Готовый перевод Odyssey of the Blind God / Одиссея слепого Бога: Глава 3: «Подземелье»

Мать Ниала не верила собственным ушам. Она замерла, уставившись на сына с выражением крайнего изумления.

— Ты… что сделал?!

Усталость как рукой сняло. Ниал услышал торопливые шаги – мать бросилась прямо к нему. Мгновение спустя он почувствовал мягкое прикосновение ее ладони к своему лбу. В разум проникло успокаивающее тепло, принося мгновенное облегчение.

Это ощущение даровала мана, вливающаяся в его тело. Мать инстинктивно направила в него частицы своей энергии, испугавшись, что сыну больно. Однако уже через секунду она отдернула руку, и Ниал услышал, как она с глухим стуком осела на пол.

Ноги ее подкосились. Послышались горькие рыдания, и приглушенный голос матери пронзил его сердце:

— Как же ты… нет… с каких пор ты снова чувствуешь ману?! Почему ты нам ничего не сказал?

В ее словах смешались смятение и буря эмоций. Ниал лишь виновато улыбнулся, пытаясь подобрать правильные слова.

— Мне просто приснился тот же кошмар, что и раньше… а когда я проснулся, то понял, что чувствую ману. И почти сразу после этого у меня пробудился Исток…

Он не хотел лгать матери, поэтому сказал правду. Тем не менее Ниал намеренно умолчал о некоторых деталях, отчего его кольнуло чувство вины. Он никогда и никому не рассказывал подробностей своего сна: ни о Божественном дворце, ни о том, что именно происходило в этом повторяющемся видении.

Почему-то ему казалось, что это неправильно. В конце концов, он даже убедил себя, что знание всей правды может лишь навредить окружающим. У него не было доказательств этой догадки, да они ему и не требовались. Ниал просто следовал инстинктам и собственному восприятию, как делал это всегда.

Поднявшись с постели, он коснулся стопами грубых деревянных досок пола. Подавшись вперед, юноша нащупал мать и крепко обнял ее.

Ниал примерно понимал, что она сейчас чувствует, поэтому слова были излишни. С одной стороны, Малин была вне себя от радости: пробуждение Истока возвышало статус сына в обществе. С другой – к увечным Пробужденным в редких случаях относились даже суровее, чем к обычным гражданам низшего класса.

Все дело в том, что Пробужденных считали защитниками человечества, в то время как судьба тех, в ком Исток так и не проснулся, мало кого заботила. С таким недугом Ниал неизбежно привлек бы лишнее внимание.

И все же Малин ликовала, понимая, что отныне Ниал сможет гораздо лучше воспринимать окружающий мир. Это сделает его независимым, и ей больше не придется терзаться страхом, оставляя его одного. Теперь перед ним открывались новые возможности: он сможет выходить на улицу без белой трости или специальных знаков для слепых, самостоятельно ориентируясь в толпе. В будущем он даже сможет жить один и научится защищаться от свирепых зверей!

Можно сказать, что Исток даровал Ниалу шанс на почти нормальную жизнь в эпоху, полную смерти, страха и порталов подземелий. Это сняло тяжкое бремя с плеч его родителей и подняло его собственную уверенность на небывалую высоту.

То же касалось и вины, которую его мать несла в себе долгие пятнадцать лет. Она не смогла быть рядом, когда была ему так нужна. С того самого дня, когда он исчез, Малин корила себя за то, что позволила ему играть на площадке одному. Не оставь она его тогда, она успела бы спасти сына во время того инцидента с подземельем.

И пусть она не была виновата в том, что поступила как обычный родитель, мысль о том, что она могла изменить судьбу Ниала, просто заставив его играть в другом месте, терзала ее больше десятилетия. Все воспоминания и раскаяние, давившие на нее, наконец нашли выход в горько-счастливых слезах, ручьями бегущих по щекам.

Ниал молчал, чувствуя, как слезы матери пропитывают его рубашку. Он просто обнимал ее, пока не услышал, как в комнату вошел кто-то еще.

Инстинктивно вскинув голову, Ниал ощутил до боли знакомое присутствие. На его лице появилась слабая улыбка.

— Привет, пап!

Майлз, его отец, замер в дверном проеме, в полном замешательстве глядя на жену и сына. Малин рыдала навзрыд, в то время как Ниал выглядел более счастливым и энергичным, чем когда-либо. Казалось, они вернулись на пятнадцать лет назад, в те времена, когда всё было хорошо. Возможно, сейчас он был даже счастливее, чем в раннем детстве.

Однако это не объясняло, почему его жена обливается слезами. Пока Майлз озадаченно смотрел на них, Ниал с сияющей улыбкой объяснил ситуацию.

Мгновение спустя на смену замешательству Майлза пришло облегчение. Он бросился к жене и сыну, упал на колени и крепко прижал их к себе, улыбаясь сквозь слезы. Все трое были вне себя от счастья, и звуки смеха, перемешанные со всхлипами, эхом разносились по маленькой комнате. Теперь, с пробуждением Истока, будущее Ниала больше не казалось его родителям таким мрачным.

Сам Ниал тоже пребывал в восторге. В конце концов, прошла всего одна ночь с тех пор, как его жизнь начала меняться! Прошлым вечером, в ужасе просыпаясь от одного и того же кошмара, он и мечтать не смел о чем-то подобном.

Однако именно из-за этого в его душе поселилась легкая тревога. «Что это за семя? Оно поглотило божественную энергию Богини, словно легкую закуску… Надеюсь, оно не причинит вреда моему телу?»

Неведение пугало, но пока Ниал не чувствовал ничего подозрительного. Напротив, черное семя, казалось, было напрямую связано с его каналами маны, точь-в-точь как ядро маны. Но и этого Ниал до конца не понимал.

Размышляя о переменах в своем теле, он потерял счет времени. Из раздумий его вывел голос отца, который отстранился и нерешительно произнес:

— У нас есть кое-какие сбережения… может, хватит на безранговый кристалл способностей, если хочешь… это всё же лучше, чем ничего…

Услышав предложение отца, Ниал в шоке затряс говорой:

— Мне ничего не нужно. Вы копили эти деньги на лекарства для Сабрины. Я не хочу ничего забирать только потому, что у меня пробудился Исток!

Пробужденные могли поглощать знания, хранящиеся в особых кристаллах, которые добывали в подземельях. Эти кристаллы способностей даровали силы, привязывающиеся к ядру маны. Благодаря этому процессу можно было получить самые разные возможности: от управления стихиями и сверхчеловеческой силы до нарушения законов природы, вроде полета. С кристаллами способностей казалось, что возможно всё!

Пробуждение Истока запускало формирование каналов маны и небольшого ядра в теле. Это превращало обычного человека в сверхсущество, чей социальный статус взлетал за одну ночь просто потому, что он мог активно поглощать и хранить ману. Именно так когда-то произошло и с его родителями.

Несмотря на бедность, их считали семьей среднего класса только потому, что они были Пробужденными. К сожалению, само по себе пробуждение не приносило мгновенного богатства. Только талант, сила и упорство позволяли накопить капитал и заслужить уважение. Ведь если человек одарен талантом, сила придет следом.

Именно поэтому отцу было неловко за их положение. Он всем сердцем желал обеспечить детям лучшее будущее, но их финансовая ситуация не позволяла этого сделать. Сбережения были настолько мизерными, что он не мог подарить сыну даже первый кристалл способностей, что было бы для него великой честью.

— Прости, что мы не можем поддержать тебя финансово… — голос Майлза звучал искренне, с оттенком стыда. Острый слух Ниала уловил тихий хруст – отец сжал кулаки.

Впрочем, Майлз понимал, что слабая способность вряд ли по-настоящему поможет его сыну. На самом деле, в будущем она могла даже ограничить потенциал Ниала.

Чем мощнее первая способность, тем легче выжить при покорении подземелий и получить больше выгоды. Это позволяло обладателю сильного дара продвигаться вперед быстрее, не полагаясь на других. В то же время от слабых способностей проку было мало. Свежеиспеченный Пробужденный поначалу мог привязать лишь одну способность. Их количество росло только вместе с силой самого Пробужденного!

Из-за этого Пробужденным приходилось постоянно становиться сильнее, чтобы получать новые навыки, которые, в свою очередь, делали их еще могущественнее. Этот простой факт делал идеальный старт критически важным: мощная первая способность открывала пути к еще большей силе.

— Мы просто будем больше работать, понимаешь… Не беспокойся о деньгах! — Попытался подбодрить его отец, но, увидев серьезное лицо сына, замолчал. Он понял, что Ниал легко распознал его блеф.

Оба родителя и так уже посещали низкоранговые подземелья, проводя там по двенадцать часов в день, убивая зверей ради скудного заработка.

После этого они возвращались домой и ухаживали за Сабриной, чье состояние стало критическим с тех пор, как ей диагностировали болезнь, о которой, казалось, никто толком ничего не знал. Понимая это, Ниал старался быть максимально самостоятельным, стараясь хоть немного облегчить ношу родителей.

Большую часть времени он проводил на маленьком заднем дворе, где обустроил место для тренировок и упражнений. Даже не чувствуя ману, Ниал не собирался сдаваться. Он понимал, что должен быть в состоянии постоять за себя и сестру, пока родители на охоте.

В случае маловероятной, но возможной ситуации, когда монстр вырвется из новоявленного подземелья, Ниал был обязан защитить сестру любой ценой! Такое случалось редко, так как правительство строго контролировало подземелья внутри Убежища, но исключать риск было нельзя.

Поэтому он тренировал свое тело так усердно, как только мог, чтобы в совершенстве владеть подарком, который получил на восемнадцатилетие. Это была белая трость, но особенная – у нее была скрытая функция: ее можно было использовать как копье!

Она была дешевой и сделанной из материала, который не проводил ни капли маны, но Ниала это совершенно не волновало. Тогда он всё равно не чувствовал ману, так что просто иметь оружие для защиты было уже пределом мечтаний. Благодаря интересу к «слепому» искусству боя на копьях, он уже достиг в нем некоторого мастерства.

Именно из-за этого «некоторого мастерства» Ниал полагал, что сможет справиться с какими-нибудь слабыми зверями из подземелий. По крайней мере, он верил, что это станет возможным, когда он научится правильно обращаться с маной. Мана должна была помочь ему лучше воспринимать окружение, даруя новое чувство пространства в дополнение к Восприятию Маны.

Родители ничего не знали о его безрассудных планах, ведь Ниал прекрасно понимал, насколько глупо они звучат. Тем не менее он не мог позволить сестре угасать у него на глазах, пока родители надрываются до смерти, лишь бы на один день отсрочить ее смертный приговор. Позволить ситуации оставаться прежней Ниал не мог.

Ради безопасности тех, кого он любил, он был готов рискнуть собственной жизнью и даже пожертвовать собой! Таким он был человеком. Семья всегда старалась выжать максимум из их положения и никогда не обижала его. Родители, не колеблясь, отдали бы жизнь за него или Сабрину. Они были его примером для подражания, и он хотел быть похожим на них. Впрочем, эту героическую готовность к самопожертвованию Ниал приберегал только для близких. На остальных ему было плевать – большинство людей, с которыми он сталкивался, относились к нему хуже чем к мусору лишь потому, что он был слепым и не пробужденным.

\*\*

С той ночи прошло несколько дней, и многое изменилось. Во-первых, состояние сестры ухудшилось, и радость в их маленьком доме сменилась страхом. Отчаяние семьи достигло опасного предела: казалось, их средств не хватит, чтобы продержаться еще хоть немного.

Из-за этого Ниал сократил свой сон до четырех часов. Он сосредоточился на том, чтобы понять, как работает мана, как стать сильнее и как с ее помощью воспринимать окружающий мир. Это было невероятно трудно, но Ниал и не ждал, что будет легко. Время уходило, и он решил переключить внимание на совершенствование навыков владения копьем.

Ниал пытался постичь саму суть боя, чтобы сражаться без маны или полагаясь на новое восприятие. Однако это было не всё. На третий день после пробуждения Истока случилось нечто чудесное и в то же время опасное. Это заставило Ниала поверить, что события последних дней были судьбой, и удача, покинувшая его пятнадцать лет назад, наконец вернулась. Прямо на заднем дворе их дома материализовался портал подземелья!

http://tl.rulate.ru/book/174356/14748569