Готовый перевод Warhammer: Krigers Journey of Salvation in Another World / Warhammer 40k: Я убью местного Бога саперной лопаткой!: Глава 9. Вместе в Преисподнюю»

Подковы месили искрящуюся жаром выжженную землю, колёса давили разорванные зелёные трупы гоблинов, и обоз ворвался в пылающую деревню Лесная Долина.

Касина, Ивэн, Маркус и Ровена – все, кто мог сражаться, – шли пешком, остальные же мчались в повозках к центру, чтобы поддержать боем.

Визги, смерть, стоны.

Почему эти звуки не затихают?

Когда Ивэн ступил в горящую деревню, его стремительный бег сменился почти спотыкающимся шагом; в миг оцепенения душа будто вернулась в истинно обещанную ей обитель, и в сердце запылала неугасаемая ярость.

Перед глазами – знакомая до тошноты картина избиения: корчащиеся языки пламени лизали соломенные крыши, превращая убогие крестьянские дома в пылающие факелы, и лишь прыгающий изумрудно-зелёный огонь да багровые языки ада вычерчивали контуры Преисподней.

Этот зелёный огонь, похоже, не был обычным пламенем – ни жара, ни ожогов, неужели просто… для забавы? Нет, демоническая раса не опустится до такой скуки.

Ивэн лихорадочно водил по сторонам разбитыми защитными очками, выискивая ключ к этой сверхъестественной мерзости, и вот вдали гоблин вытаскивал старика из пылающего окна; беспомощный старец издал пронзительный вопль, но его заглушил хохот чудовища.

Но в следующий миг… гоблин не стал его убивать и жрать, а вдавил голову в тошнотворно-зелёное пламя.

— Ааааа! Святая Матерь! Господь! Владыка Земли! Спаси мою душу… спаси меня…

Из сиплой глотки вырвался последний в жизни хриплый, отчаянный вопль, но боги не ответили.

Зелёный огонь опалил кожу – без ожогов, но плоть съёжилась на глазах, иссохла, почернела, облепив кости, а вместе с неуловимым визгом что-то вырвалось, улетело к армии демонов вдали.

Вскоре старик обратился в ходячего мертвеца с зелёным фосфорным огнём в глазницах; он разорвал лицо гнилостными руками, жадно уставился на корчащихся на земле людей, нетвёрдо затопал к ним, схватил одного сухопарой лапой и потащил к огню…

Это уже не он.

Ивэн стиснул саперную лопатку: это был кощунственный огонь превращения, высасывающий душу и обращающий тело в злобное оружие.

— Дедушка!

Сердце раздирающий крик вырвался из разбитой двери – фигура с лопатой вынесла её в щепки.

Мальчишке было лет двенадцать-тринадцать, лицо в копоти и слезах, черты искажены ужасом, он хрипел, пот и грязь прочертили борозды на коже, и в безумии бросился к уже обращённому в чудовище деду.

А из тени сбоку ударила вонь – густая смесь вони пота и крови…

Это поджидал тот гоблин.

На уродливо-возбуждённой морде – чужая кровавая пена, удар был яростным, подлым, бесшумным – излюбленный приём этих тварей: приманить роднёй или соплеменниками, выманить и прикончить.

— А!

Мальчишка опомнился, в панике засучил лопатой, отбиваясь…

Бам!

Грохот.

Выпученные глаза гоблина лопнули мякотью от удара, ухмылка застыла, тело разорвало в клочья, тощая тушка взорвалась кровавым месивом и обломками.

Мальчишка застыл на земле, парализованный спасением, и машинально поднял взгляд…

И узрел сцену, которую не забудет никогда.

Высокая фигура в пропитанном кровью шинельном плаще держала лопатку, залепленную мясом, стояла наклонясь, но твёрдо, а в рубиновых очках отражалась горящая деревня – демон, выползший из Преисподней.

Ни рыка, ни рёва, ни лишнего звука.

Лишь хруст ботинок по тлеющим углям да гулкий шорох тяжёлого плаща в стремительном броске.

Жнец из глаз мальчишки сорвался с места – чёрная молния, рвущая дым.

Саперная лопатка мелькнула тяжёлым чёрным отблеском, лезвие без помех вонзилось в иссохший живот ходячего мертвеца; тот не успел даже взвыть – верхняя половина отделилась от нижней под неистовой силой.

Чёрные кишки и сгустки крови хлынули, как помойка из дырявого мешка, вонь мертвечины ударила в ноздри, верхняя часть улетела, шлёпнулась о горящую стену, вспыхнув искрами.

Десятки нежити, подступивших ближе, и гоблины, метнувшиеся в атаку, – все обратились в кровавые наслоения на этом безмолвном, неуловимом, воплощённом самом Смерти мужчине.

Тук…

Мальчишка окоченел на месте, лопата выпала из рук, и недавняя ненависть с яростью улетучились; он усомнился, в аду ли он, – иначе откуда взялся бы Жнец, пожинать жизни?

— Во имя рыцарской чести! Огонь стихий, повинуйся мне! Вспыхни!

Чёткий приказ прорезал гам; Касина вынырнула из дыма в гущу боя, и над клинком её меча запылало золотое пламя.

Она метнулась в скользящем шаге к левому боку Ивэна, пылающий меч прочертил ослепительную золотую дугу.

Шип!

Лезвие безошибочно рассекло шею ходячему мертвецу, рвавшемуся к спине Ивэна; коснувшись огня, иссохшая шея вспыхнула, точно пропитанная маслом ветка.

Золотое пламя пожрало голову и шею, гнилой череп обратился в чёрный пепел, разметанный ветром.

— Их осквернённые души скованы с истлевшими костями… — выдохнула Касина, поражённая боем, но так, чтоб Ивэн услышал.

— …Разитайте головы, сокрушайте поганые пламена души – и усопшие обретут покой!

Не успели слова стихнуть, как она крутанулась, меч обернулся золотой бурей; голова другого мертвеца лопнула, зелёный фосфорный огонь угас, безголовый скелет рухнул грудой костей.

— Устав истребления… — проговорил Ивэн низко, давая понять, что усвоил, а Касина, привыкшая к его немногословию, кивнула и направила клинок вперёд.

— Это излюбленный приём демонической расы… — круг обращения нежити собирает души мёртвых в магическую энергию, а тела лепит в чудовищ; раз они штампуют простых нежить из людей – значит, времени у них в обрез! Ровена была права!

Едва они вдвоём расчистили клочок земли от тварей, образовав островок затишья, мальчишка поднялся, не чуя грязи на себе, и, ползя, докатился до Касины.

— Рыцарь-госпожа! Госпожа! Прошу вас! Спасите мою сестрёнку!

Слёзы катились по лицу, он вцепился в окровавленный край её юбки, пальцы побелели от нажима:

— Меня зовут Финн! Сестрёнка Лилли ещё в Старой мельнице на восточной окраине! Мама спрятала её в погреб под жерновами! Прошу! Они её найдут!

Они переглянулись: восток… там как раз у армии демонических инквизиторов, и теперь всё в огне.

— Ради чести, я, Касина, рыцарь рода Ролан, защищу всякого слабого в беде. Веди, малыш.

Касина встала прямо, гордо вскинув меч, но, глянув на Ивэна, понизила голос с ноткой сомнения.

Она знала: это «святая матерь»; ради ребёнка лезть в пекло – не всякий согласится, и она неловко добавила:

— Маркус прикроет жителей деревни, я тоже тебя прикрою, нельзя же, чтоб мальчишка лишился родных…

А Ивэн уже решил.

Касина обернулась – он шагал в огненное море тяжёлой поступью.

— Хех… подождите!

Она опешила, улыбка тронула губы; без колебаний вдохнула поглубже, разжгла меч и ринулась следом – вместе в Преисподнюю.

http://tl.rulate.ru/book/179607/16704143