Готовый перевод From Prison Babysitter to Revenge: My Isekai Gone Wrong / Из тюремной няньки — в легенду: месть и преследовательницы: Глава 5

Акуя привыкла вставать рано из-за воспитания как королевская особа, а Кэлайэр — из-за аскетической жизни святой. Однако усталость от путешествия накопилась, и они проснулись немного позже обычного. В Лабиринте невозможно ложиться спать вовремя — это обычное дело, не говоря уже о необходимости сменного дежурства в опасных зонах.

Кэлайэр знала, что из четырёх человек только вампир Дивэйкэтэ имела опыт «глубокого исследования» Лабиринта; обычно так называют пребывание в Лабиринте более двух циклов. На самом деле раньше всех обычно просыпался Лимитэ — ему нужно было вставать по делам, но Кэлайэр уже некоторое время ходила туда-сюда по второму этажу, делая вид, что только что встала, а дверь его комнаты всё не открывалась.

Её алые глаза опустились к полу, она задумчиво накручивала серебряные волосы. Святая всегда была бесстрастна. «Да и ладно. Он так устал за этот месяц, пусть отдохнёт подольше, верно?» — за этим бесстрастным лицом скрывалась именно такая мысль.

«Хорошо бы увидеть его спящим, но такого случая ещё не было. Даже этот вампир спит, а в Лабиринте кажется, будто Лимитэ вообще не нуждается во сне...»

Она тихо спустилась по лестнице, стараясь не шуметь, и вошла в гостиную, где наткнулась на Акую. Та с самого утра читала доску объявлений Гильдии — видимо, подыскивала заказы, чтобы успеть выплатить первый взнос долга. Было заметно, как серьёзно она относится к своей недавней «декларации независимости».

Кэлайэр знала Акую с детства и редко видела её такой серьёзной. Раньше Акуя то и дело поминала Императора Меча, говорила о долге королевской семьи, считала, что унаследовавшая Силу Императора обязана нести на себе будущее страны.

Теперь, оглядываясь назад, это казалось далёким прошлым. Акуе, к сожалению, не удалось унаследовать Силу Императора, и её детские мечты разбились. Кэлайэр никогда не заговаривала с Акуей об этом — боялась затрагивать эту больную тему.

Они обменялись приветствиями. Даже при хороших отношениях Кэлайэр считала необходимым соблюдать хотя бы минимум этикета, особенно с королевской особой.

Кэлайэр легла спать рано и не знала подробностей вчерашнего вечера. Любопытство взяло верх, и она спросила Акую о том, что произошло.

— Акуя, как у вас с Лимитэ всё прошло?

— ...Не напоминай мне о нём.

Лицо Акуи заметно омрачилось.

Просто какой-то мелкий дворецкий! Осмелился испытывать такие чувства к своей госпоже... Ладно, чёрт с ним.

Акуя скрестила руки на груди и сердито затараторила, как же Лимитэ никчёмный и бесхребетный. Что же между ними произошло?

— Что случилось-то?

— Он наотрез отказывается признать, что подделал герб!

— А если признается, его простят?

— Конечно, нет! Если другие узнают — смертная казнь!

— Тогда и странно было бы, если бы он признался.

Если признаться — верная смерть, так кто ж сознается? Ведь пока не убьют, есть шанс выжить.

— Но если бы он согласился признаться, я бы, может, и не отказалась его покрыть... Да уже поздно.

Кэлайэр встревожилась.

— Неужели ты собираешься донести на него? Он ведь подделал герб ради тебя! Иначе где бы он взял десять тысяч золотых?

— ... — Акуя подозрительно уставилась на Кэлайэр в одеянии монахини. — Чего это ты так всполошилась?

— А, ну... Мне кажется, это плохо. Он же пять лет работал на тебя дворецким! Неужели у тебя нет ни капли привязанности?.. А если даже и нет привязанности — он такой умелый! Бросать его вот так — невыгодно, наверное... и всё такое?

Кэлайэр крутила прядь серебряных волос, её алые глаза бегали, избегая взгляда Акуи.

— «И всё такое» что? И потом, где он умелый?! Если бы он был умелым, ему бы не пришлось подделывать герб. Он никчёмный дворецкий, даже готовит и то любит сыпать перец.

— Но ведь это Лимитэ без колебаний начал готовиться, когда узнал, что ты едешь в Мидеви на поиски священного меча, оставленного твоим отцом в каком-то Лабиринте! Мне кажется, он отлично подготовился за то короткое время, что было. И в Лабиринте — если бы не его знания, мы бы не добрались до Мидеви так быстро... И когда мы удирали от дракона — если бы он не отвлёк его, мы бы... Он всегда готов рисковать собой ради тебя. Разве это не по-рыцарски? — под конец голос Кэлайэр стал задумчивым.

Акуя понимала, что Кэлайэр так говорит из-за неуверенности в себе. Она считала себя недостаточно сильной как священнослужительница — в критический момент её благодатные молитвы всегда опаздывали, она сильно нервничала в опасных ситуациях, и к тому же у неё не хватало сил даже поднять прямой меч Акуи.

— Ладно-ладно! Это не твоя вина. Всё из-за этого придурка Лимитэ — он неправильно баффы наложил! Если бы не он, мы с Дивэйэр разобрались бы с тем драконом в один миг. Он и так уже был при смерти... Я знаю, ты добрая, Кэлайэр, но речь сейчас не о том, годен ли он как дворецкий, и не о том, хороший ли он человек.

Акуя раздражённо закатила глаза, слушая, как Кэлайэр перечисляет подвиги Лимитэ. Это же его прямые обязанности как дворецкого! Одного этого мало, совсем мало. Нужно, чтобы он проявил решимость — абсолютную решимость...

— А я думаю, Лимитэ хороший...

— М?

Кэлайэр вдруг поняла, что её заявление было опасным, и поспешила исправиться.

— Я имею в виду, как товарищ по приключениям он очень хорош. Видишь, он отличный маг. До Лимитэ я не встречала таких магов. Ты говоришь, он ошибся с усилением, но именно благодаря его усилению мы и смогли сбежать?

— Да нет же! Он с самого начала рассчитывал на побег! Мне нужны были атакующие баффы! К тому же у меня свои критерии. Я, конечно, знаю, что как дворецкий он неплох. Может, даже лучший из возможных... Скорее, именно потому, что я считала его неплохим, я и согласилась взять его с собой! Но просто дворецкого мало...

Акуя, конечно, не скажет, что это специально велела Нюйпучжан сообщить Лимитэ о своих планах. Она возлагала на него большие надежды. Ей казалось, что Лимитэ не такой, как те люди во дворце — ему всё равно, унаследовала она Силу Императора или нет.

— Я всё же считаю, что это дело можно замять. Не обязательно доносить на него. Да, подделка герба — тяжкое преступление, но можно ведь сделать скидку, раз уж не было никакого ущерба, — серьёзно сказала Кэлайэр.

Акуя знала, что Кэлайэр легко проникается сочувствием, но слышать от неё такой «лавирующий» на грани закона план было странно.

— Кэлайэр, что это ты всё время защищаешь Фэймитэ? — подозрительно спросила Акуя.

— Э-это мой долг как священнослужительницы! Он и мне очень помог, я не хочу оставаться у него в долгу.

— Хм, а по-моему, это просто кумовство. Священнослужителям такое не по чину, между прочим! Да и не собиралась я никуда на него доносить. Я сама член королевской семьи, я уже знаю об этом деле — кому мне докладывать? У меня и так есть полномочия решать его судьбу.

Акуя подпёрла подбородок с кислым видом. Её лазурные глаза смотрели в яркое окно — снаружи всё сияло, словно золотые пшеничные поля.

— Просто он отказывается признавать, подделывал ли он гербы в прошлом, и всё прикидывается дурачком! Меня это просто взбесило! И ещё «ваше высочество, ваше высочество» — как дурак.

— А, так вы в холодной войне? — Кэлайэр облегчённо вздохнула: она уж думала, Акуя куда злее.

— Никакая не холодная война. Этот человек вообще обо мне не думает. Он просто хочет получить власть и положение через меня.

Внезапно Акуя заговорила назидательно, и её серьёзный тон сбил Кэлайэр с толку.

— ...Почему ты так думаешь?

— А разве нет? Кха-кха-кха, дворецкий-мальчишка просто хочет заполучить тело принцессы? Я-то всё вижу.

Странный смех донёсся с лестницы. Неужели этот вампир уже проснулся? Или она вообще не спала? Кэлайэр нахмурилась — она поняла, что ссора между Акуей и Лимитэ не так проста.

Дивэйэр уже переоделась в мантию. Вчера, узнав о долге, они втроём договорились сегодня отправиться в Лабиринт, чтобы заработать немного денег.

— Эти заискивания слишком очевидны. Ты не жила при дворе, поэтому не видела такого Лимитэ, а я видела. Этот дворецкий явно считает себя «единственным» для принцессы.

Дивэйэр хитро усмехнулась. Её слова показались Кэлайэр странными.

— Что в этом плохого? Я считаю, что между людьми существуют разные связи, и восхищение — одна из самых прекрасных. Мне кажется, даже если Лимитэ испытывает к Акуе восхищение и проявляет его, это вполне естественно для живого человека.

Слова святой вызвали у вампира отвращение. Дивэйэр отмахнулась.

— Да вовсе нет! Если бы просто восхищение — ладно. Но использовать своё положение личного слуги, чтобы обманывать и вводить в заблуждение принцессу, — это что же такое?

— Что? Где ты это видела?

— На самом деле ещё до этой истории с королевским гербом я заприметила, что с дворецким что-то не так. Одно из заклинаний, которое он использовал, когда мы удирали от дракона, — «Священная пламенная защита Лудэвэйси». Молодой дворецкий чуть за двадцать ни за что не смог бы овладеть такой магией. Он наверняка украл и прочитал королевские магические книги.

Дивэйэр плела с ходу. Она могла врать, потому что знала: обе девушки не разбираются в столичных магах и не знают ни статуса Лимитэ при дворе, ни его положения как мага.

— У тебя есть доказательства?! — Кэлайэр не выдержала, вскочила и встала в позу перед ухмыляющейся вампиршей.

— Кха-кха-кха, я придворный маг. Если моё понимание магии не может служить доказательством, то я и не знаю, как ещё это доказать.

— ...

— А по-моему, он вовсе не принцессой восхищается. Он восхищается силой и властью. Раз госпожа Акуя не унаследовала Силу Императора, он решил, что у него появился «шанс». Какая подлая мысль!

— Всё не так! Ты просто судишь по себе! Лимитэ совсем не такой!

— А у тебя какие доказательства? Чутьё святой? Интуиция? Это тоже «суждение по себе», святая госпожа!

Вампир и святая стояли вплотную, лоб ко лбу, с такой силой напирая, будто хотели переломать друг другу шеи. Между ними словно проскакивали невидимые электрические искры.

— Хватит, Дивэйэр! И ты, Кэлайэр, тоже. Больше не обсуждаем это.

Тут вступилась Акуя. Она понимала: дело не в Лимитэ, эти две просто не ладят друг с другом.

В конце концов — одна маг-нежить, другая — святая Церкви.

Церковь всегда выступала против «прагматизма» Императора Меча, а такие, как Дивэйэр, кто доказывал свою ценность силой (да и вообще не люди), у Церкви не в чести.

— Ладушки, кха-кха-кха...

Этот вампир хихикала как курица. Кэлайэр проглотила эту оценку и повернулась к Акуе:

— Мне кажется, ты неправильно поняла Лимитэ. Здесь точно есть какие-то скрытые причины.

— Какие ещё неправильно поняла? Если бы его неправильно поняли, почему он не протестовал? Почему не попытался доказать свою невиновность? Он выбрал уйти — это уже доказывает его нечистую совесть.

— Что...?

Лазурные глаза Акуи иногда становились настолько холодными, что бросало в дрожь. Кэлайэр, не думая, хлопнула ладонью по столу, вскочила и побежала на второй этаж, к самой дальней комнате для прислуги. Она полностью утратила обычную выдержку, даже не постучав, ворвалась внутрь. Там было пусто — ни следа жизни.

На миг у Кэлайэр закружилась голова. Неужели вампир и Акуя сказали правду?

Действительно, у Лимитэ было довольно таинственное прошлое. Она знала его не так уж долго.

Сереброволосая святая ощутила крушение иллюзий. Считая вместе с прошлым полугодием, это уже второй раз.

— Я же говорила, он ушёл, — сказала Акуя всё тем же ровным тоном, будто ничего особенного не случилось, будто это обычное дело.

— Как ты можешь оставаться такой спокойной... — по крайней мере, со стороны Кэлайэр, гордая принцесса и всемогущий дворецкий казались историей, располагающей к фантазиям.

С тех пор как она увидела Лимитэ, её восхищала его беззаветная преданность. По сравнению с ним она была просто носителем святой метки... «случайно» ставшая святой благодаря тому, что её дедушка был архиепископом... Если все узнают, наверняка будут недовольны?

— Что тут печалиться? Вместо Лимитэ найдётся много желающих. Скоро на его место пришлют горничную и дворецкого. Будут готовить еду по вашему вкусу, да и горничная больше подходит нам. Лимитэ в конце концов мужчина, у него неизбежно появляются лишние мысли. Вы ведь тоже не хотите, чтобы вас донимали.

— Как можно! Каждый человек уникален. Разве те чувства и переживания, что вы пережили вместе, — фальшивка?

Кэлайэр знала, что её возражения нелогичны — это была её привычка. Только Лимитэ умел замечать эту фальшь.

— А что? Нет причин удерживать такого неверного и неправедного человека. Это было бы чересчур «свято». Я не обязана прощать за Бога всех, кто меня предал. Может, ты и способна прощать изменников? Но если бы я думала, как ты... я бы умерла, Кэлайэр.

Акуя стояла к ним спиной, делая вид, что спокойно сравнивает заказы в руках. Но Кэлайэр заметила, как мелко дрожат её плечи. Да — Акуя пострадала и разочаровалась больше всех.

— Акуя...

Но настоящая мысль Акуи была: «Посмотрим, сколько этот дурак протянет в Мидеви без меня!»

«Когда Группа горничных расследует дело с гербом, ты будешь на коленях умолять меня простить тебя, хе-хе... Посмотрим тогда, как ты будешь запираться, Фэймитэ!»

Акуя сжала заказ — руки её дрожали от возбуждения, и плечи тоже. Она уже предвкушала, как Лимитэ будет раскаиваться и просить пощады.

У неё не было причин наказывать почти идеального дворецкого. Единственное, за что можно было его пожурить, — это его обычная лень, но Нюйпучжан уже каждый день его за это отчитывала, и придираться по той же причине было бы нелепо.

Кто ж виноват, что он перешёл к ней от отца по прямой линии — попал в поле её зрения только когда ей исполнилось пятнадцать!

Не говоря уже об отце, с точки зрения двора Лимитэ Кэли'эр должен был в будущем служить первой Ваннюй — Абигайэр Лудэвэйси. Но это уже после смерти Императора Меча, ведь сейчас он его слуга.

Акуя знала, что истинное «право собственности» на Лимитэ не у неё. Она должна за то время, пока отец жив, успеть отобрать Лимитэ у сестры Абигайэр.

Это порождало другую проблему: если Лимитэ совершит серьёзную ошибку, его могут перевести ещё до того, как она успеет его наказать. Поэтому Акуя всячески старалась избегать такого исхода, но ей и не хотелось, чтобы Лимитэ вообще не ошибался.

А теперь, когда случилась такая «ошибка» такого уровня, при правильной обработке её можно назвать «удачей»! Ведь не зря говорят: «Твой кризис — мой шанс». Поэтому ей нужно было выглядеть очень рассерженной и расстроенной.

Ведь, ухватившись за этот случай, можно полностью завладеть Лимитэ, а потом и отрезать связи с дворцом будет не поздно.

Сейчас Акуя была готова бежать на рынок за «игрушками». Она глупо улыбалась, глядя на заказы, но этого не могли видеть те, кто стоял за её спиной.

И как раз в эту минуту раздался звонок. Дивэйэр открыла дверь, и в гостиную вошли двое — дворецкий и горничная.

— Здравствуйте. Королевское домохозяйство Ноф к вашим услугам.

Пожилой седовласый мужчина поклонился Дивэйэр, представляясь.

— Быстро же сменили, кха-кха... Как всегда, от такой эффективности мороз по коже.

— Информационная сеть Нюйпучжан сработала быстрее, чем я думал, — усмехнулась Дивэйэр.

Акуя же широко улыбнулась, сложила список заказов и встала, чтобы поприветствовать вошедших.

http://tl.rulate.ru/book/201848/24981092