эту партитуру, стоит ли снова упоминать «ссуду»? Я сам сделал ещё несколько копий про запас, брат Бай, не нужно говорить так, будто мы чужие.

Как раз в этот момент один человек, неся за спиной дажуань, с важным видом растолкал нескольких загородивших дорогу студентов и вышел из коридора. Увидев Лу Юэ, он издал странный смешок.

— Ого, павлин, ты когда успел повыщипать себе все хвостовые перья? Но я тебе скажу: в каком бы виде ты ни был, от тебя всё равно тошнит. Советую тебе не выпендриваться, а то как-нибудь из твоей задницы хвост хорька вылезет — позор будет.

Этот господин был, конечно, старшим сыном семьи Ван, тем самым гулякой, который даже преподавателей ни в грош не ставил — Ван Сы. Его слова вызвали новую волну брани, но стоило ему грозно зыркнуть, как те, кто, казалось, заступался за Лу Юэ, могли лишь бормотать себе под нос. В конце концов, Ван Сы умел и подраться — никто не хотел получить ни за что ни про что.

Лу Юэ, однако, словно и не заметил насмешек Ван Сы — сложил руки и поклонился ему:

— Давно не виделись, брат Ван. Вы всё так же величественны.

— Заткнись! — грубо оборвал Ван Сы. — Не думай, что если городишь чушь как поэт, то сможешь изобразить дракона и феникса. Клоп остаётся клопом — никогда не избавится от привычки кусать и сосать кровь там, где никто не видит!

Он покосился на Цинь Жуаня, стоявшего рядом с Лу Юэ, — похоже, уже предвидел, что они пересеклись, — и взгляд его стал мрачным.

— Ц-ц-ц, маленькая барышня из семьи Бай сегодня ещё прелестнее стала. Помню, я говорил тебе: не связывайся с этим павлином по фамилии Лу. Не слушаешь — ну, значит, ничего не поделаешь. Только чтобы я больше тебя с твоим хозяином не видел. Прочь с дороги.

Он грубо оттолкнул Лу Юэ и Цинь Жуаня и крупными шагами направился к Пруду Омовения Сердца, напевая мотив, которого они никогда раньше не слышали.

Экзамен (часть 3)

Цинь Жуань пошатнулся от толчка. Выровнявшись, он слегка поправил футляр за спиной.

— Брат Ван с детства такой, — легонько вздохнул Лу Юэ. — Сколько я ни уговаривал его — бесполезно. Брат Бай, не принимайте близко к сердцу.

Цинь Жуань покачал головой, молча.

Он как раз придумал место в «Пьяной луне», которое могло бы стать изюминкой. Но после того, как Ван Сы всё испортил, ему показалось, что это изменение стало слишком резким — уже не таким естественным, как прежде.

— Этот Ван Сы и впрямь наглый, отвратительный, — затараторили несколько девушек, которые обычно постоянно крутились вокруг Лу Юэ, подходя ближе. — И чего управляющий до сих пор держит его? — Одна из них, с цветочной росписью на лбу, с беспокойством спросила: — Господин Лу, вы не ушиблись?

Цинь Жуань незаметно отступил от Лу Юэ и отошёл в безлюдный угол. Слушая птичье щебетание на крыше, он впал в задумчивость.

Перед уходом из дома семьи Бай к нему заходила Чжан Ин. В её ободрении был и другой смысл: зачем переживать из-за Юньиньхуэй? Рано или поздно перед тобой откроется другой путь — даже если сегодня не добьёшься славы, не стоит мучить себя.

Но он не мог быть столь беззаботен и не смел.

Большинство людей в этом мире видят только «плод» в связке «причина — плод». И сам он теперь один из них.

http://tl.rulate.ru/book/202221/23765933