Готовый перевод Marvel: Cosmic Forger of Infinity / Марвел: Кузнец Бесконечности: Глава 6: Архитектор

Выбор, ограниченный единственным вариантом, ощущался как тугой ошейник на горле моих амбиций. Нужно было резать по живому. Генератор Защитного Поля и Гравитационный Гироскоп я отмёл сразу. Оба проекта выглядели и звучали как исполины по сравнению с тем, на что я был способен сейчас. Для сборки любого из них требовался, как минимум, полноценный цех, как максимум — целый промышленный комплекс и, вероятно, бюджет, который я даже вообразить не мог. Это цели для той версии меня, которой ещё не существовало. Оглушающая Граната, при всей практической соблазнительности, казалась слишком... мелкой. Расходник. Тактический инструмент, который в крайнем случае можно купить или заменить чем-то аналогичным. Нет. Мне нужно было что-то фундаментальное.

На воображаемом столе остались три карты — и я очень надеялся, что козырные: Яд, Стимулятор Мышц и Зелье Интеллекта. Стимулятор манил, соблазнял обещанием силы без побочных эффектов. В мире, где за любым углом мог поджидать головорез с суперсилой, грубая физическая мощь — весомый аргумент. Но чем дольше я вчитывался в списки компонентов, тем отчётливее понимал: грубая сила — всего лишь инструмент. А я хотел быть тем, кто эти инструменты создаёт.

И потому: Интеллект.

Фундамент фундаментов. База, на которой возводится всё остальное. То, что позволит мне не просто слепо следовать чертежам из Кузницы, но понимать их на глубоком, интуитивном уровне. Модифицировать, возможно. Совершенствовать. Мало того — в этой вселенной интеллект был не просто преимуществом. Он был оружием стратегического значения.

Рид Ричардс — чей разум растягивался так же легко, как его тело, выгибая само вещество реальности. Тони Старк — построивший себе сердце, а миру бронекостюм из металлолома в пещере. Отто Октавиус. Виктор фон Дум. Хэнк Пим. Даже вечно нищий Питер Паркер. Бесчисленное множество людей в этом мире взбиралось на невероятные вершины — или рушилось в пропасть безумия — исключительно на силе нетривиального ума. Если это зелье способно разогнать мой процессор хотя бы временно, хотя бы на пару жалких единиц — горизонты, которые откроются передо мной, скорее всего, лежат за пределами того, что моё нынешнее, серое состояние сознания вообще способно подозревать.

И была ещё одна причина. Личная. Острая, как заноза под ноготь — та, о которой стараешься не думать. В прошлой жизни я не был гением. Идиотом тоже, нет. Просто обычным. Одним из миллиардов взаимозаменяемых винтиков в гигантском механизме. Я учился с усердием, вгрызался в работу обеими руками, пытался выпрыгнуть из собственной кожи, чтобы добиться чего-то значимого — но всегда находился кто-то умнее, быстрее, даровитее. Я наблюдал, как идеи, бродившие у меня в голове в виде смутных, туманных силуэтов, воплощают в жизнь другие люди — в блестящие, успешные проекты. Я чувствовал, как возможности, которые я не успел додумать вовремя, уплывали к тем, кто умел просчитывать на три хода вперёд.

Это было не столько обидно, сколько изматывающе. Непрекращающаяся, перемалывающая гонка, в которой своё место — где-то в середине пелетона — знаешь заранее. Собственно, именно поэтому я в какой-то момент бросил всё и уехал в деревню. И по чести говоря — никогда об этом не жалел. Но здесь, в мире, где ставки несопоставимо выше, где на одной чаше весов — гений Тони Старка, а на другой — безумие Зелёного Гоблина, быть «обычным» — это приговор.

Стимулятор Мышц дал бы мне силу, способность бежать или дать сдачи. Но он не научил бы видеть ловушку прежде, чем в неё угодишь. Он не позволил бы мне создать что-то, способное уравнять счёт с богами и чудовищами. А интеллект — это не просто оружие. Это моё личное восстание против прошлого, которое определялось посредственностью. Шанс не просто выжить — но наконец стать тем, кем я всегда хотел быть в глубине души и так и не стал: архитектором своей судьбы, а не очередным статистом в чужой истории.

Я подошёл к окну. Внизу по тротуару текли безликие фигуры. В прошлой жизни я был одним из них. Человек, живущий по правилам, написанным чужими руками, покупающий инструменты с чужих заводов, строящий из материалов, произведённых по чужим технологиям, следующий законам, составленным не мной. Моя тяга к созиданию была заперта в тесных клетках физического мира, закона и собственного ограниченного знания. Стимулятор Мышц сделал бы меня крепче — но всё равно лишь деталью в чужом механизме. Зелье Интеллекта давало шанс стать механиком.

Не следовать инструкциям, а писать свои. Не пользователем системы — её разработчиком. Эта мысль пьянила сильнее любого виски. Способность не просто приспосабливаться к этому безумному миру, но понимать его фундаментальные принципы и, возможно, чуть-чуть подтолкнуть их в свою пользу. Это был высший вид ремесла — тот, о котором я раньше даже не позволял себе мечтать. И он поставил точку в моём выборе раз и навсегда. Сила — инструмент. Интеллект — рука, которая держит все инструменты.

Оставалась одна проблема, которую разум уже прокручивал десятки раз: ингредиенты. Что, если они недоступны — из-за редкости или цены? Что, если в этом мире их попросту не существует? Вторую возможность я отмёл, доверяя адаптивности системы. Она должна уметь подстраивать рецепт, подбирать аналоги. Но первое — реальная проблема. Ладно. В любом случае это долгосрочная инвестиция. Если сварить зелье в ближайшие дни или даже месяцы не выйдет — доберусь до него позже. Стоять на месте я не собирался. Как минимум — построю Картофельную Пушку. Как максимум... честно говоря, не знал. Звезда Смерти, наверное. Ха.

Я сосредоточился на внутреннем интерфейсе. Он напоминал не экран компьютера, а полупрозрачный мысленный чертёж, подвешенный прямо в сознании. Текст и иконки светились мягким, призрачным синим светом, а навигация работала не движением глаз, а чистым намерением. Я подумал о том, чтобы выбрать Зелье Интеллекта — и соответствующая строка в списке вспыхнула. Рядом с цифрой «−50 ОР» засветилась кнопка «Подтвердить», а в центре развернувшегося окна медленно вращалась трёхмерная модель небольшой колбы с мерцающей жидкостью. Я на секунду замер. Пятьдесят очков. Заработанных честным, кропотливым трудом.

Первая серьёзная инвестиция во что-то по-настоящему весомое — пусть пока лишь в перспективе. Мысль о том, что она может обернуться ничем, пробежала по позвоночнику холодной иголкой. Что, если рецепт окажется невыполнимым? Что, если я только что сжёг свои ОР впустую? Я отшвырнул эти мысли с силой. Тот, кто отказывается рисковать, до конца дней остаётся в своей картонной коробке на Адской Кухне и вздрагивает при каждой тени. Я собрался и сформировал мысленную команду, вложив в неё всё, что было.

— Подтвердить.

Синяя надпись вспыхнула. Цифра «50» рассыпалась мириадом светящихся частиц и исчезла, а баланс обновился до унылого «15 ОР». Затем пришла боль.

Ни на что похожее из обычной головной боли она не походила. Ощущение было такое, будто в оба виска вогнали два раскалённых добела гвоздя, а потом провернули. Острая, но короткая — как удар молнии. Прошла через мгновение, оставив после себя звенящую тишину в черепе — и знание. Я знал рецепт этого зелья безупречно, до последней молекулы, до мельчайшего нюанса. Это не было похоже на чтение книги или просмотр видео. Знание не «появилось» в голове. Оно «стало» частью меня — словно всегда было там, как вдруг всплывшее воспоминание из глубины забытого детства.

Это был не просто список ингредиентов. Я чувствовал их. Почти осязал бархатистую, почти призрачную поверхность лепестков Фантомной Орхидеи. На задней стенке горла осел острый, стерильный запах изопропилового спирта. Я почти слышал тихое, гармоничное гудение заряжающегося кварцевого кристалла. Процесс синтеза разворачивался в сознании не как сухая схема, а как яркий, объёмный фильм, уложившийся в долю секунды.

Я наблюдал, как молекулы Фантазмина — активного соединения орхидеи — выстраиваются в сложные цепочки и связываются с ионами серебра. Наблюдал, как кристаллическая решётка кварца вибрирует под электрическим разрядом, испуская каталитический импульс, запускающий реакцию. Это было одновременно пугающим и восхитительным. Система не просто выдала мне инструкции. Она вживила в мой мозг опыт несуществующего алхимика напрямую. И это порождало серьёзные мысли: что ещё она способна в меня загрузить? Мышечную память опытного пилота? Практические знания нейрохирурга? Всю накопленную мудрость исчезнувшей цивилизации? Потенциал Кузницы Творения уходил куда глубже — и куда опаснее, — чем я предполагал.

Помимо самого рецепта и методов обработки, я получил сведения об ингредиентах. И это была самая критическая часть. Без понимания того, где и как найти Фантомную Орхидею, рецепт оставался бы бесполезной строкой текста. Но я знал.

Рецепт не был запредельно сложным, однако требовал точности и довольно специфических условий. Четыре основных компонента:

Активный агент: пыльца Фантомной Орхидеи. Экстрагент: изопропиловый спирт, чистота 99,9%+. Проводник: коллоидное серебро, концентрация около 20 ЧНМ. Катализатор: настроенный кварцевый кристалл.

Далее — процесс. Кварцевый кристалл следовало поместить в клетку Фарадея и зарядить разрядом молнии. Затем экстракция: в полной темноте смешать пыльцу Фантомной Орхидеи и изопропиловый спирт, получив экстракт Фантазмина — ключевое вещество во всём зелье. Финальная стадия, синтез: готовый экстракт и коллоидное серебро соединялись в колбе, и рядом подносился заряженный кристалл. Его поле запускало цепную реакцию.

На выходе — примерно двадцать-тридцать миллилитров прозрачной жидкости, одна доза Зелья Интеллекта с эффектом на пару часов. Что именно оно делало? Вот это было самое интересное. Всё сводилось к Фантазмину — крайне нестабильному, но мощному алкалоиду, функционирующему как универсальный нейронный проводник. Умнее в постоянном смысле оно меня не сделало бы. Вместо этого — вынудило бы мозг работать на абсолютном пределе эффективности.

Синаптические связи разгонялись до скорости, приближающейся к световой, доступ ко всем слоям памяти — включая самые глубокие — резко обострялся, аналитические способности и распознавание паттернов умножались многократно. Временность эффекта объяснялась тем, что катализатор быстро распадался на безвредные компоненты, после чего нейронная сеть возвращалась в исходное состояние.

— По сути, это НЗТ-48, — пробормотал я, обдумывая проблему главного ингредиента. — Эффект практически идентичный. Занятно. Главная сложность будет в этих капризных Фантомных Орхидеях.

«Капризных» — мягко сказано. Цветок представлял собой эндемик мест с остаточной «энергией творения» или там, где граница реальности истончалась. Он становился материальным и видимым только ночью. Днём существовал не более чем как узел чистой энергии. Именно поэтому экстракцию требовалось проводить в полной темноте: орхидея не переносила ультрафиолета. Что касается мест — у меня было приблизительное представление. Во вселенной Марвел, и в Нью-Йорке в частности, подобных локаций должно было хватать.

Заброшенные святилища. Места недавних схваток могущественных магов. Даже район Гринвич-Виллидж, где предположительно располагался Санктум Санкторум всё ещё будущего Доктора Стрэнджа. В теории подошло бы любое место с достаточно высоким магическим фоном. Проблема Орхидеи была решаемой — хотя бы в принципе. А с остальным?

Изопропиловый спирт нужной чистоты — стандартный лабораторный реагент; быстрый поиск в интернете обнадёжил: его можно заказать у любого промышленного химического поставщика. Коллоидное серебро можно либо купить, либо изготовить, однако второе требовало небольшой лабораторной установки, так что покупка была проще. Кварцевый кристалл нужного размера и чистоты — не менее доступен; магазины геологических материалов существовали именно для таких целей. Никаких серьёзных, непреодолимых препятствий. Я выдохнул с искренним облегчением. Система сумела адаптировать рецепт к этому миру и к моим нынешним возможностям. Это нельзя было не оценить.

Я открыл интерфейс системы и ещё раз взглянул на одинокие «15 ОР» в углу. И только тут заметил, что так и не переключился с вкладки Кузницы на вкладку Технологий. Когда переключился — то, что встретило меня вместо ожидаемой пустоты, вогнало в ступор.

Чертёж (Простой). Проект: Арканум Паровых Механизмов и Тёмного Волшебства. (Стоимость разблокировки технологии: 100 ОР)

— Так технологии не одноразовые! — вырвалось громче, чем я намеревался, и в ту же секунду с груди свалилось что-то огромное. Это было почти слишком хорошо, чтобы быть правдой.

И что с того, что стоимость разблокировки следующего рецепта из того же проекта удвоилась? Стимулятор Мышц, лечебные зелья, Генератор Защитного Поля и целый список других занятных вариантов — всё это никуда не делось. Всё это ещё придёт. Мне отчаянно захотелось разразиться злодейским хохотом, но я сдержался. Не сейчас.

Эта новость переворачивала всю мою стратегию с ног на голову. Я был убеждён, что каждый выбор окончателен, что я иду по узкой, единственной дороге, где все остальные пути отрезаны позади. Но это была не дорога. Это была центральная площадь, от которой разбегались десятки дорог во все стороны — и при достаточном количестве времени я мог пройти по каждой. Технологии были больше не единичными, необратимыми решениями. Они были компонентами более крупной системы. Я мог планировать комбинации, выстраивать синергии, усиливаться без предела.

Итак. Следующие шаги.

Первое: накопить 150 ОР и крутануть гачу второй раз. Если чертёж, набитый полезными рецептами, считался «простым» — я испытывал одновременно и страх, и жгучее любопытство относительно того, что скрывалось за более высокими уровнями редкости. Броня Железного Человека? Портальная Пушка Рика? Атомный 3D-принтер? Версий можно строить бесконечно. Технологии — мой ключ ко всему.

Второе: создать Зелье Интеллекта. В идеале — несколькими партиями. Применять в критических ситуациях: при проектировании сложных устройств или перед задачами, требующими настоящего творческого прорыва.

Третье: разблокировать рецепт Стимулятора Мышц. Или, если второй прокрут выдаст что-то более «интересное» — скорректировать курс.

Четвёртое: зарабатывать деньги и строить нормальную жизнь. Бросить колледж — который к этому моменту ощущался пустой тратой времени, — переехать в жильё получше, в идеале отдельное, с гаражом под лабораторию, купить машину и разобраться с остальными бытовыми деталями.

Пятое: не умереть. Хотя это скорее не шаг, а постоянное фоновое условие для всех остальных. Не привлекать внимания государственных структур. Держаться в тени. Не играть в героя. Не лезть в неприятности намеренно. Избегать каждой ошибки, которую 99,9% исэкайных протагонистов в любой книге совершали с радостным энтузиазмом.

Конечно, у них был сюжетный иммунитет. А у меня? Можно ли считать систему таковым? В этом мире наверняка существовали ясновидящие, пророки и другие сверхспособные существа, для которых моя аномальная скорость развития светилась бы маяком в ночи. И тем не менее меня никто не нейтрализовал. Что означало либо то, что мне была уготована некая ключевая роль в будущем, либо что я был настолько незначителен, что не попал ни на чей радар, либо — вариант, который нравился мне больше всего, — моя система делала меня слепым пятном для любого наблюдателя. Ладно. Откладываем эти мысли, они явно выше моего нынешнего уровня доступа. Время строить Картофельную Пушку 3000.

Я как следует зевнул и наконец обратил внимание на часы. Час ночи. Учитывая, что последний раз я спал меньше пяти часов назад, дальнейшее издевательство над организмом было бы откровенной глупостью. Ладно. Картофельная Пушка подождёт до завтра. То, что ждать не могло, — эксперименты с инвентарём. Много времени они не займут, зато дадут чёткое представление о том, что было практически моей единственной материальной способностью, к которой вообще можно было прицепить слово «супер».

Первый эксперимент, самый очевидный: контейнеры. Подходящей коробки под рукой не нашлось, поэтому я вытащил ящик письменного стола, бросил туда всякую мелочь — ручку, ластик, пару скрепок, старый ключ, — затем коснулся всего этого и мысленно отправил в инвентарь. Успех. Один занятый слот, содержимое включено. Отлично.

Но что насчёт содержимого? Ящик выступал как «контейнер», сохраняющий взаимное расположение предметов, или всё сваливалось в общую кучу в подпространстве? Я вернул ящик в реальность, аккуратно разложил внутри ручку, ластик и несколько монет, запомнил их точные позиции. Отправил обратно в инвентарь и тут же извлёк. Всё лежало ровно там, где я оставил, — с точностью до миллиметра. Инвентарь сохранял не просто сам контейнер, но и всю его внутреннюю структуру. Это открывало огромные возможности для транспортировки сложного и хрупкого оборудования в будущем. Никакой вибрации. Никаких ударов. Никакого смещения.

Следующее: жидкости. Я налил воду в стакан и попытался отправить в инвентарь только воду, проведя пальцем по её поверхности. Ничего не произошло. Система, судя по всему, требовала чётко очерченных границ объекта. Тогда я отправил в инвентарь стакан целиком. Сработало. При извлечении — ни капли не пролилось. Более того, на внешней поверхности стакана не было ни следа конденсата, несмотря на тепло в комнате. Это указывало на полный стазис — не только времени, но и термодинамических процессов.

Следующий логичный тест — само время. Я запустил секундомер на телефоне, убрал телефон в инвентарь, подождал примерно тридцать секунд и достал его. Секундомер показывал ровно то же время, что и в момент исчезновения, — с точностью до сотой доли секунды. Время внутри инвентаря было заморожено. Принято к сведению.

Затем последовал эксперимент с живыми существами. Осмотрев комнату, я заметил небольшого паука в верхнем углу потолка. Осторожно протянул к нему палец и попытался поместить в инвентарь. Ответ системы был мгновенным и недвусмысленным.

[Живые существа не могут быть помещены в Инвентарь!]

Ну и ладно. Особой привязанности к этой идее у меня не было.

Вес и габариты: самыми тяжёлыми предметами в студии были полупустой холодильник и двухметровый шкаф. Оба ушли в инвентарь и вернулись обратно без малейшего сопротивления. Верхние пределы по весу и размеру установить не удалось — они явно были весьма значительными.

Финальный раунд: физика. Я раскалил сковороду на плите докрасна и отправил в инвентарь. Затем скомкал лист бумаги, подбросил в воздух и убрал в инвентарь прямо в полёте. При возвращении шарик просто появился в руке — неподвижный, без какого-либо сохранения импульса падения. Повторил тест с деревянным бруском потяжелее. Тот же результат. Импульс не сохранялся. Тепло — другое дело, оно сохранялось абсолютно.

Когда я достал сковороду через десять минут, от неё исходил жар — точь-в-точь как если бы я только что снял её с конфорки. Стазис действительно распространялся и на термодинамику.

Засыпая, я ещё раз пробежался по результатам. Отсутствие сохранения импульса немного разочаровало. Идея выстреливать предметами прямо из инвентаря была привлекательной. Но при ближайшем рассмотрении это оказалось ещё и облегчением. Значит, я не смогу случайно устроить катастрофу, достав что-то тяжёлое на большой скорости.

Если говорить прямо: система была не просто мощной — она была, по-своему, безопасной. Давала мне исключительные возможности, но чётко очерчивала их границы. «Живые существа не могут быть помещены в Инвентарь». «Импульс не сохраняется». Это были не баги. Это были особенности. Правила, толкавшие меня к более изящным решениям, а не к грубой силе. Система не хотела, чтобы я превратился в бога, швыряющего астероиды из кармана. Она хотела, чтобы я оставался ремесленником. Умным, находчивым, изобретательным ремесленником, который работает в рамках законов своего мира и использует каждый доступный инструмент для достижения целей. Такой подход мне подходил. Он был, как ни странно, честным.

Перед тем как окончательно провалиться в сон, я усмехнулся. Завтра я построю картофельную пушку. Проект выйдет нелепый, почти детский. Но в этом новом мире он значил больше. Это будет мой первый настоящий акт творения — нечто сложнее сложенной бумаги. Мой первый подлинный шаг вперёд.

http://tl.rulate.ru/book/172829/13984149