Готовый перевод Courtyard Wars: Tropical System Rewrites the Rules / Двор раздора: система тропиков против завистников: Глава 12

— Сестрица, вы неправы. Старуха Глухая уже засвидетельствовала, что это она велела мне ночью нести кукурузную муку Цинь Хуайжу, — возмущенно сказал И Чжунхай.

— Именно, я тоже хотел задать вопрос старому И, но старуха Глухая вышла и заговорила, — поддержала его Тётя И.

— Я не верю! Сегодня вы обязаны возместить мне сто юаней, иначе не закончим! — взывала Госпожа Цзя.

— Я из добрых побуждений помогал вашей семье, а вы мне кусаете руку? Это как собака, что кусает Лу Дунбиня! Если так, то больше я никогда не помогу семье Цзя и скажу всем, чтобы тоже не помогали вам!

И Чжунхай прекрасно знал, что Госпожа Цзя не отступит, и даже если старуха Глухая даст показания, это не поможет. Он вспомнил, как в прошлый раз Бан Гэн был у Ша Чжу и его палец откусила змея, а Госпожа Цзя беспринципно вымогала у Ша Чжу двести юаней. Поэтому он был готов и намеренно использовал помощь как рычаг давления на Госпожу Цзя, чтобы посмотреть, осмелится ли она и дальше вести себя так нагло.

— И Чжунхай, не притворяйся здесь хорошим человеком! Не думай, что раз старуха Глухая вышла и сказала пару слов, это дело закрыто?

— Твои извилистые мысли мне не ясны? Ты просто видишь, что мой Дунсюй нездоров, и хочешь воспользоваться моментом, чтобы получить выгоду?

И Чжунхай, услышав такие слова, потемнел лицом, словно дно котла: — Сестрица, твои слова слишком уж неприятны?

— Мне неприятно? Тебе не стыдно беспокоиться о моей невестке посреди ночи, а мне нельзя сказать пару слов?

— Сестрица, не заходи слишком далеко, когда старуха придёт, тебе будет неудобно, — подошла и попыталась уговорить Тётя И.

— Пусть приходит, разве я её боюсь? Она же бездетная.

Кто бы мог подумать, что как только эти слова слетели с её губ, Ша Чжу, поддерживая старуху Глухую, вошёл.

Семидесятилетняя старуха Глухая была в добром здравии, ходила довольно уверенно, трость в её руке лишь изредка касалась земли.

— Ты кого назвала бездетной?

Госпожа Цзя обернулась и вздрогнула от испуга.

— Старушка, я… я не про вас, я ошиблась! — она поспешно улыбнулась.

— Ошиблась? Ты думаешь, я глухая? Я всё чётко слышала!

— Нет, вы действительно неправильно поняли…

— Зачем ты пришла сюда, к первому дяде? Разве ты пришла извиняться?

— За что извиняться? Старушка, посреди ночи, даже если И Чжунхай хотел отправить кукурузную муку, ему не следовало лезть в тёмный подвал!

— Что? Ты думаешь, я, старая женщина, его покрываю?

— Я не это имела в виду.

— И Чжунхай прервал: — Старушка, эта Госпожа Цзя неблагодарна и требует от меня сто юаней.

Ша Чжу тоже не мог этого вынести: — Тётя Чжан, это распоряжение старушки, первый дядя действовал по её указанию. Вы неблагодарны и ещё нападаете, это неправильно, верно?

Старуха Глухая, услышав это, пришла в ещё больший гнев: — У тебя в глазах только деньги? Получив чужую помощь, не испытываешь благодарности, ещё и ведёшь себя как негодяй? Если сегодня я тебя не проучу, то правила этого двора будут нарушены!

С этими словами она подняла трость и ударила Госпожу Цзя.

Госпожа Цзя увернулась, отступая назад, и плюхнулась на землю, начиная кататься и кричать: — Старуха бьёт людей! Старуха бьёт людей!

Этот крик привлёк всех жителей сыхэюаня.

— Ты, проклятая девка, ещё смеешь со мной так поступать! Когда я была здесь старшей, ты ещё не вышла замуж! Смеешь называть меня бездетной? Смотри, я тебя побью!

Старуха Глухая снова подняла трость, но И Чжунхай остановил её.

— Старушка, я навсегда запомню твою великую доброту. Но Госпожа Цзя всегда была неразумна, мастерски устраивала истерики и валялась на земле, её действительно трудно перенести. Сегодня я готов заплатить ей сто юаней, чтобы уладить это дело. Как вы на это смотрите? В конце концов, Цзя Дунсюй снова попал в больницу, и семье нужны деньги.

И Чжунхай прекрасно понимал, что если продолжать скандалить, весь двор снова не будет спокоен. Сейчас он лишь хотел уладить конфликт. Если бы дело дошло до уличного комитета и сталелитейного завода, даже с защитой старухи Глухой, всё могло бы обернуться против него. Он скоро выходил на пенсию, и если бы возникли проблемы, о которых узнал бы директор завода, последствия могли быть непредсказуемы. Если бы он потерял работу, многолетний труд пошёл бы насмарку. Остаться без пенсии в старости, не имея ни детей, ни внуков, было бы настоящим отчаянием.

— Ты, проклятая девка, если бы не первый дядя, который за тебя заступился, я бы сегодня тебя забила до смерти! — Старуха Глухая тяжело дышала от злости, Ша Чжу поспешно помог ей сесть. Тётя И достала из ящика сто юаней и отдала Госпоже Цзя, после чего та удовлетворённо ушла.

Жители двора наперебой обвиняли Госпожу Цзя в злобности, коварстве и неблагодарности, все говорили, что больше никогда не будут помогать семье Цзя. Ша Чжу стоял рядом и сердито сказал: — Первый дядя, считайте, что эти деньги вы просто скормили собакам! И Чжунхай кивнул, чувствуя смешанные эмоции.

Госпожа Цзя вернулась домой и увидела, что Цинь Хуайжу всё ещё стоит на коленях. — Ты, бесстыжая, опозорила всю семью Цзя, ещё и заставила Дунсюя снова попасть в больницу! Ты настоящая беда! Продолжай стоять на коленях, не вставай, пока я не разрешу!

Цинь Хуайжу была в слезах. Бан Гэн стоял рядом и несправедливо защищал мать: — Бабушка, почему вы так обращаетесь с мамой? Что она такого сделала?

— Бан Гэн, иди спать в комнату, здесь тебе нечего делать! — сердито прокричала Госпожа Цзя.

Узнав, что Госпожа Цзя потребовала у И Чжунхая сто юаней, Цинь Хуайжу чуть не упала в обморок от гнева. Она понимала, что И Чжунхай искренне желает добра семье Цзя и постоянно помогает им с тех пор, как Цзя Дунсюй получил производственную травму. Неожиданно Госпожа Цзя оказалась такой безрассудной, ответив на добро злом. Даже старуха Глухая выступила посредником, а она всё равно не унималась.

— Как вы могли так поступить? Первый дядя искренне помогает нам, ваши действия заставят всех во дворе остыть, кто ещё захочет помогать семье Цзя в будущем? — плача, сказала Цинь Хуайжу.

— Я просто разбираюсь в деле, разве это ответ на добро злом? Ты же сама видела, Бан Гэн играл у Ша Чжу и ему откусили палец ядовитая змея, разве требовать двести юаней — это чрезмерно? Могут ли эти двести юаней вернуть палец Бан Гэна? Ша Чжу сказал, что это не он сделал, ты веришь? А также, посреди ночи, ты и И Чжунхай в тёмном подвале, говорите, что вы чисты, ты сама веришь?

Если бы я не потребовала у него эти сто юаней, он бы точно стал ещё более беспредельным, и тогда он бы каждый день надевал зелёную шляпу на Дунсюя, куда бы тогда делось лицо нашей семьи Цзя?

Лицо Госпожи Цзя побледнело, дрожащими пальцами она указала на Цинь Хуайжу.

— Если в будущем никто не захочет помогать нашей семье, то это всё из-за тебя, беды твоей! Если в будущем не будет еды, ты пойдёшь просить милостыню на улице!

Выйдя из сыхэюаня, Ша Чжу по пути на работу на сталелитейный завод встретил Цинь Хуайжу.

Он специально остановился, чтобы подождать её.

— Сестра Цинь, вам пришлось пострадать, я уже ударил того парня Сюй Дамао пару раз.

— Кого мне искать, если у меня такая злая свекровь; старуха Глухая всё объяснила, а она всё равно не унимается, — глубоко вздохнула Цинь Хуайжу.

— Раньше я был неправ, ведь Бан Гэн был у меня дома укушен змеёй и потерял палец, Госпожа Чжан ненавидит меня, я могу понять. Не стоит держать это в себе. Будьте уверены, с этого дня я обещаю каждый день приносить вам еду в коробке, без перерывов.

— Ша Чжу, во всём этом сыхэюане, только ты относишься ко мне лучше всех.

— Сестра Цинь, мы с тобой — одно целое, это естественно.

На самом деле, в сердце Цинь Хуайжу, Ша Чжу был просто дураком.

Это прозвище было дано ему не зря.

Ша Чжу действительно был глупым.

Она видела, что Ша Чжу западал на неё, и если бы она не встретила Шэнь Вэйминя, возможно, она бы действительно тронулась его добротой и полюбила бы его по-настоящему.

Но в мире нет «если бы».

От всей души она презирала Ша Чжу — типичного подхалима, совершенно другого человека по сравнению с Шэнь Вэйминем.

Однако, несмотря на презрение, ей всё ещё приходилось полагаться на Ша Чжу в плане помощи.

Раздался звонок велосипеда, и Шэнь Вэйминь проехал мимо них на велосипеде.

Ша Чжу стоял посередине дороги, испугался внезапного звонка и поспешно отскочил в сторону.

Увидев, что за рулём велосипеда Шэнь Вэйминь, он не мог сдержать ругани: — Теперь, когда у тебя есть велосипед, ты такой крутой? Ты меня до смерти напугал!

— Скажи это, когда сможешь себе позволить! — бросил Шэнь Вэйминь, нажал на педали, и велосипед уехал далеко.

Цинь Хуайжу только что пережила обиду, а Ша Чжу тут же бросился ей услужить, действительно, настоящий подхалим.

В оригинальной книге Ша Чжу ходил на свидания с таким количеством хороших девушек, как Цинь Цзинжу, учитель Жань, Юй Хайтан, разве каждая из них не была лучше Цинь Хуайжу?

Но этот Ша Чжу был упрям и привязан к Цинь Хуайжу. Каждый раз, когда Цинь Хуайжу портила его свидания, он на самом деле понимал это, но намеренно притворялся глухим.

Проще говоря, он не мог устоять перед её желанием, добровольно позволяя ей высасывать из него кровь всю жизнь.

Действительно заслужил!

После инцидента в подвале сердце Цинь Хуайжу окончательно остыло. Она всем сердцем отдавала себя семье Цзя, но взамен получила ругань от Цзя Дунсюя и пощёчину от Госпожи Цзя.

……

Сюй Дамао пришёл на завод с двумя синяками под глазами.

— Дамао, почему у тебя такие фиолетовые глаза?

— Поймали, когда прошлой ночью крал чужую жену?

— Почему ты всегда делаешь такие вещи?

Коллеги весело подшучивали.

— Цинь Хуайжу, это жена Цзя Дунсюя, из моего двора.

— И Чжунхай, старый слесарь первого цеха, уважаемый первый дядя нашего двора.

— Вчера ночью, когда я встал ночью сходить в туалет, я увидел, как И Чжунхай, неся пакет кукурузной муки, тайно вошёл в подвал с Цинь Хуайжу, поэтому я запер дверь. Улики неопровержимы, они оба не признаются, а Ша Чжу из столовой ударил меня.

— Зачем ты запер дверь? И почему Ша Чжу тебя ударил? — рабочие были ещё более любопытны.

— У них обоих есть семьи, И Чжунхай к тому же первый дядя, ночью лезть в подвал, если я не запру дверь, разве это не попустительство неправильным нравам?

— Дамао, кто бы мог подумать, что ты такой справедливый! Отличная работа!

— Вы не знаете, этот Ша Чжу — холостяк, сам еле ест, а всё время помогает Цинь Хуайжу. Их отношения не обычные, увидев, как я испортил репутацию Цинь Хуайжу, он меня избил.

Услышав это, все переглянулись и с пониманием улыбнулись.

Хотя Сюй Дамао не говорил прямо, что И Чжунхай и Цинь Хуайжу имели связь, и не утверждал, что отношения Цинь Хуайжу и Ша Чжу были особенными, но после его слов все уже почти всё поняли.

И Чжунхай ранее категорически запретил распространять эту новость на заводе, но Сюй Дамао на это совершенно не обратил внимания.

И Чжунхай, пробирающийся в подвал с Цинь Хуайжу посреди ночи, уже был неправильным поведением.

К тому же, И Чжунхай постоянно покрывал Ша Чжу, Сюй Дамао давно был недоволен.

Сейчас была отличная возможность распространить слухи, почему бы ему не воспользоваться ей!

Что касается того, повлияет ли это на репутацию сыхэюаня, ему было всё равно.

И Чжунхай всегда ценил свою репутацию, как во дворе, так и на заводе, он очень хорошо управлял своим имиджем.

После такого скандала, устроенного Сюй Дамао, его репутация, естественно, пострадала.

Сюй Дамао знал, что Ша Чжу часто упаковывал оставшуюся еду от руководителей завода в две порции, одну из которых он отдавал Цинь Хуайжу.

Во время обеда Сюй Дамао вышел и купил две пачки слабительного, дал Гуо Дапецзы один юань и велел ему подсыпать по одной пачке в две порции еды, которые Ша Чжу упаковал.

— Не волнуйся, доверься мне.

Гуо Дапецзы, увидев деньги, сразу же согласился.

……

Гуо Дапецзы, воспользовавшись невнимательностью Ша Чжу, растворил слабительное в воде, перемешал и тайно вылил в эти две порции еды.

Ша Чжу, неся две коробки с едой, радостно пошёл обратно в сыхэюань.

Цинь Хуайжу, как всегда, ждала у двери, и, принимая коробку с едой, бросила ему кокетливый взгляд.

Вернувшись домой, Цзя Дунсюй уже выписался из больницы, с его здоровьем всё было в порядке. Бан Гэн, Сяодан и Госпожа Цзя сидели за столом и ели. Цинь Хуайжу поставила коробку с едой на стол: — Ешьте, пока горячее.

Она знала, что Госпожа Цзя ещё сердится, и не осмелилась сесть за стол, намереваясь перекусить сухарями.

— Мама, почему ты не ешь? — спросил Бан Гэн.

— Мама не голодна, вы ешьте.

— Тогда я тоже сыт… — Бан Гэн был послушным и знал, что бабушка недовольна.

— Я тоже сыт… — Сяодан, подражая ему, тоже отложила миску и ушла.

http://tl.rulate.ru/book/198484/22762166