Готовый перевод When Spring Melts Under Her Blade: The Melody of Clouds / Весна тает под её клинком — история о встрече двух судеб: Глава 1

Глава 1. Падающие цветы (часть 1)

Когда Цинь Муюнь выплеснул воду за ворота, он как раз увидел, что роскошная карета снова пронеслась по этой улице.

Вскоре шум стих.

Он взглянул на пустой таз в руке, покачал головой, закрыл ворота и вернулся в дом.

Стояла глубокая осень, листья во дворе мела не вымести.

Из главной комнаты донесся тихий зов.

Живот Цинь Мулин уже был очень большим, но она всё ещё болела. Если бы не заботы брата, её ребёнок от того мужчины уже встретился бы с Янь-ваном.

— Брат, — бледнолицая женщина горько улыбнулась ворвавшемуся в дом молодому человеку. — Я… кажется, рожаю.

…

Восемь лет спустя.

…

Цинь Жуань сидел во дворе, лепил глиняных человечков и скучающе загибал пальцы, считая время, за которое дядя обменяет добычу на муку. Он напевал детскую песенку, которую знал с малых лет наизусть.

«Водица светла, луна кругла, у моста девушка домой пришла. Пташки летят, горы горды, на западе реки парни хоть куда.»

— Ты эту песню уже тысячу раз спел, не надоело?

Соседская девочка, высунув голову, перевесилась через стену и залилась смехом.

Цинь Жуань поманил её пальцем.

— Будешь?

Двое невысоких детей уселись вместе и налепили кучу глиняных кукол, которые взрослые называли «безделушками».

Хун Юэ растёрла перепачканные глиной руки.

— Ажуань, вчера тётя меня одной песенке научила.

Она оживлённо потянула Цинь Жуаня за рукав.

Цинь Жуань не обращал внимания, что её грязные руки пачкают его одежду, и заинтересованно спросил:

— Что за песня? Спой?

Хун Юэ хихикнула:

— Не спою. Тётя сказала, что девушкам нельзя петь эту песню мужчинам — плохая примета.

Цинь Жуань расхохотался, поддразнивая её:

— Я ещё не взрослый, не считаюсь мужчиной, так что и приметы плохой не будет. Спой, не убудет же.

Хун Юэ покраснела и наотрез отказалась.

— Если так не хочешь, может, просто не выучила? — улыбнулся Цинь Жуань.

Словно угадав её тайну, Хун Юэ обиженно надула губы и встала.

— Я только два куплета выучила. Песня длинная, мне ещё учить и учить. Если хочешь послушать, я спою первые два.

Она прочистила горло.

«Воды и облака чисты, красавица ждёт. Не спрашивай о былом, не думай о возвращении.»

Цинь Жуань слушал и в такт хлопал в ладоши.

Цинь Жуань и Хун Юэ — один внимательно слушал, другая старательно пела, — и никто из них не думал, что «плохая примета» сбудется так скоро.

В ту же ночь тётя Хун Юэ совершила безумный поступок.

Пожар полыхнул так, что полнеба залилось красным.

Спящая Хун Юэ больше не проснулась.

Люди в деревне так и не смогли её спасти.

Когда огонь потушили, Цинь Муюнь не позволил Цинь Жуаню прикасаться к обгоревшему телу. Вместе с деревенским мастером они сколотили для Хун Юэ маленький гробик, чтобы она удобно лежала внутри.

В лесу появилась ещё одна маленькая могила. А женщина, жестоко убившая Хун Юэ, исчезла бесследно. Её проклинали все в деревне.

— Снег… Зачем она так сделала?

Слушая лёгкий шум ветра, Цинь Жуань положил на могилу пару глиняных человечков и тарелку фруктов, хрипло спросил дядю.

Цинь Муюнь вздохнул.

— Ажуань, никогда не ищи ответа на этот вопрос.

Он зажёг благовония на могиле. Тонкие белые струйки поднялись в воздух.

Цинь Жуань хоть и не согласился, но хорошо знал железный характер дяди. Если он не хочет говорить, никто не вытянет из него ни слова.

— Ажуань, я отведу тебя туда, где ты должен побывать.

Глава 2. Падающие цветы (часть 2)

Цинъюньчэн находился в центре Государства Ли, торговля процветала, дороги были удобны, и жизнь горожан можно было назвать приятной.

328 год правления Яньхуа, конец третьего месяца.

Приближался день рождения наследного принца, вся страна готовилась праздновать. По обеим сторонам улиц развесили цветные колокольчики и золотые вышитые флаги. Не говоря уже о высоких зданиях, где музыка не смолкала всю ночь, даже в обычных домах часто слышались звуки флейт и цитр.

А залы боевых искусств и окраины города стали постоянным местом для многих изучающих боевые искусства. Звуки скрещивающегося оружия заглушали городскую музыку.

Каждый год на день рождения наследного принца в каждом крупном городе устанавливали два помоста: один для боевых искусств, другой для музыки, чтобы отобрать лучших воинов и юных музыкантов. Этот праздник назывался «Юньиньхуэй». Участники боевых состязаний могли быть любого происхождения, достаточно обладать выдающимися навыками. В музыке же было иначе: участвовать в городском туре могли только ученики городского Музыкального управления, и всего три места, которые отбирал глава управления.

На двух помостах тот, кто превосходил других и занимал первое место, не только получал награду для семьи, но и приглашался на новогодний государственный банкет — огромная честь. Поэтому каждый год ученики из Музыкального управления дрались за право участия, а на арене люди оставались инвалидами.

А Цинь Жуаню, которому только в первый день девятого месяца этого года должно было исполниться пятнадцать, сейчас пил чай и любовался цветами во дворе Музыкального управления. На каменном столике в беседке лежала его чжунжуань из красного палисандра.

Его талант в музыке был очевиден для всех. С тех пор как его дядя Цинь Муюнь прямо отправил его в семью Бай в Цинъюньчэн, бросив на прощание: «Я виноват перед твоей матерью и перед тобой», Цинь Жуань больше никогда не видел дядю. Желание увидеть его снова стало несбыточной мечтой.

День за днём, месяц за месяцем ожидание превратилось в опавшие цветы, превратившиеся в грязь, и надежды больше не было.

И сердце Цинь Жуаня постепенно превратилось в наполовину запертую железную дверь. Он редко улыбался, не любил общаться с другими учениками Музыкального управления и не участвовал ни в каких мероприятиях, кроме совместной игры.

Но самые строгие учителя во дворе считали, что у мальчика действительно хороший талант, он старателен, и со временем обязательно станет выдающимся исполнителем на жуане.

Многие ученики не любили Цинь Жуаня. Потому что он был необщительным, тем самым «чудаком, который не разговаривает с другими и не должен здесь находиться».

А Цинь Жуань не нуждался в чужой любви. Удовольствие, которое он получал от игры на жуане, было гораздо больше, чем от разговоров с другими.

Поставив маленькую чашку на поднос, Цинь Жуань снова взял в руки чжунжуань. Правой рукой он взял медиатор и провёл по четырём струнам, которые, как и он сам, оживали только во время игры.

Пальцы левой руки нажали на лады, медиатор правой руки мягко зазвенел.

Звуки юй и цзяо сплелись в ощущение нежного весеннего ветерка, касающегося щёк. Для Цинь Жуаня в этот момент в мире не существовало ничего, кроме красной жуани в его объятиях и играемой мелодии, и никаких других людей.

Первая часть «Думы о струнах» была изысканно прекрасна. Слушатель мог представить журчание ручья, цветы, распускающиеся в горном дворе.

В исполнении Цинь Жуаня первая часть «Думы о струнах» обрела даже ту жизненную силу, которой, казалось, не было у него самого. Чёткие одиночные ноты, длинный перебор, словно вода, иволга нежно поёт, весна заполняет мир.

Последние звуки затихли.

Чья-то рука мягко коснулась плеча Цинь Жуаня.

— Расслабься.

Цинь Жуань немного ослабил запястье.

Когда он закончил играть первую часть, его учитель сел напротив и довольно улыбнулся.

— Неплохо. С твоим нынешним уровнем ты вполне можешь состязаться с несколькими молодыми исполнителями в Музыкальном управлении. Но чтобы участвовать в этом году в Юньиньхуэй, тебе нужно хорошо подготовиться и сначала пройти отбор управления.

Цинь Жуань положил жуань, молча поклонился учителю, соглашаясь с его словами.

— Отдохни хорошенько, не переусердствуй — испортишь руки. Вечером приходи в класс, я научу тебя следующей части, — сказал учитель и встал, уходя.

Цинь Жуань тоже встал, провожая взглядом.

Соседние взгляды недобро уставились на него.

— Кто он такой? Пусть сначала одолеет первого исполнителя на жуане — господина Лу Юэ. С ним у него и шанса нет показаться на сцене.

— Верно, он выучил только одну часть, а уже так выпендривается. Слишком много о себе возомнил.

— А что, парень симпатичный, черты лица чёткие. Если бы он надел женскую одежду, был бы красив, хи-хи-хи.

Из-за стены донёсся смех.

Но Цинь Жуань словно совсем не слышал, спокойно убрал чжунжуань в чехол, вымыл использованную чайную посуду водой с мылом.

— Спорим на три ляна серебра, что этот тип ни за что не победит господина Лу!

— Не нужно спорить. Господин Лу, не особо напрягаясь, за пять дней выучил две большие пьесы «Дума о струнах» и «Нишан» и играет их отлично. А этот почти за неделю только первую часть «Думы» осилил. Как он может занять первое место?

Но как бы они ни пытались разозлить Цинь Жуаня, он оставался невозмутимым, словно не видел и не слышал их.

Он повесил жуань из красного палисандра за спину и покинул двор.

Глава 3. Падающие цветы (часть 3)

Семья Бай была среднего достатка, эта чжунжуань обошлась главе семьи более чем в двадцать лянов серебра. Как говорила госпожа Бай, купили себе обузу.

Теперь юноша по имени Бай Циньжуань был тем, кого госпожа Бай в семье растила с наибольшим старанием как исполнителя на жуане и сяне. Её собственные два сына были помешаны на боевых искусствах и не были способны превзойти других через музыку. А нынешний правитель Государства Ли придавал большое значение как ритуальной, так и народной музыке, даже поднял то, что многие считали лишь развлечением — «музыку» — на один уровень с «культурой» и «боевыми искусствами». Если преуспеть в этой области, жизнь семьи Бай выйдет из нынешней серости.

Для Цинь Жуаня же не было других желаний: лишь бы было где укрыться от ветра и дождя, место, которое он мог бы считать «домом». А то, что госпожа Бай отправила его учиться игре на жуане, было как раз тем, о чём он мечтал. Но не ради семьи Бай, а ради себя самого.

Длинные тонкие пальцы держали платок, тщательно протирая корпус жуани.

Цинь Жуань снова вспомнил, как несколько дней назад Лу Юэ на глазах у всех, полных зависти, целиком сыграл «Думу о струнах». Но его интересовало не то, как Лу Юэ завидуют и хвалят, а сама музыка, которую тот играл.

Звук был чистым, круглым, без единого изъяна.

Те люди во дворе были правы: разрыв между ним и Лу Юэ был очевиден.

Он раскрыл свою партитуру «Опьянение луной».

Сложность этой пьесы была меньше, чем у «Думы о струнах», мелодия мягче. Пальцы левой руки легли на лад ноты цзяо, медиатор в правой руке легко тронул вторую струну.

Вдруг постучали в дверь.

— Третий! Чжан Сао принесла нам пирожных! Выходи сначала поешь!

Это был зычный голос его старшего брата.

Цинь Жуань отозвался.В его голове сейчас были посторонние мысли, небольшой отдых не помешает потренироваться. Заботливо убрав красную жуань, он толкнул дверь и вышел.

Бай Цицзун и Бай Юань уже сидели во дворе вместе с госпожой Бай. За столом было ещё двое.

Цинь Жуань поклонился им обеим.

— Чжан Сао, госпожа Ин.

Чжан Ин посмотрела на Цинь Жуаня и улыбнулась:

— Ажуань, попробуй цветочные лепёшки, которые я научилась делать у мамы.

Госпожа Бай взглянула на Чжан Ин, потом на Чжан Сао и улыбнулась.

— Чжан Сао, Ин становится всё красивее, и руки у неё такие умелые. На всей улице только ваша дочь выделяется. Цзун, налей чай Чжан Сао и Ин!

Чайник стоял прямо перед Цинь Жуанем. Он сказал: «Я налью» и наполнил чашки всех присутствующих ароматным чаем.

Чжан Ин посмотрела на длинные пальцы Цинь Жуаня с мозолями и спросила:

— Ажуань, ты каждый день так долго играешь на жуане? Наверное, в этот раз на Юньиньхуэй победа у тебя в кармане?

Рядом Бай Цицзун простодушно усмехнулся:

— Мой младший брат, когда занимается, часто забывает поесть. Мы со вторым по сравнению с ним лентяи. Не зря говорят: «Небо вознаграждает усердие». Если он не займёт первое место, я съем вон тот каменный столб в углу.

Все засмеялись. Цинь Жуань тоже спокойно усмехнулся. Он видел, что все съели сладости, взял с тарелки маленькую цветочную лепёшку и медленно прожевал.

— Старший брат и второй брат тоже достигли совершенства в своём искусстве. У каждого свои сильные стороны, не стоит принижать себя.

Он отпил глоток чая.

Госпожа Бай вздохнула.

— Жуань, с тех пор как я отправила тебя в Музыкальное управление, тебе пришлось нелегко. Независимо от того, займёшь ты первое место на Юньиньхуэй или нет, не загоняй себя.

Цинь Жуань кивнул, опустив глаза.

— Спасибо за заботу, матушка. Я запомнил.

Один лепесток упал в его чашку.

Чжан Сао рядом похвалила:

— Ажуань такой послушный, да ещё играет на жуане. Тебе, мать, повезло. Видно, когда ты его приютила, так судьбе было угодно.

Цинь Жуань выплеснул упавший лепесток из чашки под дерево. Он встал и снова наполнил все чашки.

Глава 4. Падающие цветы (часть 4)

В тот день после полудня Цинь Жуань по просьбе приёмной матери сыграл для обеих семей — Бай и Чжан.

Несколько дней назад он сам сочинил пьесу «Опьянение луной». В технике игры он использовал много скользящих звуков и переборов, мелодия была извилистой, протяжной, трогательной, очень нежной.

А мягкая, тягучая выразительность пьесы радовала тело и душу слушателей. Все слушатели опьянели, словно попали в обитель бессмертных, забыв о времени.

Последний обертон шан затих.

Цинь Жуань прижимал к себе сокровище, но мысли его были не здесь. Он вернулся много-много лет назад, в тот день, когда солнце светило ещё так хорошо.

То маленькое красное личико…

Он вдруг вздрогнул.

В этом мире… действительно есть хорошие и плохие приметы.

В этот момент над головой раздался звонкий крик птицы.

Люди, собравшиеся во дворе, закричали и захлопали. Чжан Ин, крича «Браво», смотрела на Цинь Жуаня своими ясными чёрными глазами, улыбаясь ярко.

— Третий брат Бай, ты так хорошо играешь на жуане! Что это за пьеса? Очень красиво!

Цинь Жуань тщательно протирал платком свою чжунжуань, которую назвал «Красная бабочка».

— Не знаю. Эту пьесу не учитель научил, я сам сочинил.

Послышались удивлённые возгласы. Цинь Жуаню было всё равно, верят они или нет. Он никогда не привык зацикливаться на таких вещах.

Бай Юань покосился на Цинь Жуаня и неожиданно бросил:

— Третий становится всё умелее. Советую тебе ближайшие дни не общаться с другими в Музыкальном управлении. Уходи пораньше, возвращайся пораньше. Сегодня твоё имя разнесётся, обязательно найдутся недоброжелатели, которые захотят позариться на твою пьесу.

— Опять ты кислые речи ведёшь, — сказал Бай Цицзун. — Если третий сейчас прославится, разве это плохо? Не болтай ерунды.

Бай Юань хлопнул по столу:

— Предосторожность никогда не помешает. Неужели ты этого не понимаешь? А ещё старший брат.

Видя, что братья снова ссорятся, госпожа Бай нетерпеливо постучала по столу.

— Всё делается для вашего же блага. Что спорить? Юань, помоги Цинь Сао приготовить обед, добавь две пары палочек.

Цинь Жуань, повесив жуань за спину, сказал всем, что пойдёт убирать инструмент, и направился в свою комнату.

Дома богачей, о которых говорили ученики Музыкального управления, были роскошны и великолепны, один краше другого. А двор и комнаты семьи Бай хоть и выглядели старомодно, но были изящны. Двор просторный и чистый, растения изысканные, прислуга работала честно — для него лучше места и не найти.

Первое место на Юньиньхуэй в этом году он, конечно, очень хотел получить, чтобы уменьшить свой долг перед семьёй Бай. Но сейчас главным препятствием был Лу Юэ. Ему нужно было заниматься ещё упорнее.

Когда Цинь Жуань вошёл в комнату, беспорядок, который он устроил, уже убрали. Бумага, тушь, струны и канифоль на столе были аккуратно сложены в коробки. Партитура лежала раскрытой на той же странице, где он смотрел.

Юй Хэ не было. Она была очень смышлёной девушкой и хорошо знала характер Цинь Жуаня: приходила убирать и приносить чай только в определённое время.

Цинь Жуань поставил «Красную бабочку» на мягкую подстилку рядом с местом. Он пролистал написанную партитуру, затем взял кисть, чтобы дописать в конце скользящие ноты и обертоны, которые добавил во время игры.

Но перед глазами снова возникла её улыбка.

— Ты эту песню уже столько раз пел, не надоело…

Кисть в итоге легла обратно на подставку.

Много лет неясные чувства Цинь Жуаня к Хун Юэ стали для него неразрешимым узлом.

Он был виноват перед ней.

Глава 5. Совместная игра (часть 1)

В тот вечер, выучив у мастера большой жуани, господина У, вторую и третью части «Думы о струнах», Цинь Жуань даже не зашёл домой, сразу же начал затворнически отрабатывать эту пьесу. До самого часа Хай, пока управление не начало закрываться и выгонять людей, он не ушёл.

Он хотел попросить учителя сразу выучить всю пьесу, но учитель отказался, сказав, что много — не значит хорошо.

На следующий день в полдень.

Цинь Жуань в самой дальней учебной комнате постепенно освоил технику этих двух частей «Думы о струнах».

Дверь комнаты внезапно распахнулась.

Один щегольски одетый, важного вида молодой господин развязно вошёл.

Это был Ван Сы, которого Цинь Жуань больше всего не выносил. Этот человек был учеником по большой жуани. Как говорится, имя соответствует характеру: он был из богатой семьи, дерзок и распущен до такой степени, что не считался даже с учителями, и постоянно придирался к прилежным ученикам. Два самых громких случая: он на глазах у многих бросил дохлую мышь прямо в чайник Лу Юэ, и его поймали, когда он пытался разбить инструмент Лу Юэ в учебной комнате. После строгого выговора и наказания главного управляющего он отмахнулся, заплатил штраф семье Лу и продолжал вести себя по-своему. К удивлению и разочарованию многих, его техника игры на большой жуани была выдающейся среди его коллег, так что главный управляющий хотел его исключить, но не мог решиться.

А самый необщительный и усердный Цинь Жуань, конечно, был одним из любимых его объектов для издевательств.

— Эй! Бай! Ты становишься всё противнее. Зачем ты каждый день долбишь эту дурацкую жуань?

Цинь Жуань уже убрал жуань. Он обернулся, посмотрел на вызывающее лицо и холодно сказал:

— Отстань.

Ван Сы посмотрел на Цинь Жуаня своими раскосыми глазами и прогнусавил:

— Видно, давно не били, смелости прибавилось. Что ж, я тебя проучу.

Цинь Жуань ничего не смыслил в боевых приёмах и, конечно, получил от Ван Сы тумаков.

http://tl.rulate.ru/book/202221/23765932