Готовый перевод The Diamond Arhat: Path of the Invincible Monk / Алмазный Архат: Путь Несокрушимого Монаха: Глава 46: Дракон и человеческая воля

Когда солнечный свет коснулся его сомкнутых век, Санмун, подумав, что проспал, поспешно поднялся. Твёрдая кровать, грубое одеяло — всё вокруг указывало на то, что это была келья, в которой они жили втроём. Он отчётливо помнил, как уснул на кровати в гостинице, но, проснувшись здесь, пришёл в полное замешательство.

«Где я?»

— Хорошо ли ты отдохнул?

Обернувшись на голос, Санмун увидел, как пейзаж мгновенно изменился. Он оказался перед той самой хижиной, где впервые встретил старца. Тот отчётливо помнил его седые брови и бороду, но, к своему смущению, никак не мог вспомнить черты его лица. В отличие от растерянного Санмуна, старик сидел на пне с самым безмятежным видом и смотрел на него.

— Прости, что позвал тебя, пока ты спал. Я обещал предоставить тебе уютное место для сна, но ты, право, странный малый — вообразил место куда хуже того постоялого двора, в котором находишься. Для начала присядь.

Хотя позади Санмуна ничего не было, внезапно возник стул. Поражённый, он послушно сел, невольно подумав, не духи ли его морочат.

— Я не призрак, так что не беспокойся. Мне просто захотелось взглянуть, что за человек заглянул в мою обитель, пока тот спит.

Санмун ничего не понимал, но старик, не обращая внимания на его замешательство, продолжил:

— Так, посмотрим. Кажется, это было здесь... или здесь?

Старик начал водить руками в воздухе. Санмун недоумевал, что это за странное поведение, но не смог сдержать изумления, когда вслед за движениями рук начал меняться пейзаж. Еще мгновение назад небо было окрашено в багряные тона заката, как вдруг стало ослепительно ярко, и он на миг зажмурился.

Это напомнило ему ощущения при входе в Зал аскетизма. Чтобы успокоиться, Санмун закрыл глаза и выровнял дыхание. Немного придя в себя, он осторожно открыл их и нахмурился, не в силах осмыслить происходящее: он стоял в том самом месте, где встретил Загадочное существо, похожее на кролика. Санмун слегка присел и обострил чувства, чтобы успеть среагировать, если Загадочное существо внезапно появится.

— Отличная реакция. Но Медный кролик не появится, так что расслабься. Как я уже говорил, я показываю тебе это, потому что хотел узнать, кто же посетил моё жилище. Теперь понимаешь?

Слова исходили из уст старца, но манера речи и сам голос постоянно менялись. Сначала это был глубокий голос умудрённого учёного, затем — голос женщины средних лет, который можно услышать на рынке, а следом — озорной детский голосок. С каждой новой фразой голос звучал иначе, отчего в голове Санмуна воцарился ещё больший хаос. Понимая, что в такой ситуации нельзя терять самообладания, он осторожно спросил:

— Кто вы?

— Я? Я — Дракон.

Дракон.

Легендарное существо с длинным, как у змеи, телом, четырьмя лапами, подобными когтям хищной птицы, пятачком кабана, рогами оленя и великолепной гривой. Существо из преданий, владеющее чудесными искусствами призывать ветер и дождь, передвигать горы и осушать моря, которое, зажав в пасти Драгоценную жемчужину желаний, совершает Вознесение над облаками. Санмун чувствовал, что его разум отказывается принимать реальность, в которой он стоит перед таким существом.

— Всё немного иначе, чем ты себе представляешь, но нет нужды так волноваться.

Старик хлопнул в ладоши, и окружение снова изменилось. Сначала показалось, что они в главном помещении Зала Вайрочаны, но в следующее мгновение он уже заваривал чай. Манера старца отличалась от той, к которой привык Санмун, но его руки, огрубевшие от работы по дереву, двигались невероятно плавно и мягко, словно он взращивал цветок.

— Я не до конца понимаю, что произошло, но если место, где я встретил того большеголового кролика, было вашей обителью, значит, я вторгся туда без разрешения. Прошу прощения.

— Не нужно извиняться. Как я уже сказал, я лишь пришёл навестить гостя, заглянувшего в мой дом.

Старик сказал, что всё в порядке, и пододвинул чашку. Скользнув по чайному столику, чашка замерла прямо перед Санмуном. При этом чай в ней остался совершенно неподвижен. Толкнуть чашку по обычному столу так, чтобы она не опрокинулась — уже задача не из лёгких, но то, что настой в ней даже не колыхнулся, окончательно сбило Санмуна с толку.

Смятение смятением, но оставить без внимания свежеприготовленный чай было выше его сил и воспитания. К тому же, возможность выпить чаю, приготовленного самим Драконом, могла быть первой и последней в жизни, поэтому он поднял чашку.

В белоснежном фарфоре сиял золотистый настой. Санмун уже видел это, когда чашка скользила к нему, но, поскольку правила чайной церемонии глубоко укоренились в его естестве, он почтительно принял её обеими руками и сначала насладился цветом. Затем пришёл черёд аромата. Разлилось густое, сладкое благоухание, в которое невозможно было поверить — казалось, это не просто чай. Когда же он сделал глоток, вкус, вопреки аромату, сначала отозвался чистой сладостью, за которой последовала терпкая горечь, кислинка, щекочущая язык, и острота, легко обжигающая рецепторы. В конце же почувствовалась даже солёность, будто в чае была морская соль.

Эти вкусы были далеки от того, что обычно ожидаешь от чая, но это не вызвало разочарования, а лишь глубокое удивление.

— Благодарю за столь ценный чай.

— И я благодарю тебя за вежливость, несмотря на мой запоздалый приём.

Возможно, благодаря чаю на сердце стало спокойнее, и теперь Санмун мог невозмутимо воспринимать даже то, что голос старика продолжал меняться. Решив, что наслаждаться этим причудливым моментом — не самая плохая идея, Санмун пригубил чай, чувствуя одновременно и знакомый вкус, и нечто совершенно инородное.

— Раз уж я объяснил, зачем позвал тебя, теперь мне стоит рассказать, почему я предстал в облике старика.

Как только Дракон поставил чашку, налетел ветер и закружил их обоих, а облака окутали их тела и устремили ввысь. Санмун думал, что уже привык к постоянной смене декораций, но внезапно оказавшись парящим в небесах, не смог скрыть волнения.

— Прежде чем я объясню, знаешь ли ты, что такое Восхождение к бессмертию?

Шаолинь — это буддийская обитель, но там обучают не только Дхарме. Вместо упрямой веры в то, что их учение — единственно верное, там с уважением относятся к иным идеям, поэтому в Шаолине преподавали основы конфуцианства и даосизма. Санмун был знаком с даосским понятием Восхождения к бессмертию.

Восхождение к бессмертию, или «превращение в пернатого небожителя», — это конечная цель любого приверженца Дао. Буквально это означает становление небожителем, хотя иногда так говорят и о смерти даосского мастера высокой добродетели. Однако слова Дракона прозвучали так, будто речь шла об истинном обретении бессмертия, и Санмун кивнул.

— А знаешь ли ты, что такое Вознесение?

Если воспринимать слово буквально, оно означало подъем в небеса, но Санмун почувствовал, что Дракон вкладывает в него иной смысл, и покачал головой. Дракон, словно ожидая такого ответа, кивнул и продолжил:

— В отличие от Восхождения к бессмертию, при котором отбрасывают плоть и возносятся в мир небожителей, Вознесение означает подъём в высшие миры в своём теле. Проще говоря, считай, что Восхождение к бессмертию — для людей, а Вознесение — для животных. Понимаешь?

Санмун кивнул, усваивая новое знание. Видя это, Дракон погладил седую бороду и заговорил дальше:

— Я и есть тот, кто готовится к Вознесению. Обычно мы скрываемся и копим энергию для этого мига.

Если вкратце пересказать пространную речь Дракона, она сводилась к следующему.

Когда-то он был ничтожным, крохотным существом, но со временем обрел духовность. Вырвавшись из оков животного начала и став духовным зверем, он ощутил желание стать чем-то более возвышенным, чем просто следовать инстинктам. Бродя по лесам и полям, стараясь не попадаться на глаза людям, он искал своё предназначение и обнаружил, что внутри него зародилась внутренняя киноварь (Дан). Поселившись в месте, богатом энергией, он начал взращивать её.

Этот путь не был гладким. Прокатились слухи о духовном существе, и за его внутренним ядром охотились звероловы, приходили и другие духи в поисках благодатного места. Ему приходилось сражаться, защищая жизнь и дом, а сталкиваясь с противниками непревзойденной силы — скрываться.

Выживая и взращивая Дань, он пришёл к осознанию жизни. Став разумным, он избегал напрасных убийств, но понял, что это было лишь высокомерием и гордыней.

Жить — значило творить зло.

Говоря жестоким языком, суть любого живого существа заключалась в том, чтобы поглощать чужие жизни и превращать их в свою, дабы выжить.

Осознав, что зло заложено в самой природе жизни, он всё же не мог позволить своей гордости совершать злодеяния бездумно, а потому сосредоточился на уединении и совершенствовании Дани.

Прошло время, и после мучительной боли он потерял сознание, а очнувшись, обнаружил, что стал Драконом и плывет в глубинах вод. Но и на этом всё не закончилось — он потратил еще долгие годы, создавая Драгоценную жемчужину желаний. За это время он встречал разбойников, охотившихся за ней, и практиков, стремившихся стать небожителями. Сначала он презирал их, считая их потуги жалкими и воспринимая как небольшое развлечение, но увидев людей, которые действительно достигли бессмертия, он изменил своё мнение.

— О чём, по-твоему, я подумал, когда увидел человека, преодолевшего земные чувства и ставшего небожителем?

— Я не знаю.

— Ха-ха, ты честен. Сначала я подумал, что это великое достижение. Затем наступила пустота. Я считал, что достоин врат небесных не меньше, но увидев, что дверь, закрытая для меня, открылась перед человеком, я понял: что-то было не так.

Поэтому Дракон разделил свою с трудом созданную жемчужину и разбросал её по миру.

Это не было случайным действием. Путешествуя по рекам и морям, он вкладывал осколки Драгоценной жемчужины желаний в новорождённых младенцев. Жемчужина росла или уменьшалась вместе с ребёнком, наблюдая за его жизнью, а когда человек умирал, она возвращалась к Дракону.

Первым, в кого он вложил осколок, был сын простого крестьянина. Благодаря жемчужине мальчик вырос крепким, пошёл по стопам отца, встретил суженую, женился, вырастил детей и прожил обычную жизнь до самой смерти.

— Он не дожил до полного цикла в шестьдесят лет, но прожил на редкость насыщенную жизнь.

Это были слишком короткие слова для оценки целой человеческой судьбы.

Но в них уместилось всё: память о весёлых играх с друзьями, восхищение при виде величественного генерала, трепет первой встречи с будущей женой. Отчаяние, страх, счастье — это описание было куда точнее и уместнее, чем попытка перечислить все его чувства и опыт.

— Я видел лекаря, который мчался на помощь больному за много миль, не зная отдыха. Видел коварного временщика, который не брезговал грязными интригами ради власти, пока не занял место «одного под небом и выше десяти тысяч». Видел солдата, ушедшего на фронт из преданности стране и погибшего с криком о прощении перед родителями за то, что не смог исполнить сыновний долг. Я видел судьбы многих людей. Понимаешь ли ты, что я при этом почувствовал?

Голос Дракона, прежде менявший высоту и манеру, стал спокойным. Слегка сгорбленная под тяжестью лет спина выпрямилась, и старик преобразился, явив благородный облик истинного небожителя.

Санмун, вместо того чтобы поражаться переменам, вновь и вновь обдумывал вопрос. Что могло почувствовать существо, видевшее столько жизней? Санмуну, прожившему всего пятнадцать лет, было трудно это постичь, но одно озарение всё же пришло к нему.

— Думаю, видя столько судеб, вы почувствовали, что у каждого человека свой неповторимый путь.

Люди выглядят по-разному, и мысли у них разные. Даже у людей одной профессии, например крестьян, не бывает одинаковых жизней. Так он и ответил. Дракон, сочтя этот ответ достойным, кивнул.

— Хороший ответ. Но сверх того, я увидел в людях волю и возможности. Я упоминал жизнь коварного чиновника — наблюдать за ней было истинным удовольствием. Его родители продали его, чтобы купить риса. Мальчик стал рабом, но по воле случая попал в императорский дворец и отчаянно боролся за лучшую долю. Будучи неграмотным ребёнком, он мог лишь выполнять самую грязную работу, вроде выноса нечистот. Труд был тяжким и изнурительным, а платы едва хватало на еду, но он не тратил ни гроша попусту, надеясь на будущее.

Так в мальчике зародилась одержимость деньгами, а затем и восхищение властью, способной управлять людьми одним движением пальца. Путь к чиновничеству через учение был для него закрыт, но услышав о наборе евнухов, он, не колеблясь ни секунды, вызвался добровольцем.

Отрезав свою плоть и попав в учебную палату, он учился, забыв о сне. И хотя он показал блестящие результаты, вместо престижной Палаты вооружений он отправился в Палату стирки, где доживали свой век старые слуги. Среди этих подозрительных, но лишенных амбиций людей он упорно трудился годами, изучая способы выживания во дворце, искусство обхождения и ведения дел, и постепенно создавал свою силу.

— Путь его не был легок, но к пятидесяти годам этот ребёнок стал Саре-тхэгамом, главой десятков тысяч евнухов, и занял место «одного под небом и выше десяти тысяч». Кто-то назовет его поступки жадными, эгоистичными и глупыми, но меня восхитила воля, позволившая осуществить задуманное, и сама возможность того, что неграмотный раб может достичь вершин власти. Есть люди ленивые и преданные лишь мимолетным удовольствиям, но именно стальная воля — истинная сущность и красота человека.

Вопреки страстному тону, лицо Дракона оставалось безмятежным, но Санмун был потрясён силой его слов.

http://tl.rulate.ru/book/176521/15504286