Готовый перевод Marvel: Cosmic Forger of Infinity / Марвел: Кузнец Бесконечности - Архив: Глава 8: Призрачная Орхидея

К восьми вечера, после основательного погружения в форумы, я составил маршрут на ночь: пять точек.

Проблему с зарядкой кристалла я тоже предварительно решил — хотя заниматься этим сегодня и даже этой ночью не собирался.

Прямо сейчас мне нужно было найти Призрачную Орхидею, а это реалистично могло занять от пары часов до целой ночи — если не повезёт и Орхидея окажется на самой последней точке маршрута.

Или, если совсем не повезёт, я не найду её вообще.

Как бы то ни было, сначала нужно было поспать хотя бы несколько часов.

В одиннадцать — выход.

Я проснулся по будильнику, нормально поел, затем собрал рюкзак с сосредоточенной, почти военной точностью. Весомое заявление от человека, который ещё вчера считал проверку заряда павербанка вершиной экспедиционной подготовки.

Этой ночью рюкзак содержал: светодиодный фонарик с несколькими запасными батарейками, мультитул, небольшой, но очень острый нож, моток прочной нейлоновой верёвки, перчатки с прорезиненными ладонями, компактную аптечку, пару энергетических батончиков и бутылку воды.

Разумеется, всё это стоило денег.

Каждый предмет в том рюкзаке был не просто вещью, а маленьким страховым полисом против неизвестного.

Фонарик — не только чтобы видеть, но и чтобы отгонять первобытный страх темноты, живущий в каждом человеке. Страх, который даже мой умственный возраст не мог до конца заглушить.

Мультитул — карманный набор, способный решить сотню мелких проблем: от перекусить провод до открыть консервную банку. На случай, если ночь затянется или возникнет что-то, что не решается терпением и скотчем.

Нож — холодный и тяжёлый в руке — был символом абсолютного последнего средства. Варианта, о котором думать не хотелось, но к которому нужно быть готовым.

Я не был ни бойцом, ни выживальщиком.

Но эта ночь требовала стать чем-то большим, чем студент художественного факультета.

Точно не знал, с чем придётся столкнуться, — но форумы по городскому исследованию преподали мне один чёткий урок: лучше иметь и не понадобится, чем понадобится и не иметь.

Система пока не выдала мне ни боевых навыков, ни полезных предметов — а значит, моим главным оружием оставались предусмотрительность и инвентарь, вмещавший значительно больше, чем этот скромный рюкзак.

Я ещё раз прогнал мысленный чеклист.

Всё, кажется, в порядке.

Самое важное — телефон с картами и записями о точках маршрута — лежал во внутреннем кармане худи.

В груди негромко гудела смесь тревоги и предвкушения.

Это была не ночная прогулка.

Это был, технически, мой первый настоящий выход в мир ингредиентов — тех, что не купишь ни за какие деньги.

И от того, насколько успешно он пройдёт, зависело немало.

Не теряя времени, которого было в обрез, я быстрым шагом двинулся к метро, держась подальше от переулков и подозрительно тёмных участков улицы.

Адская Кухня была не самым дружелюбным районом для одинокого пешехода ночью — но удача была на моей стороне.

До ближайшей линии я добрался без происшествий, сел в поезд и направился на восток — к Нью-Йоркской публичной библиотеке.

Дорога на метро заняла всего десять минут.

Пешком было бы сорок, и я бы никогда не уложился в разумные сроки — Пятая авеню находилась совсем не по соседству с моим районом.

Но вот я стоял перед внушительным, величественным фасадом одной из крупнейших библиотек мира.

Само здание меня не интересовало.

Меня интересовало то, что находилось в его подвале — в закрытых архивах внизу.

По словам людей, побывавших там — и с разрешения, и без, — закрытые архивы библиотеки ощущались иначе.

Люди описывали это так, будто ты напрямую подключился к информационному полю Земли и впитываешь на каком-то уровне накопленный вес всего, что человечество когда-либо записало.

Звучало как игра воображения одного впечатлительного человека. Но нет.

Разные форумы, разные незнакомые между собой люди и даже несколько документальных проектов касались этого.

Если здесь существовала какая-то информационная аномалия — то Призрачная Орхидея теоретически могла расти где-то внутри неё.

Обойдя здание по периметру и убедившись, что охрана стоит внутри, снаружи чисто, а видимых камер рядом со служебным входом в подвал нет, я подошёл к массивной железной двери, выглядевшей старше меня в несколько раз.

Я коснулся большого резного замка и убрал его в инвентарь.

Затем толкнул дверь и шагнул в подвал: каменный коридор уходил вглубь.

Достав фонарик и включив его, я двинулся вперёд, держась подальше от комнат, примыкавших к основным архивным стеллажам.

Меня интересовали самые тёмные, самые дальние, самые основательно забытые углы этого хранилища знаний.

С каждым шагом по каменным ступеням температура заметно падала.

Воздух становился тяжелее — словно я спускался в слой воды.

Стены из грубо тёсаных каменных блоков, казалось, выдыхали холод, неся в себе отголоски всех, кто ходил здесь на протяжении последних десятилетий — а может, и столетий.

Это ощущалось как своеобразное путешествие во времени. Спуск в параллельный мир, тихо существующий под суетливым, шумным Нью-Йорком наверху.

Здесь время двигалось иначе.

Замедлялось до ленивого шёпота, и единственным напоминанием о современном мире служил острый, чистый луч моего светодиодного фонарика, выхватывающий из темноты древнюю кладку и паутину.

Несколько поворотов и ещё десяток метров спуска — и передо мной появился старейший раздел архивов библиотеки.

Бронзовая табличка рядом со второй массивной дверью гласила: 1670–1920.

Замок был стандартный — точь-в-точь как на входе в подвал.

Я убрал его в инвентарь, толкнул дверь — она скрипнула ещё громче первой — и тут же чихнул.

Концентрированный удар пыли, затхлости и старости по ноздрям оказался просто неотразимым.

Воздух здесь был другим.

Тяжёлым, спёртым, насыщенным запахом старой бумаги, переплётного клея и чего-то ещё — неуловимой сладковатой нотой, похожей на аромат цветов, едва миновавших свой расцвет.

Тишина давила на уши, нарушаемая лишь скрипом моих шагов и гулким эхом от чихания.

Луч фонарика скользнул по бесконечным рядам стеллажей, уходящих высоко вверх и теряющихся во мраке.

Корешки книг, потемневшие от времени, выглядели как ряды надгробий, а вытисненные на них имена авторов — как эпитафии.

Я почувствовал это сразу.

Не так, чтобы смог в полной мере объяснить.

Казалось, я стоял не в архиве, а в склепе, где погребены не люди, а их мысли, мечты и знания.

Возникло ощущение: стоит отвернуться — и книги начнут перешёптываться между собой о незваном госте.

Я действительно резко обернулся дважды, направив фонарик в темноту за спиной — и обнаружил лишь пляшущие тени и столбы пыли, потревоженной собственным же движением.

Информационная аномалия.

Я не ощутил её как прилив знаний.

Я ощутил её как тяжесть.

Миллионы страниц, миллионы историй, судеб, открытий и ошибок — всё это давило сверху, порождая почти осязаемое поле ментального шума.

Я поёжился и плотнее запахнул худи.

Нужно было найти то, за чем пришёл, и убираться отсюда.

Это место было слишком живым для мёртвого архива.

Хотя я не удивился бы, если бы всё это оказалось чистым самовнушением. Место само по себе было достаточно гнетущим, чтобы создавать собственную атмосферу.

Я повёл лучом фонарика по деревянным стеллажам — некоторые заметно отсырели, — по самому залу, довольно просторному, и начал искать цветы Призрачной Орхидеи.

Согласно сведениям, загруженным в память из пакета, она напоминала обычную орхидею — только белую и слабо светящуюся в темноте.

Не пропущу, если окажусь достаточно близко.

Я прошёл весь архив трижды — проверил каждый тёмный угол, заглянул под каждый стеллаж, осмотрел каждую трещину в каменных стенах.

Ничего.

Первая точка — пусто.

Где-то в груди кольнуло короткое разочарование, но я подавил его немедленно.

Чего я ожидал?

Что волшебный цветок будет стоять на самом видном месте с табличкой «Бери меня»?

Это было бы слишком просто.

Анализируй, корректируй.

Это не провал — это калибровка.

И как бы досадно это ни было — именно поэтому я выбрал пять точек, а не одну.

Незачем тратить здесь больше времени.

На следующую остановку.

Покинув архив, а затем и сам подвал — аккуратно вернув замки на место через инвентарь по пути, — я двинулся к следующей точке: заброшенной ветке метро под Бруклинским мостом.

Станция Сити-Холл.

По городской легенде, семеро строителей бесследно исчезли здесь во время первоначального строительства — без каких-либо объяснений.

Несколько городских исследователей побывали на месте и отметили — задокументировав на видео, — что воздух здесь дышится заметно легче, чем на большинстве подземных линий.

Рациональных объяснений тому было предостаточно, но меня интересовала аура тайны и странности, окружавшая это место.

Добравшись до нужной станции и убедившись, что никому в округе нет до меня никакого дела, я направился к заброшенным техническим тоннелям — преодолевая один слой заграждений за другим и планомерно спускаясь всё глубже.

Для преодоления препятствий я использовал свою стандартную тактику творческого применения подручного снаряжения не по назначению.

Примерно через полчаса ходьбы вниз передо мной открылась легендарная недостроенная ветка.

Я жадно повёл лучом фонарика по всему, что было в пределах досягаемости — и за её пределами.

Медленно шёл вдоль ржавых, покрытых слизью рельсов.

С потолка монотонно капала вода, и каждый всплеск капли в лужу отдавался в гулкой тишине эхом, создавая назойливую иллюзию чьих-то шагов где-то позади.

Я сознательно старался об этом не думать.

Луч фонарика выхватывал граффити давно сгинувших художников, горы мусора и то, что выглядело как огромное гнездо, сплетённое из тряпья и проволоки.

Я обошёл его по широкой дуге.

Атмосфера здесь была совершенно иной, чем в библиотеке.

Там давила тяжесть накопленных знаний.

Здесь — тяжесть забвения.

Запах плесени, сырого бетона и озона смешивался с едва уловимым привкусом тлена, от которого хотелось дышать как можно реже.

Каждый звук — даже самый тихий — казался чужеродным и непростительно громким.

Я чувствовал себя нарушителем, вступившим в давно заброшенное царство, живущее по собственным неведомым правилам.

Тишина не успокаивала.

Она была напряжённой, звенящей, натянутой как струна — одно неосторожное движение, и лопнет.

Я шёл как можно мягче, словно боялся разбудить что-то, давно дремавшее в этих тоннелях.

И тут откуда-то впереди донёсся металлический скрежет.

Я мгновенно застыл, погасил фонарик и вжался в сырую стену.

Сердце колотилось где-то в горле.

Скрежет повторился — ближе, на этот раз сопровождаемый чьим-то тяжёлым, прерывистым дыханием.

Не похоже на животное.

Я не двигался, стараясь слиться со стеной.

Кто это?

Бездомный?

Технический работник?

Один из так называемых «кротов» — тех, о ком говорят городские легенды?

Прошла целая вечность.

Дыхание и скрежет стихали, стихали — и в конце концов умолкли совсем.

Я выждал ещё пять минут, прежде чем решился снова включить фонарик.

Руки слегка дрожали.

Холодное, действенное напоминание: это не видеоигра, где локации стоят пустыми в ожидании игрока. Это реальный, живой мир, и в его тёмных углах таятся вполне настоящие опасности, не требующие никаких суперспособностей.

Время перевалило за час ночи.

Больше часа на эту ветку я не мог позволить себе потратить, и к счастью, она была не особенно большой.

Но даже периодически гася фонарик, чтобы стоять в полной темноте и высматривать слабо светящиеся цветы, — я не нашёл ничего.

По крайней мере, больше никаких внезапных, леденящих кровь встреч.

Пора двигаться дальше.

Выбравшись на поверхность и восстановив за собой все замки и заграждения, я пошёл на юг — к Боулинг-Грин и Финансовому кварталу, в этот час совершенно пустому, отчего прогулка по нему ощущалась особенно атмосферной.

Впрочем, сам квартал не был моей целью.

Я направлялся в парк в том районе: старейший парк Нью-Йорка, о котором ходили слухи, что именно здесь проводили церемонии и ритуалы индейцы ленапе.

Контраст был разительным.

Из клаустрофобной, давящей подземной тьмы я вышел на открытый простор бетонного каньона.

Небоскрёбы Финансового квартала стояли тёмными и безмолвными в этот час — как огромные спящие титаны.

Никакого фонового шума Адской Кухни, ни случайных прохожих.

Только я, гулкое эхо собственных шагов и ветер, ровно гуляющий по стеклянно-стальным коридорам между зданиями.

Пустота давила по-своему — но после всего пережитого в тоннеле она ощущалась как глоток свежего воздуха.

Я шёл, подняв голову, глядя на далёкие звёзды, едва различимые сквозь световое загрязнение города, и остро чувствовал себя пылинкой в огромном, застывшем мире.

О ленапе и их потенциально священном месте я узнал всё через те же форумы — перерывая ветки о мифологии и поселениях коренных американцев.

Почему ленапе считали это место священным и что это вообще означало в практическом смысле — понятия не имел.

Но поскольку оно удобно располагалось между второй и четвёртой точками маршрута, я решил заглянуть сюда в любом случае.

Сам парк был небольшим.

Даже маленьким.

Вопрос в том, что именно я здесь искал, — особенно с учётом того, что он был освещён фонарями, а это существенно осложняло охоту за слабо светящимися растениями.

Деревьев, впрочем, было всего несколько десятков.

Обойду каждое — и двигаться дальше.

Проверив семь-восемь деревьев и тщательно осмотрев каждое, я подошёл к старому вязу — самому большому и, я подозревал, самому старому дереву в парке.

Трава у его основания росла заметно выше, чем везде вокруг, а всё пространство рядом с ним было неестественно тихим и неподвижным.

Сердце ёкнуло — потому что ничего отдалённо похожего я не ощущал ни на одной из двух предыдущих точек.

Городской шум как будто отступил, сменившись почти тишиной — словно дерево проецировало вокруг себя купол покоя.

И тут я увидел их.

Они выглядели как разбросанные капли жидкого лунного света, застывшие на тёмной коре.

Цветы были не просто белыми.

Они источали мягкое, жемчужное свечение — едва уловимое, и всё же совершенно неземное.

Каждый лепесток казался вырезанным из перламутра, а в самом центре каждого соцветия ровно пульсировала крошечная точка более яркого света — как сердцебиение.

Они выглядели не выросшими здесь, а проступившими сквозь саму ткань реальности — будто граница между мирами в этом месте истончилась достаточно, чтобы пропустить сквозь себя нить магии.

Я потянулся рукой и остановился в сантиметре от ближайшего цветка.

Они излучали едва ощутимое тепло и что-то ещё — вибрацию. Как тихая, гармоничная мелодия, которую скорее чувствуешь, чем слышишь.

Это было невероятно.

В мире бетона и стали и выхлопных газов я нашёл нечто чистое и волшебное. Живое доказательство того, что магия существует.

И это сокровище вот-вот станет частью моего первого настоящего творения.

В тот момент все трудности, которые подбросила ночь, — напряжение, страх, разочарование от пустых точек — испарились без следа.

Осталась только чистая, незамутнённая радость открытия.

Я смотрел на цветы — и казалось, что вижу не просто растение, а ответ на все вопросы, которые не умел сформулировать.

Ответ был прост: этот мир был несравнимо сложнее и удивительнее, чем я мог себе представить.

И благодаря системе у меня был шанс не просто наблюдать за его чудесами — но взаимодействовать с ними, изучать их, использовать.

Это было не просто открытие редкого ингредиента.

Это было подтверждение: я выбрал верный путь.

Путь интеллекта.

В конце концов, именно тщательный расчёт привёл меня сюда — анализ и планирование, а не грубая сила.

— Да! — произнёс я вслух, сжав кулаки.

Быстро оглядевшись — убедиться, что никто в парке, если кто-то там вообще был, не обращает на меня внимания, — я осторожно прикоснулся ко всему соцветию и убрал его в инвентарь.

На коре не осталось ничего.

На всякий случай я обошёл дерево по кругу и проверил ещё несколько соседних — после чего решил, что жадничать не стоит.

Затем двинулся в предрассветную темноту. Точнее — домой.

Задание выполнено.

Помимо находки того, что искал, я испытал глубокое облегчение от того, что не придётся лезть в подвал заброшенного здания, служившего в двадцатом веке местом сборищ культистов.

И последняя точка в моём списке — руины больницы для больных оспой на острове Рузвельта, одно из самых жутких мест в городе и неизменный контент каждого паранормального блогера — тоже могла оставаться непосещённой.

Добраться туда в одиночку было само по себе отдельным квестом, и не факт, что я успел бы до рассвета.

К счастью, квест был уже завершён.

Адская Кухня, как и практически весь город, затихала после двух ночи. Даже самые стойкие уличные хулиганы нуждались во сне, так что до квартиры я добрался без происшествий, бросил одежду на пол и отключился прежде, чем голова успела полностью коснуться подушки.

Завтра был важный день — исключительно важный — и мне нужна была ясная голова и твёрдая связь с реальностью.

Настолько твёрдая, насколько она вообще возможна, когда в голове живёт система.

Заснул быстро и проснулся так же — ровно в десять утра.

Залёживаться в постели не было никакой возможности.

Тело гудело от энергии, тянуло к одному: создавать.

Неважно чему — кожевенному делу, Зелью Интеллекта, кожаному кошельку, совершенно новому проекту. Главное — занять голову и руки.

Это тело было молодым, работающим на гормонах и энтузиазме, — так что после завтрака я сел составлять план на день.

Самый сложный ингредиент уже был на руках: добыт ночной вылазкой и изрядной долей настоящего страха.

Кристалл я тоже купил, — но поскольку намеревался сварить несколько порций зелья, что было вполне реально с учётом количества собранных цветов, нужно было закупиться ещё.

В списке значились: коллоидное серебро, изопропиловый спирт, набор стеклянных колб из боросиликатного стекла и даже подержанная центрифуга для выделения чистого экстракта Фантазмина.

Главная задача на день — зарядить кварцевые кристаллы.

Для этого предстояло собрать то, что в народе именуется генератором Маркса, — а это был проект совсем не маленький. Один только поиск нужных компонентов на интернет-аукционах рисковал съесть весь день.

И ещё нужно было купить паяльник.

Деньги утекали с кредитки заметно быстрее, чем я рассчитывал.

Неприятно.

Я открыл банковское приложение и поморщился.

Цифры на экране таяли как снег в апреле.

Каждая покупка, каждый мелкий компонент для будущих проектов срезал кредитный лимит.

Картина отрезвляла.

Обладать почти божественной системой, способной выдавать чертежи удивительных устройств, — это одно.

Существовать в мире, где покупка обычного конденсатора или резистора требует живых денег, — совсем другое.

Разрыв между моим потенциалом и текущим финансовым положением был откровенно удручающим.

Вечно опираться на кредитку не получится.

Нужно было всерьёз и в ближайшее время подумать о том, как монетизировать то, что я строил. Иначе весь этот путь закончится не драматическим противостоянием, а банальным звонком из коллекторского агентства.

http://tl.rulate.ru/book/172829/13984167