Готовый перевод I Want to Be a Wicked Daughter-in-Law / Я хочу стать плохой невесткой: Глава 12: Оружие журналиста

Намерение Серулиана в точности совпало с моими мыслями. Он спокойно кивнул и произнес:

— Если вы появитесь с этим украшением, Герцогиня будет крайне расстроена.

«Расстроена» — это еще мягко сказано. У нее же давление подскочит, и она в обморок упадет!

Я ехидно хихикнула и пробормотала:

— Вы… с таким ангельским лицом обладаете весьма скверным характером.

— А у вас талант превращать комплимент в оскорбление, — Серулиан прищурился и добавил: — Давайте будем честными. Вы ведь тоже сразу представили, как Герцогиня будет вне себя от ярости.

— Видимо, это и называют «идеальной парой».

Говорят же, что муж и жена — одна сатана, мысли и чувства у них должны быть едины. Мы еще даже официально не поженились, а уже так понимаем друг друга, что лучшей совместимости и представить нельзя.

Сказав это, я ждала, что Серулиан отшутится или проигнорирует мои слова. В конце концов, у нас же контрактный брак, какая уж тут «идеальная пара».

— ...

Однако Серулиан, словно потеряв интерес, просто закрыл шкатулку. От такой реакции мой пыл поостыл.

«Хотелось бы увидеть побольше его эмоций: чтобы он улыбался или хмурился, выражал хоть какие-то чувства».

Единственный момент, когда он вздрагивал, — это когда я касалась его руки.

«Немного обидно, что я действую на него только своим запахом».

Я надула губы и тяжело вздохнула. Перед глазами все еще стояло ослепительное сияние желтого сапфира. Подперев подбородок рукой, я спросила:

— Вообще-то, я сказала это Герцогине только ради бахвальства… но сейчас мне и правда кажется, что я приглянулась Его Светлости Герцогу.

Услышав это, Серулиан поднял на меня взгляд, в котором читалось недоумение. Я пожала плечами:

— Ведь тот, кто всегда оставался в стороне, вдруг взял и поставил печать в свидетельстве о помолвке, даже не предупредив свою жену.

На мой вопрос Серулиан с привычным бесстрастным лицом посмотрел на шкатулку.

— Возможно.

Судя по его невозмутимому виду, мой ответ был неверным. Но тогда почему он вдруг разрешил этот брак? Я попыталась предположить более правдоподобную причину:

— Может, он решил, что раз я простолюдинка, то мне нужна такая поддержка, чтобы я могла хоть как-то противостоять Герцогине?

Но в таком случае он бы изначально не выбрал простолюдинку себе в невестки.

«Эх, сколько ни думай, ничего не понятно».

Поскольку я почти ничего не знала о Герцоге Люке, делать поспешные выводы было нельзя. Пока я мучилась сомнениями, Серулиан поднялся со своего места и ответил:

— Ваша Светлость не из тех, кто склонен к глубоким раздумьям. Он одинаково безразличен ко всем, кроме вас.

— Но он продолжает делать вещи, которые ему не свойственны.

— Это потому что…

На лице Серулиана на мгновение отразилось замешательство, которое тут же исчезло. Стало ясно, что его тоже интересовал этот вопрос, но ответа он так и не нашел. Он произнес сухим тоном:

— В любом случае, причина точно не во мне.

— Хм.

Так почему же, в самом деле, Герцог Люк позволил нам с Серулианом пожениться? Чем больше я об этом думала, тем больше запутывалась.

Голубые глаза Серулиана были устремлены на Эдель. То, как она подпирала щеку и озадаченно склоняла голову набок, казалось ему почему-то милым.

«...Милым?»

Серулиан сам вздрогнул от собственной мысли.

Он никогда не испытывал чувств по отношению к другим людям. С тех пор как он вошел в Герцогский дом Люк, он не обижался на Герцога и не питал особой неприязни к Герцогине. У него практически не было эмоций.

Но с Эдель все было иначе. С самого начала она была особенной.

«Это самовнушение или ее сладкий аромат и правда становится всё сильнее?»

Когда он впервые коснулся её, то чуть не потерял равновесие от внезапно нахлынувших ощущений.

Но чем больше времени они проводили вместе, тем меньше становилось отторжение, а чувства обретали четкость.

«Почему так?»

Пока он медленно вдыхал густой аромат роз, Эдель лучезарно улыбнулась.

— Серулиан.

— !!

Она просто улыбнулась и назвала его по имени, но почему же сердце так защемило?

«Она особенная».

Он не знал, было ли это из-за их встречи в детстве или дело в самой Эдель, но она определенно значила для него нечто большее, чем остальные.

Глядя на вьющиеся волосы Эдель, Серулиан вдруг выдвинул предположение:

«А если Его Светлость тоже знает об этом?»

Он думал, что Герцог Люк был безразличен к его делам лишь потому, что Серулиан, в отличие от Ванелинн, никогда ничего от него не требовал.

Но что, если он тоже почувствовал уникальность Эдель? И именно поэтому был к ней столь благосклонен?

«Это как-то…»

Неприятно.

От нового незнакомого чувства глаза Серулиана округлились.

Что именно ему неприятно? То, что Герцог что-то знает о ней? Или тот факт, что он не единственный, кто видит её особенность?

Серулиан, не привыкший к эмоциям, не мог прийти к однозначному выводу. Его мысли лишь путались, вызывая внутри смятение.

Серулиан встал.

— На сегодня, пожалуй, закончим. Вам пора возвращаться.

Ему нужно было время, чтобы привести мысли в порядок.

В карете по пути домой я искоса поглядывала на мужчину, сидевшего напротив.

«Чего это он вдруг?»

Серулиан плотно сжал губы и смотрел только в окно. Его лицо, как обычно, не выражало ничего, но, кажется, я уже достаточно к нему привыкла, чтобы хоть немного понимать его настроение.

«Его настроение резко испортилось еще там, в кабинете».

Но как бы я ни прокручивала в голове наш разговор, я не понимала, что могло его задеть. Я в недоумении склонила голову.

«Или мне просто кажется?»

Но он ведь явно стал еще более немногословным.

Я продолжала украдкой наблюдать за Серулианом. Сначала я просто хотела проверить его настрой, но потом засмотрелась на его прекрасные волосы, таинственно мерцавшие в лучах солнца, пробивавшихся сквозь щели в шторках кареты.

Затем взгляд упал на его острый, словно вырезанный из бумаги профиль и глаза, которые выглядели холодными, но почему-то одинокими.

На его одежде поблескивал черный значок в форме меча. Я прикусила губу.

«Знак того, что он — Охотник на монстров».

Немногие способны сражаться с Лорами на передовой. И один из них — Серулиан.

Я интуитивно почувствовала, что настал тот самый момент, ради которого я и предложила контрактный брак. Притворившись, будто просто поддерживаю светскую беседу, я слегка склонила голову и спросила:

— Кстати, вы всегда носите этот значок. Собираетесь вернуться на службу после того, как проводите меня?

Серулиан покачал головой.

— Сейчас я в отпуске.

— Что? В отпуске?

— Когда на носу такое важное событие в жизни, нельзя же беспечно продолжать работу.

— ...?

Кажется, у нас разное определение слова «беспечно».

«Беспечно работать… Кто вообще так говорит?»

Даже если ты обожаешь свое дело, работа остается работой.

И какая, он сказал, причина?

— ...Вы хотите сказать, что взяли отпуск из-за свадьбы?

На мой вопрос Серулиан кивнул, словно в этом не было ничего странного.

«Ух, как-то это совсем не вяжется с образом Серулиана. Отпуск ради женитьбы!»

Хотя, если подумать, я ведь тоже его взяла. Но все равно… Между нами есть какая-то разница.

Серулиан скрестил руки на груди и добавил:

— Даже в отпуске, в зависимости от ситуации, мне, возможно, придется отправиться на место происшествия. Я ношу этот знак не потому, что горжусь им.

— То есть на случай чрезвычайной ситуации?

— Можно сказать и так.

Это был весьма профессиональный и серьезный ответ, но его лицо при этом оставалось абсолютно безучастным. Словно он делал это вовсе не из чувства долга.

— Это из-за особенностей самих Лоров?

На этот вопрос Серулиан, который до этого отвечал без запинки, промолчал. Некоторое время он пристально смотрел мне в лицо, а затем медленно произнес:

— ...Кто знает.

И зачем было так тянуть время, если в итоге он ответил так неопределенно?

Мне ужасно хотелось схватить его за воротник и хорошенько встряхнуть, чтобы он ответил нормально, но по выражению его лица было ясно: больше он ничего не скажет. Я прикусила губу, решив отложить этот разговор до следующего раза.

Обняв шкатулку с желтым сапфиром, я на мгновение замолчала.

Глядя на проплывающий за окном пейзаж, я чувствовала, как в душе поднимается волнение от множества мыслей. Но среди них выделялась одна.

«Принцесса Ванелинн».

Женщина, которая всё еще помнит меня, ненавидит и жаждет загнать в угол.

«В этот раз я не позволю ей одержать верх».

Я крепче сжала шкатулку и подняла голову. Мой голос звучал твердо и решительно:

— Подождите. Раз уж мы в карете, можем мы заехать в еще одно место?

— Куда?

— Видите ли…

Это было мое поле боя против Ванелинн. А где еще может сражаться журналист?

— В мою редакцию газеты.

Я буду сражаться с помощью пера.

В офисе, хотя рабочее время давно закончилось, оставался только главный редактор. Он переводил взгляд с меня на Серулиана и обратно, недоуменно хлопая глазами.

— Что вообще происходит? И этот господин…

— Рад снова вас видеть, — произнес Серулиан.

— Ой, да что вы, это для меня большая честь!

Главный редактор, согнувшись в поклоне чуть ли не на девяносто градусов, зашептал мне:

— Но почему вы вдвоем…

— Господин главный редактор, у меня к вам серьезный разговор. Давайте пройдем внутрь.

Основа работы журналиста — конфиденциальность. Вместе с редактором и Серулианом я зашла в маленькую комнату неподалеку и плотно закрыла дверь.

Это было тесное помещение, где летала вековая пыль. Серулиан нахмурился и спросил:

— Что это за место?

— Архив. Здесь очень грязно, правда? Сотрудников много, но каждый считает, что уборка — не его забота. И я в том числе.

Редактор пихнул меня локтем, мол, зачем говорить так прямолинейно.

Как бы то ни было, оказавшись в архиве, мы встали друг против друга. Я скрестила руки на груди и, вздернув подбородок, произнесла:

— Помните, я говорила, что беру отпуск из-за замужества?

— Было такое.

— Так вот, этот человек — мой жених.

— ...Что?!

От моих слов у редактора отвисла челюсть. А мгновение спустя он засуетился, размахивая руками:

— По-по-подожди! Нет, это надо записать. Интервью!

Я выставила ладонь вперед и ответила ледяным тоном:

— Я еще не давала подтверждения, что предоставлю «Ньюкасл Таймс» эксклюзивную статью.

— Что?

Я спокойно продолжила:

— Я пришла сюда, чтобы договориться об этом. О праве на эксклюзивные материалы о нашей паре. Думаю, мне не нужно объяснять, какую цену за это можно назначить?

— Ну, это… это само собой. Сколько ты хочешь? Мне достать тебе пустой чек?

Руки редактора задрожали. Пустой чек — это, конечно, заманчиво, но я пришла сюда не за деньгами.

— Цену я назову разумную. Важна не сумма, а условия, которые я сейчас выдвину.

Я чеканила каждое слово, выделяя суть:

— О чем бы я ни написала, какое бы внешнее давление ни оказывалось на газету, вы напечатаете всё ровно в том виде, в каком я это подам. Таково мое условие.

http://tl.rulate.ru/book/168952/11792306