Готовый перевод Warhammer: Krigers Journey of Salvation in Another World / Warhammer 40k: Я убью местного Бога саперной лопаткой!: Глава 7. Резня в деревне»

Рык Маркуса утонул в доносящемся издалека, куда более отчётливом и жутком гуле.

Повозка под отчаянными ударами кнута мчалась к деревне Лесная Долина, но перед глазами предстала картина, вновь превратившаяся в Преисподнюю.

Наружные деревянные заборы в множестве мест были проломлены и подожжены, густой дым клубился, застилая звёзды и луну, лишь внизу плясали зловещие зелёные языки пламени вперемешку с багровым отсветом обычного огня, очерчивая контуры чистилища.

Воздух пропитался запахом, знакомым Ивэну до тошноты… запахом крови и смерти.

— Спасите! Мама!

Отчаянные вопли и крики людей смешивались с пронзительными, нечеловеческими воплями демонической расы, с чавкающими звуками ползущей жижи и стрекотом трущихся костей, и это словно вернуло Ивэна на поле битвы против Нургла.

В центре деревни, вокруг единственного каменного колодца и стоящего рядом относительно крепкого амбара, группа жителей возвела хлипкую, но упорную оборону.

Мужчины, женщины, даже недоросшие дети – с вилами, граблями, топорами для дров, камнями – опираясь на каменный бортик колодца, опрокинутые телеги и нагромождения поленьев, отчаянно отбивались от накатывающих волн низшего отродья.

Но им противостояло настоящее отродье тьмы.

Гоблинов было больше всего – они хлынули по улицам, точно нечистая волна, размахивая ржавыми кинжалами, короткими копьями или просто царапая когтями.

Гоблины визжали, вышибая двери ветхих домов, вытаскивая оттуда кричащих жителей… но здесь добыча была куда богаче…

— Держите колодец! Маркус сейчас вернётся!

— Камни! Ещё один мне… — прохрипел седобородый старик, размахивая зазубренной косой и срубая с поленницы лезвием гоблина, пытавшегося туда взобраться.

Одна крестьянка, обхватив тяжёлый булыжник, с силой швырнула его в подбиравшегося гоблина, раскроив тому череп набок.

Так и выходило, что гоблины вовсе не так уж сильны в бою – даже простой человек мог с ними справиться лицом к лицу, просто их толпы становились опасны.

Проблема в том, что гоблины были куда безумнее, чем мог вообразить обычный человек.

— Папа, мама… спасите… спасите меня…

— Убейте меня… умоляю, кто-нибудь… у-у-у…

Из дыма неслись обрывки рыданий.

В клубах копоти несколько гоблинов покрупнее осклабились пошло, поднимая грубые щиты… а на тех, обмотанные лианами и гвоздями, корчились отсечённые по животы подростки – мальчики и девочки.

Им грубо перетянули обрубки, чтобы остановить кровь, кое у кого это вышло так топорно, что лианы сдавили шеи, и они лишь извивались в муках, тщетно махая жалкими ручонками, точно личинки, а под конец, посинев от удушья, захлёбывались слюной и испускали дух на месте.

— Бранд? Бранд! Уроды выродки, я вас…!

— А-а-а-а-а!

Деревня была невелика, все здесь знали друг друга – и, конечно, чьих-то это были дети; при виде такого зрелища почти все родители мгновенно сломались.

Женщины, ещё миг назад державшиеся, в отчаянии попадали на колени, крича во всё горло, а руки-ноги их от ужаса и ярости онемели.

Даже те, кого сцена ввергла в бешенство, колебались, не решаясь рубить – эти гоблины как раз перли впереди, прикрываясь живыми щитами и не спеша надвигались.

— Мясные щиты… классика гоблинов, не зря даже зелёные новички-авантюристы ненавидят этих тварей, – пропустите! Мой клинок спасёт их, не задев ни одного… — произнесла Касина, бледная как мел, но в голубых глазах её полыхала непреклонная ярость; она без колебаний выхватила длинный меч и выставила перед собой, проведя по клинку пальцем – и тот вспыхнул ревущим пламенем.

— Успокойся! Смотри туда! — Маркус, чьё слово в деревне весило больше всего, сейчас был спокоен как никогда; он перехватил рванувшуюся Касину и дёрнул за собой Ивэна, почти умоляя их не двигаться с места.

Но настоящая угроза сопротивлению исходила не от низшего отродья, кишевшего в деревне.

Ивэн сквозь треснувшие стёкла очков в противогазе, сквозь дым и пламя, вперил взгляд в восточную сторону – в открытую равнину, пока не тронутую ордой.

Там застыла настоящая «армия демонов» – неподвижная и молчаливая.

Они не ревели и не кидались, как твари в деревне, – просто стояли на равнине чёрной стеной.

Вглядевшись, можно было разглядеть больше сотни – строй ровный и строгий.

В первых рядах – крупные, крепкие гоблин-воители с грубыми железными клинками, в глазах их тлел злобный красный блеск, дисциплина несравненно выше, чем у деревенских пушечного мяса.

За ними – дюжина скелетов-воинов в более цельных костяках, потрёпанные мечи и щиты в руках, в пустых глазницах мерцал синеватый огонь.

Дальше – несколько сшитых из гнилого мяса и кривых конечностей чудовищ, похожих на раздувшихся медведей, они источали удушливую вонь и неторопливо переступали, отчего земля вздрагивала под их шагами.

В небе над ними низко кружили гаргульи – крылья шире двух метров, помесь летучих мышей с стервятниками, – оглашая всё резкими воплями.

Эта молчаливая армия демонов могла в любой миг обрушиться, сметая жалкую оборону деревни вместе с ней самой.

А впереди этой устрашающей орды возвышалась одинокая фигура.

Он резко отличался от уродливых тварей вокруг.

Чёрный фрак сидел на нём как влитой, ткань безупречная, без единой пылинки, манжеты белоснежной кружевной рубашки, ростом он был высок и строен, лет сорока с виду – точь-в-точь элегантный дворецкий, сошедший с бала.

Ещё бы лет на десять моложе – и красота его граничила бы с дьявольской, но время слегка зачерствило черты, зато золотые волосы были безупречно зачёсаны назад, открывая высокий чистый лоб и пару глаз… точно изысканные рубины: прозрачные, бездонные – и лишённые всякого человеческого чувства.

В белых бархатных перчатках руки его были учтиво сложены на животе, на губах блуждала тень улыбки – холодной, без тепла, лишь с жестоким любопытством свысока.

От него исходила невидимая, леденящая душу жуть, медленно расползаясь вокруг.

Он так и стоял неподвижно, взирая, как деревня корчится в огне и когтях демонов, как жалкие людишки тщетно бьются в западне.

Демонический инквизитор.

Несомненно, это он – и просто от его присутствия Ивэн ощутил инстинктивный озноб перед серьёзным врагом.

Под треснувшей противогазной маской дыхание Ивэна стало тяжёлым и холодным, пальцы в крови и грязи вцепились в рукоять сапёрной лопатки на поясе, металл леденил сквозь перчатку.

Прибыл… так быстро?

http://tl.rulate.ru/book/179607/16704141