Готовый перевод My Idol Keeps Courting Death: Cat and Dog Love Story / Мой айдол каждый день нарывается на беду: Глава 14

«Итак, все вместе прокричим его имя! Он — это…»

«Сяо — Ли — Цзао!»

Ух, энтузиазм зрителей полностью превзошел ожидания Fruit TV. Режиссер за экраном спокойно выпрямился, поднял руку и небрежно смахнул пыль, осевшую на макушке и кончике носа. Он поднял глаза и, не торопясь, сказал: «Если в этом выпуске реальный рейтинг превысит единицу, я напишу отчет и попрошу канал сначала выделить средства на ремонт потолка режиссерской аппаратной».

Свет в студии погас, софиты были готовы к бою. Через тридцать секунд в центре сцены появилась высокая, стройная фигура. Под ярким, большим белым лучом прожектора Сяо Лицзао во все черном выглядел как падший ангел с крыльями – благородный, соблазнительный, опасный и одинокий.

Зазвучала музыка, барабанный бой приближался, как топот копыт. Эта песня – заглавный трек с нового альбома Сяо Лицзао, выпущенного в конце прошлого года, под названием «Механическая бабочка». Стиль – электронный дэнс-поп. Общий тон песни, как тусклые голубые точки в полумраке, неуловимый и бесконечный.

Зрители в зале высоко подняли мерч Сяо Лицзао, изо всех сил стараясь подпевать, но из-за инцидента с его резкими высказываниями в адрес фанатов на новогоднем выступлении, все находились в некоторой тревоге, не зная, стоит ли сейчас издать какие-то звуки, чтобы разогреть публику, или лучше спокойно сидеть и наслаждаться.

Танец Сяо Лицзао был таким точным, как будто его измеряли с помощью штангенциркуля с точностью до миллиметра, что вызывало крайнее наслаждение. В режиме полного живого звука, он пел и танцевал, а дыхание оставалось стабильным, как у старого пса, создавая у зрителей иллюзию фальшивого пения и синхронизации губ.

«Хе-хе, я рожден для сцены».

«Я – самый крутой парень на этой улице».

«Я взошел на трон. Посмотрите на эту великолепную страну, похожую на картину, взгляните на моих… э… этих… этих остолбеневших подданных…»

«Где поддержка? Где моя поддержка?»

У Сяо Лицзао всегда был богатый внутренний мир. Он обвел взглядом зрительный зал, и во время музыкального проигрыша властно указал вперед и крикнул: «makesomenoise!»

Услышав это, фанаты «Леса Цзаоцзы» разного возраста, разве могли они думать о недовольстве своим кумиром, который страдал раздвоением личности и был немного сумасшедшим? Те, кто должен был размахивать палками поддержки, размахивал ими, те, кто должен был поднять баннеры, поднимал их. Их руки были заняты, но рты тоже не молчали: кто-то выкрикивал имя Сяо Лицзао, кто-то надрывался, крича «Я люблю тебя» в унисон, кто-то, задыхаясь, восхищался «Какой красивый, какой красивый», а кто-то и вовсе не мог сформулировать ни слова, лишь издавая радостные крики, чтобы выразить свое волнение. Одним словом, место действия погрузилось в кажущийся хаос, но на самом деле очень упорядоченную суматоху. Каждый действовал самостоятельно, но при этом мог интуитивно сотрудничать друг с другом, создавая чередующиеся, оглушительные звуки. Даже когда Сяо Лицзао перешел ко второму припеву, этот устрашающий уровень поддержки не ослабевал, а становился все сильнее.

Режиссер, проработавший в телевизионной индустрии почти двадцать лет, видел подобное впервые. Сейчас он, по сравнению с самим собой несколько минут назад, который сохранял невозмутимость перед лицом надвигающейся катастрофы, мгновенно постарел на десятки лет.

Он самоиронично признал, что недооценил харизматичность короля поп-музыки на сцене, и, крепко сжимая в руке таблетки для скорейшего облегчения, размышлял, не стоит ли заранее заказать скорую помощь. Таким образом, если бы кто-то из последующих зрителей «умер от радости», или если бы он сам получил «физическое просветление» от непредсказуемых экстремальных реакций этой толпы сумасшедших фанатов, это не привело бы к растерянности и задержке самого важного времени для спасения.

А операторы в студии в это время чувствовали себя так, будто попали на мрачный обряд какой-то неформальной религиозной секты, их руки и ноги дрожали, а в голове раздавался призыв: «Мама, мне страшно». Казалось, если Сяо Лицзао не закончит выступление, эти дяди скоро начнут всхлипывать и плакать.

После окончания песни Сяо Лицзао замер в центре сцены, принял позу с полуоборотом, поднятой головой и поднятым пистолетом, что вызвало бурные аплодисменты и крики как у гостей-судей на сцене, так и у фанатов внизу.

Шэнь Чжу наконец отвлек свой взгляд от Яблока, с не очень счастливой фальшивой улыбкой вышел на сцену, чтобы провести небольшое интервью с Сяо Лицзао.

Он сначала полминуты смотрел в зрительный зал, а затем, притворившись шокированным, широко открыл рот, поднял микрофон, помедлил мгновение и, наконец, громко крикнул Сяо Лицзао: «Папа», и с грохотом, золото под коленями Шэнь Чжу снова было раздавлено его массивным телом.

Какое-то необъяснимое, неуловимое «гейское» настроение мгновенно распространилось из центра сцены.

Сяо Лицзао: Эм… вот это уже неловко.

«Не-не». Сяо Лицзао беспомощно улыбнулся, поспешно отступил назад, размахивая руками, ответил: «Я не могу родить такого непутевого потомка, который не ест леденцы без дела, но любит ползать на коленях перед другими».

Шэнь Чжу принял это за то, что Сяо Лицзао проявил отличные артистические способности и прорекламировал спонсора, он продолжал смотреть вниз, полз вперед на коленях, и хаотично царапал штанины брюк Сяо Лицзао, даже чувствуя гордость, думая, что он уловил шутку Сяо Лицзао.

Увидев это, Сяо Лицзао разозлился, ему было все равно, идет ли это в реальном времени или в записи, прямой эфир или запись, он убрал улыбку с губ, и температура вокруг него мгновенно упала до точки замерзания.

«Есть ли кто-нибудь, кто мог бы приструнить такого ведущего?» Сяо Лицзао сфокусировал взгляд и сказал в ближайшую камеру: «Пожалуйста, позвоните его отцу и попросите его немедленно приехать в студию, здесь есть программа «Папа, ударь меня еще раз», в которой он может принять участие в качестве центрального персонажа».

«О, да», Сяо Лицзао, прикрыв шею, снова обратился к переводчице рядом с TNT с праведным видом: «Пожалуйста, переведите им профессионально и прямо, скажите, что его сегодняшнее коленопреклонение было чисто личным поступком, и не следует возвышать его до уровня страны и народа».

«Поклонение на коленях имеет особое значение в культуре большинства азиатских стран. Основываясь на уверенности в рейтинге этой программы, я не хочу, чтобы предыдущее… и нынешнее неправильное поведение оказало какое-либо негативное влияние на широкую молодежь».

Услышав слова Сяо Лицзао, Гу Суйсинь не могла не похвалить его с улыбкой: «Главное направление никогда не искажалось, это точно мой воспитанник».

В это время из зрительного зала, непонятно по чьей команде, внезапно раздался единый, упорядоченный возглас приветствия. После этого, может ли режиссер остаться спокойным? Он поспешно проглотил таблетку для скорейшего облегчения и из последних сил крикнул: «Шэнь Чжу, ты можешь слезть с земли? Ты мой папа, хорошо?»

Шэнь Чжу прижал наушник одной рукой, а другой оттолкнулся от пола, медленно выпрямляясь. Его мысли мгновенно разделились на две группы: первая – «принятие дзен» – быть отчитанным королем китайской эстрады Сяо Лицзао лицом к лицу, это какое же большое счастье, достойное восхождения на династию предков, многие мечтали бы об этом; вторая – «жесткое исправление» – я ведущий, я здесь главный, если ты смеешь прийти сюда и конфликтовать, я покажу тебе, сколько глаз у Ма Вэньляна.

За доли секунды мысленный театр Шэнь Чжу закончился тем, что «жесткий» лагерь вышел из-под контроля, избил оппонента и одержал сокрушительную победу.

«Хмф, я дам тебе узнать…»

Сяо Лицзао нахмурился, взглянул на Шэнь Чжу рядом, увидел, как тот, поджав губы, растерянно молчит, и невольно рассмеялся. Он опустил микрофон и понизил голос: «Ты случайно ударился головой, когда вставал на колени?»

Шэнь Чжу фальшиво улыбнулся, посмотрел на карточки с вопросами, повернулся к зрителям, как будто потерял память, и немедленно сменил тему.

«Цзао, я тоже ваш фанат».

Сяо Лицзао: У меня нет такого позорного фаната, как ты, пожалуйста, «Лес Цзаоцзы», помогите мне исключить его из фан-клуба.

«Ваш азиатский тур должен начаться через три месяца, то есть в сентябре, верно?»

«Верно». Кратко и ясно.

«Говорят, билеты в интернете распродаются с невероятной скоростью?»

«Все распродано».

«Я не спал несколько дней, пытаясь купить билет, ваши концерты сравнимы с весенними миграциями. Шэнь Чжу, скаля зубы, улыбался так, что глаза не видели, «У вас там еще есть внутренние билеты?»

Сяо Лицзао посмотрел на Шэнь Чжу, как на идиота, оценивая его с ног до головы, выражение его лица выдавало сомнение: «Как такой глупый ведущий мог попасть на мой дебютный развлекательный проект?»

Сяо Лицзао развел руками, беспомощно пожал плечами: «У помещика тоже нет лишнего зерна. В следующий раз приходите пораньше».

«Тогда есть ли у вас примерные идеи или временные рамки для следующего тура?»

Сяо Лицзао повернул голову, небрежно ответил: «Азиатский тур в этом году намечен на сентябрь и октябрь, в январе следующего года будет обычный новогодний специальный концерт, но он обычно ограничен одним местом и небольшого масштаба. Что касается следующего крупного концертного тура, то он, вероятно, предварительно намечен на июль следующего года».

Шэнь Чжу знал, что Сяо Лицзао потерял бдительность, и, прищурившись, действительно задумал недоброе: «Кажется, с этого года вы стали чаще появляться на публике, например, на нескольких концертах, или, как сегодня, ваш дебют в развлекательном шоу. Или вы тоже чувствуете, что в индустрии развлечений неспокойно, поэтому стимулируете себя быть более активным и не отставать?»

Эти слова были подобны убийству без видимых ран. Ведь когда вопрос о выборе наставников для этого талант-шоу еще не был окончательно решен, в интернете часть людей настоятельно рекомендовала Ли Фэна; плюс Ли Фэн как раз дебютировал в прошлом году, и его восходящая тенденция была очень сильной. Слова Шэнь Чжу были как открытой похвалой, так и скрытой критикой, во-первых, намекая на то, что Сяо Лицзао, возможно, уже чувствует угрозу быть затопленным новой волной, а во-вторых, это вызовет у тех, кто имеет чрезвычайно богатое воображение, хейтеров, которые сами будут размышлять и создавать различные доказательства того, что Сяо Лицзао подавляет младших.

«В любой отрасли должен быть нормальный обмен». Сяо Лицзао кивнул подбородком, его слова были очень властными: «Естественный отбор, великие вымывают старое. Вместо того, чтобы беспокоиться, лучше укрепить свои силы. Если сила достаточна, то, что должно быть вашим, никуда не денется».

«Увеличение количества и частоты концертов, причина…» Сяо Лицзао взглянул на Шэнь Чжу, «если бы ты действительно днями и ночами пытался купить билет, ты бы знал, что я даю фанатам больше блага».

«Что касается этого шоу, то оно было тщательно отобрано моим менеджером и окончательно утверждено».

«Я не смею говорить о другом, но мой менеджер никогда не навредит мне. Поэтому я даже не проверял серьезно, кто из приглашенных гостей участвует, и не спрашивал, кто ведущий этой программы».

«Не буду скрывать, я всегда думал, что Fruit TV пришлет лучшего ведущего индустрии, учителя Вана».

Эти слова были сказаны в точку, без единой капли промаха. Во-первых, это прямое заявление о его силе, пусть все новые молодые таланты смело нападают; во-вторых, это удар по лицу Шэнь Чжу, ответный удар, используя его же тактику.

Конечно, языковое обаяние, проявленное Сяо Лицзао в нескольких словах, полностью основано на его безупречном сценическом исполнении и ужасном ведущем мастерстве Шэнь Чжу рядом.

Гу Суйсинь, слушая ответ Сяо Лицзао, была еще более счастлива. Дело было не только в том, что подтверждение Сяо Лицзао было очень трогательным, но и в спокойной и величественной манере Сяо Лицзао.

«Да, реакция Цзао может претендовать на пост президента США». Гу Суйсинь: Стоит ли об этом договориться?

Режиссер: «Ты сначала успокойся, не паникуй. Хотя Сяо Лицзао очень красноречив, зрители смотрят только на его внешность и не успевают заметить ничего необычного. Сначала скажи что-нибудь, что вызовет резонанс, чтобы исправить ситуацию!»

Хм? Я угадал? SmokeU!

Лицо Шэнь Чжу мгновенно напряглось: «Что делать? Да, мне нужно исправить ситуацию! Сейчас спасти ситуацию – значит спасти себя! Что мне сказать? Эм… просто так. Эй, эй, у меня в голове все еще пусто, почему я уже начал говорить? Что, черт возьми, я хочу сказать?

«Эм… две тысячи семь… концерт…» Шэнь Чжу открыл рот, он хотел перевести тему на последний азиатский тур Сяо Лицзао в 2007 году, но неожиданно у него во рту стало слишком много слюны, и язык опух.

Сяо Лицзао фыркнул, не сдержав смеха, поднял голову, посмотрел на зрительный зал, взмахнул руками вперед: «Спасибо за твои благословения. Я буду стараться поддерживать свою форму, и я надеюсь, что все мои фанаты из «Леса Цзаоцзы» будут здоровы и доживут до того времени, чтобы успеть прийти на мой концерт 2077 года!»

Как только он это сказал, в зрительном зале снова раздались громовые аплодисменты и возгласы.

Режиссер чуть не заплакал, крича Шэнь Чжу: «Все гости важны, не говори так обидно, ты совершенно не ровня ему в баттле, скорее меняй тему, перестань быть таким неловким!»

Хороший режиссер за менее чем двадцать минут до начала программы был вынужден превратиться в дьявольского рэпера, готового выдать два фунта фристайла, что показывает, что плохой товарищ по команде в некотором смысле тоже вносит вклад в команду, поэтому… в групповом избиении достаточно избить его до полусмерти, не переусердствуйте.

http://tl.rulate.ru/book/197607/21883398