Готовый перевод Quick Travel: Side Character Does Whatever They Want / Прыжки по мирам: прохожий ломает все правила: Глава 6

В жизни всегда найдутся те, кто привык задирать нос и пользоваться чужой слабостью, — от таких лучше держаться подальше.

Но если не получается вырвать сорняк с корнем, то не стоит винить других за то, что они решили идти до конца, даже если это обернётся гибелью для обоих.

В обед Е Чанъань попыталась приготовить жареную капусту. Масла было совсем немного, а соуса устриц под рукой не оказалось, так что блюдо вышло даже хуже, чем в её прошлой жизни.

— Малышка, для первого раза очень даже неплохо, по крайней мере, не подгорело, — утешала она бабушку, принимаясь за еду.

Дедушка тоже подцепил себе добрую порцию палочками и добавил:

— Неплохо. У меня в твои годы такого мастерства и в помине не было. И матери тоже оставь немного.

— Тогда нужно, чтобы второй брат тоже пришёл попробовать, — с улыбкой произнесла Чанъань. — Когда будут каникулы, пусть он тоже что-нибудь приготовит, а там и сравним, у кого получается лучше.

В глубине души она понимала, что таланта к готовке у неё нет. Может, стоит попробовать снова, когда бабушка будет делать маньтоу? Вдруг её призвание — это работа с тестом?

После дневного сна Чанъань отправилась на пункт приема вторсырья. Ей нужно было найти целые книги — ведь чужие вещи нужно возвращать, а те, что она брала, могли уже сгореть в печах.

Даже если книги уцелели, их лучше оставить младшим братьям и сестрам, чтобы не пришлось покупать новые.

Сначала она зашла на пункт на передней улице. Поздоровавшись с сухим, костлявым стариком у входа и объяснив, что ей нужны газеты, чтобы обклеить стены, она получила разрешение войти, лишь бы не навести беспорядок.

Люди в возрасте обычно знали, чьи это вещи.

Они старались не поднимать глаз, чтобы не докучать окружающим.

Чанъань прошла внутрь. Весь хлам здесь был примерно рассортирован: обломки дерева, палки, железные листы, стекло — всё лежало своими кучками. Газеты и книги были свалены в самой глубине навеса.

Проходя мимо этих гор, Чанъань подумала: не будь у неё Сяоци с её анализом, она бы по одному лишь взгляду не отличила антиквариат от обычного мусора.

Она перерыла кучу бумаг, но нашла лишь один учебник математики для третьего класса с какими-то пометками. «Ладно, возьму еще газет для стен», — решила она.

Оплатив всё, Чанъань вышла на улицу. Было еще светло. Она спросила у старика, где еще есть пункты приема, так как сегодня так и не нашла нужных книг.

Выяснилось, что неподалеку есть еще один склад, но идти до него около часа.

Чанъань решилась. Раз велосипеда нет, придется ехать на одиннадцатом автобусе.

Она намеренно держалась главных дорог и не сворачивала в узкие переулки, опасаясь, что, пытаясь срезать путь, окончательно заблудится.

Добравшись до нового пункта, она снова принялась искать книги. С учетом того, что ей удалось найти, у неё вышло полтора комплекта — вполне достаточно, чтобы меняться учебниками со вторым братом.

Сложив книги в рюкзак, она направилась назад. Возле развилки в переулке Чанъань не удержалась и присела на камень, чтобы перевести дух.

В этот момент мимо прошла старуха, прижимавшая к себе надрывно плачущего ребенка. Чанъань мельком взглянула на малыша: его лицо было пунцовым, но ткань его нагрудной пеленки явно не по карманам той оборванной женщины, что его вела.

Заметив Чанъань, старуха вздрогнула, пнула камень, на котором та сидела, и принялась ругаться:

— Чего дорогу загородила? Сдохнешь под колесами, дрянь!

Оглядевшись и убедившись, что рядом никого нет, Чанъань всё же окликнула её:

— Вы на кого кричите? Хоть бы за внука молитву прочитали, бесстыдница!

Старуха вскипела:

— Ах ты!.. Ах ты, сука!.. Я твою мать...!

Чанъань заметила, как от ярости старуха так сильно вцепилась в ребенка, что тот зашелся в еще более громком плаче.

Что-то здесь было не так.

В следующую секунду Чанъань сплюнула на обувь старухи и бросилась бежать вглубь переулка.

Спустя мгновение она осторожно высунула голову из-за угла, чтобы проверить, куда та делась, и снова последовала за старухой. На улице попадались редкие женщины, которые советовали ей успокоить дитя, но та лишь огрызалась на каждого, кто пытался проявить доброту.

Свернув то налево, то направо, Чанъань миновала несколько частных домов. Старуха, видимо, поняла, что подходит к дому, пробормотала очередное проклятие и скрылась за дверью.

— Цинь Сяомин? Ты разве не на занятиях? — Чанъань в изумлении уставилась на парня, который был настоящим «королем» местных дворов.

— Ха! Сама тут ошиваешься и еще спрашиваешь, что я тут делаю? — презрительно бросил Цинь Сяомин, засунув руки в карманы брюк.

«Может, и стоит признаться, что я прогуливаю?» — промелькнуло у него в голове.

Чанъань только сейчас заметила его. Когда она пряталась у соседского порога, этот тип словно из-под земли вырос.

Глядя на то, как Цинь Сяомин раздувает щеки, изображая из себя важную персону, Чанъань едва сдержала смех. В этих краях не было крутых парней из кино, но он был до боли на них похож.

— Ты откуда здесь взялся? Тебя никто не видел? — Чанъань огляделась по сторонам.

— Ты на кого смотришь? Кто сможет за мной угнаться? — самодовольно заявил Цинь Сяомин и указал на щель в конце переулка.

— А ты здесь бывал? Почему все двери заперты? — спросила Чанъань.

— Эти дома обнесло, а тех, кто за ними присматривал, на два месяца отправили на строительство в юго-западный регион.

— А где же люди? Я видела, как кто-то зашел в тот дом, — Чанъань указала на жилище старухи с ребенком.

— Утром там никого не было. Если пролезть через ту щель в стене, можно выйти на большую дорогу и быстро добраться до окраины, — недоуменно ответил Цинь Сяомин.

— Я видела, как туда вошла оборванная женщина с ребенком на руках. Она его не только тащила, но и тискала. На ней была такая же пеленка, как у тебя — красная с вышитыми персиками. Как только вошла, тут же зажала ребенку рот, и теперь он затих.

Откуда Чанъань знала про пеленку? В играх «в дочки-матери» Цинь Сяомин вечно наряжал своего воображаемого сына в такую же, какую носил сам в детстве.

Ткань была куда лучше их собственной. Бабушка говорила, что это было перешито из покрывала бабушки Цинь — материал был отличный.

— Похитители детей?

— Думаю, да. Слишком подозрительно, — подтвердила Чанъань.

— Беги в ближайший полицейский участок, расскажи им про это место. А я присмотрю, чтобы они не сбежали, — скомандовал Цинь Сяомин.

— Е Чанъань, ты что, сама героиня? — прошептал он, хватая её за рукав. — Если уйдешь сейчас, кто знает, когда кто-то обнаружит это место?

— А если они успеют перебраться? Тогда всё зря будет! — Чанъань высвободила рукав и подтолкнула его вперед. — К тому же я не знаю этих дорог, буду петлять — и всё потеряю. Бежим, чем быстрее, тем лучше!

— Ладно, деваться некуда, я же «Маленький вихрь», — важно добавил Сяомин, уже припустив к главной улице. — Только найди где-нибудь укрытие. Если Чанцзюнь узнает, что я бросил тебя здесь одну, мне на глаза ему не показаться.

Чанъань задумалась. Домов здесь было много. Лучше забраться на крышу — оттуда и обзор лучше, и никто не собьет.

Она встала под карниз, задрала голову и решительно вдохнула. Ухватившись за край крыши, она резко оттолкнулась ногами и прыгнула вверх. Пальцы мертвой хваткой вцепились в черепицу, тело повисло в воздухе, пока ноги лихорадочно искали опору.

Наконец носки коснулись края. Резкий толчок — и она оказалась наверху.

Оглядевшись, Чанъань поползла по скату к коньку. Тяжело дыша, она позволила себе торжествующую улыбку. Значит, навыки не пропали даром.

Действительно, в этом доме было пусто. Она двинулась дальше, к дому, куда вошла старуха.

Изучив планировку, она заметила, что с другой стороны тоже есть маленькая калитка. Путь перед ней был заросшим травой, и другие дома не имели выхода к этому проходу. По сути, это был тупик, но через эту калитку можно было быстро выйти к окраине города.

С высоты обзор был отличным. Она увидела, как из щели в стене выбрался Цинь Сяомин — он вышел к дорожке перед другими домами, и оттуда путь к окраине действительно казался короче.

В этот момент восточные ворота приоткрылись. Наружу вышли двое: сгорбленный старик и старуха, оба с корзинами за спинами, накрытыми тканью.

Чанъань была уверена: это торговцы людьми. В такую жару кто станет таскать детей в душных корзинах?

И раз ребенок перестал плакать... не дали ли ему какое-то лекарство?

http://tl.rulate.ru/book/183447/17528201