Готовый перевод The Buddha System and The Monk That Wanted To Renounce Asceticism / Система Будды и монах который хотел отказаться от аскетизма.: Глава 430: «Сто пятьдесят тысяч! [Пятое обновление

Чжэн Цзясин окончательно оцепенел. Он уже не помнил, как дописал долговую расписку и вышел из дома Ван Лаосы. Совершенно потеряв ориентацию в пространстве, он каким-то чудом добрел до своей улицы. Еще издалека он заметил знакомый силуэт: фигура замерла на ветру, пристально вглядываясь вглубь переулка.

Подойдя ближе, Чжэн Цзясин увидел, что у дверей стоит не кто иной, как Ли На.

Глаза её покраснели, волосы были в беспорядке, а сама она выглядела крайне изнуренной. Увидев жену, Чжэн Цзясин почувствовал себя вором, пойманным за руку, – сердце бешено заколотилось. Он не ночевал дома, и Ли На наверняка в ярости. Должно быть, она вне себя от гнева… И что ему делать, если она начнет кричать?

Однако, когда он подошел, Ли На не стала на него орать. Она лишь тихо промолвила:

— Ты вернулся.

Чжэн Цзясин машинально кивнул и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Ли На опередила его:

— Ступай в дом, умойся. Посмотри на себя – совсем измотался. Иди приляг, отдохни, а я приготовлю поесть.

С этими словами Ли На вошла в дом. Чжэн Цзясин, видя такую реакцию, втайне облегченно вздохнул и последовал за ней. Умывшись, он забрался на кан, собираясь поспать. В этот момент его сын, Чжэн Сяоюй, приподнялся с постели и прошептал:

— Папа, наконец-то ты пришел. Мама тебе звонила-звонила, а ты трубку не брал. Она всю ночь на улице простояла…

Услышав это, Чжэн Цзясин содрогнулся. Он не знал, что ответить, лишь неопределенно угукнул и накрылся с головой одеялом. Он не представлял, как смотреть Ли На в глаза, и хотел лишь одного – сбежать от реальности в сон. В голове мучительно крутилась одна и та же мысль: где достать сто тысяч, чтобы покрыть долг? Сумма огромная, да еще под четыре процента! С учетом сложных процентов этот долг разрастется до небес…

В конце концов, перебирая варианты, он пришел к выводу, что путь у него только один – продолжать играть. Ван Лаосы говорил, что может одолжить еще. Чжэн Цзясин верил: стоит только поймать удачу за хвост, и он быстро расплатится с долгами, а после – никогда, ни за что больше не прикоснется к картам.

В полдень Чжэн Цзясин поднялся, сходил за матерью, чтобы та присмотрела за Ли На, а сам отправился работать в поле.

Вечером он не пошел домой ужинать, а прямиком направился к Ван Лаосы. Едва переступив порог, он плюхнулся на стул и бросил:

— Лаосы, одолжи мне еще десять тысяч.

— Ой, Цзясин, сегодня ты рано! — Донеслось из угла. — Что такое? С женушкой здороваться не надо, заявление на выход уже подписал?

Кто-то из игроков ехидно затрепался. У Чжэн Цзясина и так было паршиво на душе – проигрыш, переживания, да еще и сбежал из дома тайком. Внутри всё клокотало от подавленного гнева, а тут еще и эти насмешки. Он вспыхнул:

— Какое еще заявление? Здоровый мужик вышел перекинуться в картишки, и что, разрешение спрашивать? Когда хочу, тогда и прихожу, никто мне не указ!

— Хорош!

— Вот это настоящий мужик!

— Вот это по-нашему, по-северо-восточному!

— Красавец!

— Цзясин, я за тебя горой!

Слушая эти хвалебные выкрики, Чжэн Цзясин почувствовал, как его авторитет, который, казалось, уже давно испарился, мгновенно восстанавливается. Он слегка вздернул подбородок, и, хотя сидел на колченогом стуле, в этот миг ощущал себя властелином мира. Это чувство превосходства, королевское достоинство вернулось к нему! Он обожал это ощущение!

Ван Лаосы без колебаний выдал деньги. Вскоре комната наполнилась табачным дымом и тем вязким, порочным ароматом, который сопутствует азарту. Все вокруг словно были одержимы: ярость при проигрыше, смех при выигрыше – в этой тесной каморке разыгрывались все стороны жизни.

В этот раз Чжэн Цзясину поначалу везло. Он вновь увидел надежду, лицо его становилось всё более возбужденным, почти свирепым. Лицо его отражения, застывшее в воздухе, тоже исказилось в хищной гримасе, улыбка ширилась, а рот казался залитым кровью…

Спустя два часа дверь внезапно распахнулась. В комнату вошла женщина. В прокуренном помещении, где еще секунду назад стоял невообразимый гвалт, воцарилась гробовая тишина.

Чжэн Цзясин машинально глянул на дверь и опешил. Это была его жена, Ли На!

— Пошли, — процедила она сквозь зубы. Глаза её были красными, в них блестели невыплаканные слезы.

Собравшиеся уставились на Чжэн Цзясина с двусмысленными ухмылками, взгляды их прямо-таки кричали: «Ну что, ты только что хвастался, что ты тут главный. Посмотрим теперь, кто ты – настоящий мужик или сопливый внук».

— Пошли! — Повторила Ли На.

Чжэн Цзясин отвел взгляд, но всё же буркнул:

— Скоро приду, иди пока домой.

— Я сказала: уходим! — Ли На вскипела. Раньше, если она приходила за ним, он беспрекословно шел следом. А сегодня… он не пришел к ужину, она извелась от беспокойства, обошла всю деревню и нашла его здесь! Он проигрывал жизнь в карты, связавшись с этим отребьем и отбросами общества! Кто мог понять её разочарование? Гнев? Отчаяние! Она видела, как он катится в пропасть, и задыхалась от досады из-за его неудач.

Ли На бросилась к нему и схватила за руку, пытаясь вытащить из-за стола. Чжэн Цзясин хотел было отдернуть руку, но вокруг началось улюлюканье.

— Ого, какая строгая дисциплина!

— Цзясин, беги скорее домой, а то жена рассердится, заставит на стиральной доске стоять!

— Возвращайся, когда в доме право голоса заимеешь.

— Я так и знал, что он всё хвастался. Так оно и вышло.

— Ребенок всегда остается ребенком… Раньше родители за узду держали, теперь жена.

Эти слова жалили Чжэн Цзясина. Он вспомнил про огромный долг в сто тысяч, про бешеные проценты и про то, что сейчас карта ему «шла». Разве мог он уйти? Наконец-то он начал выигрывать, если сейчас не воспользоваться шансом, как отдавать долги? А если не отдать – как жить дальше? Разозлившись, он с силой вырвал руку и рявкнул:

— Да что ты творишь?! Я сказал – скоро приду, ты что, не слышишь?

Ли На замерла, пораженная. Чжэн Цзясин накричал на неё! Она смотрела на него, не веря своим ушам:

— Ты… ты орешь на меня? О ком я забочусь, ты хоть понимаешь?

Едва выкрикнув это, Чжэн Цзясин пожалел, но слово не воробей. Пытаясь смягчить тон, он пробормотал уже спокойнее, с оттенком беспомощности:

— Да иди ты уже. Ничего ты не понимаешь, у меня сейчас самая масть, я выигрываю. Уйти сейчас – значит деньги потерять. Я скоро буду. Иди домой…

— Ладно, Чжэн Цзясин. Сиди тут и играй в свои карты хоть до смерти!

С этими словами Ли На развернулась и вышла. Дверь захлопнулась с тяжелым «бух!».

Чжэн Цзясин смотрел на закрывшуюся дверь, и в груди его внезапно образовалась пустота, будто в этот миг он потерял нечто самое ценное в жизни.

Но тут толпа снова загалдела:

— Красавец!

— Цзясин, настоящий мужик!

— Круто, так и надо! Чего это бабы будут указывать здоровому мужику, что ему делать?

— Вот именно!

— Да хватит уже, поехали дальше! — Чжэн Цзясин, чувствуя смутную тревогу, прикрикнул на них. Окружающие лишь хе-хе-кнули и вернулись к игре.

Игра продолжилась, но Чжэн Цзясин быстро понял, что его удача закончилась. Он проигрывал кон за коном, и деньги стремительно таяли. Когда карманы опустели, он снова взглянул на Ван Лаосы. Тот покачал головой:

— Цзясин, ты слишком много продул. Сейчас твой долг – ровно сто пятьдесят тысяч. Больше я в долг не дам. Давай-ка, иди домой, собирай денежки. Либо продолжаем, либо возвращай долг.

http://tl.rulate.ru/book/17996/16509708