Готовый перевод Flowers in the Mirror, Moon on the Water / Цветок в зеркале, луна на воде: Глава 36: Райская птица и старый знакомый

Феникс. Это звучало невероятно, но любой, кто видел эту птицу, невольно ловил себя на такой мысли.

Лазурные, словно море, декоративные перья, ярко-желтый хохолок, горлышко цвета сочной зелени и алые, точно пламя, крылья... Длинный и пышный хвост, сияющий, как летнее солнце, делал её существом не от мира сего, заставляя вспомнить о божественных зверях из древних преданий.

Чхэюн широко улыбнулся и ответил:

— Когда эта птица впервые пересекла море и попала в Хэгвансон, мой отец и я тоже были в этом абсолютно уверены. Однако, расспросив моряков, мы узнали, что она не питается плодами бамбука и не живет в бамбуковых или павловниевых рощах.

— И как же зовется сие создание?

— Отец сказал, что пусть это и не феникс, но птица столь прекрасна, что могла бы обитать в самом раю, и потому нарек её «Райской птицей».

— Райская птица... Что ж, это имя ей очень подходит.

— И еще отец добавил, что Пурпурный Запретный град, где пребывает Сын Неба, — единственное место, достойное такой редкой птицы, и потому отправил её со мной в дар Вашему Величеству.

— Ха-ха! Помыслы Хон-вана и впрямь прекрасны!

Император, развеселенный красноречием юноши, в восторге хлопнул себя по колену. Он уже собирался подозвать тхэгама, чтобы отдать распоряжение, но передумал и жестом поманил Чхэюна поближе.

— Я должен отблагодарить твоего отца за такой подарок, но право, не знаю, что выбрать. Если есть что-то, что порадует Хон-вана, нашепчи мне.

— Ваше Величество и так осыпает нашу семью милостями, можем ли мы желать большего? Отец всегда хранит глубокую благодарность в своем сердце.

— И правильно делает!

Глядя на реакцию Императора, Чхэюн вспомнил наставления отца, которые тот давал ему перед отъездом из Хэгвансона, и низко склонил голову.

«Говорили, что в сердце Императора всегда живет подозрение, и это чистая правда».

Чхэюн изо всех сил старался скрыть волнение, но по его спине пробежал холодный пот — он кожей чувствовал, что одно неверное слово здесь может стоить жизни. Однако Император, о чем бы ни думал юноша, пребывал в прекрасном расположении духа и то и дело похлопывал его по плечу.

— И всё же, подобает ли Сыну Неба отпускать тебя с пустыми руками после такого подношения? Оставайся в столице, пока я не решу, чем ответить на дар.

— Неужели мне позволено остаться?

— Конечно. Сейчас конец года, почему бы тебе не встретить Новый год со своими братьями и сестрой?

— Признаться, я давно не видел брата и сестру и очень хотел провести в столице хотя бы немного времени. Раз уж Ваше Величество сами предложили, я бы с радостью остался здесь до самого следующего года.

После того как Император позволил Чонъёпу и Ёнджу расторжение брака, у него давно не было повода для такого веселья, поэтому он с улыбкой кивал на каждое слово Чхэюна.

— Я слышал, ты мастерски играешь в чанги. Пока ты в столице, я бы не отказался сыграть с тобой пару партий. Заходи во дворец почаще, будь мне достойным соперником.

— Я непременно исполню вашу волю.

— Хорошо. Путь с южных морей был неблизким, ты, должно быть, устал. Ступай в Поместье наследника и хорошенько отдохни.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Чхэюн вежливо поклонился и, не поворачиваясь к правителю спиной, покинул дворец Санъянгун.

Он добился своей цели — расположил к себе Императора. На выходе его поджидал дворцовый тхэгам, внимательно следивший за настроением господ.

— Позвольте мне проводить вас до ворот, — учтиво предложил он.

— Не стоит. Раз уж я здесь, хотел бы вернуться вместе с братом. Не знаешь, где он сейчас?

— Сегодня в павильоне Киринчжон проходит Торжественное поучение, полагаю, Наследник сейчас там. Оно скоро закончится, так что вы сможете вместе покинуть дворец.

— Тогда проводи меня туда.

— Слушаюсь.

«Какая редкая для императорского дворца братская привязанность», — подумал тхэгам и с мягкой улыбкой повел Чхэюна в сторону Киринчжона. Путь их лежал через дворцовый сад.

Благодаря термальным источникам, подведенным прямо к дворцу, сад был окутан легкой дымкой. Даже в разгар зимы здесь цвели диковинные растения, превращая это место в подобие обители небожителей. Чхэюн с восхищением оглядывался по сторонам, пораженный красотой пейзажа, где невозможно было определить время года. Даже для него, привыкшего к редкостям Хэгвансона, величие Императорского дома, способного идти наперекор самой природе, стало настоящим откровением.

Вскоре он подошел к павильону Киринчжон, окруженному густым сосновым лесом. Чхэюн вежливо кивнул тхэгаму:

— Благодарю, что проводил.

— Что вы, если Император доволен, то и я счастлив. Служить тем, кто приносит радость Его Величеству — мой долг.

Тхэгам добродушно улыбнулся, отвесил поклон и поспешно удалился. Оставшись один, Чхэюн вошел во внутренний двор павильона. Однако там было непривычно тихо — похоже, он пришел не вовремя.

— Неужели поучение еще не закончилось?

Лицо Чхэюна, еще недавно серьезное, теперь приняло озорное выражение. Младший сын Хон-вана, он умел вести себя подобающим образом, но по натуре своей не выносил скуки ни единого мгновения.

Стук! Стук!

Вдруг со стороны заднего двора павильона донеслись резкие ритмичные звуки. Не в силах усидеть на месте, Чхэюн пошел на шум.

На открытой площадке, окруженной вековыми соснами, стояли двое: высокий мужчина внушительного телосложения и невысокий мальчик. Мужчина, чье крепкое тело явно было закалено годами тренировок и бесчисленными сражениями, легко принимал удары деревянного меча, которыми осыпал его ребенок.

«Хм, один из них наверняка принц. А вот второй...»

Подперев подбородок рукой, Чхэюн с интересом наблюдал за ними.

«Такая выправка, но при этом поношенная, выцветшая одежда... Если ему доверили обучать принца, должно быть, это заслуженный воин. Но, видать, род не из знатных?»

Решив, что наставник просто потакает капризам маленького принца, играя с ним в меру сил, Чхэюн с любопытством смотрел, как мальчик старается одолеть противника, который был в несколько раз больше него.

Однако чем резче становился звук сталкивающихся деревянных мечей, тем отчетливее Юн понимал: это вовсе не безобидная игра.

— Крепче держи рукоять. Если ладонь ослабнет, меч обернется против тебя.

Учитывая разницу в силе, было чудом, что принц вообще удерживал меч и выдерживал отдачу от столкновений. Но мужчина продолжал наставлять ребенка холодным и строгим голосом.

«Суровый учитель», — подумал Чхэюн.

Но даже самый лучший учитель бессилен, если ученик не справляется. Мальчик, казалось, совсем выбился из сил и теперь размахивал мечом беспорядочно, словно ловил сачком стрекоз.

— Неужели маленький принц это выдержит?

Чхэюн запереживал: не бросит ли мальчик всё и не убежит ли в слезах с площадки? Но мужчина, несмотря на возраст и усталость противника, не давал ему спуска, нанося точные удары своим деревянным мечом и заставляя мальчика продолжать бой.

— Ой!

В конце концов, не выдержав веса меча и силы отдачи, принц повалился на землю, плюхнувшись на задницу. Мужчина даже не протянул ему руки, лишь бросил коротко:

— Вставай.

Тон его был ровным, а голос низким, в нем не было ни гнева, ни раздражения. Но каждое слово звучало холодно, как лед, и остро, как шило.

Словно меч полководца, направленный на врага.

«Подождите, этот голос...»

Где-то он его уже слышал.

Пытаясь вспомнить, кому принадлежит этот до боли знакомый голос, Чхэюн вдруг замер. В мире было лишь одно неприятное лицо, которое идеально подходило этому голосу.

В тот же миг мужчина, словно почувствовав на себе чужой взгляд, обернулся.

— Проклятье!

Великий принц Со Джонъёп! Глаза Чхэюна опасно сузились, когда он узнал его.

Заметив юношу с необычайно острым взглядом, Джонъёп замедлил движения. Ему были знакомы эти кроткие глаза, которые сейчас были полны враждебности, хотя вряд ли их обладатель смог бы поймать даже кролика.

«Неужели?..»

Джонъёп полностью повернулся к нему и, увидев ясный блеск его глаз, невольно вздохнул. Взгляд этого юноши определенно напоминал ему коекого.

— Какими судьбами принц здесь, в столице?

Чхэюн, младший брат Наследника Чхэ Сина и Княжны, Попирающей Снег, Чхэ Ёнджу.

В памяти Джонъёпа Чхэюн остался маленьким ребенком, который вцепился в подол платья сестры и горько плакал, когда ту выдавали замуж. И вот этот сорванец за несколько лет вымахал так, что почти сравнялся с ним ростом.

Глядя на повзрослевшего принца, Джонъёп едва заметно усмехнулся и протянул деревянный меч поднявшемуся с земли мальчику.

— На сегодня тренировка окончена.

— Слушаюсь, брат!

Мальчик, бодро ответив, прижал к себе два деревянных меча и принялся с любопытством переводить взгляд с Джонъёпа на Чхэюна. Затем он нерешительно примостился на камне неподалеку.

— Давно не виделись.

Чхэюну было не по себе от того, что Джонъёп его узнал, поэтому он на мгновение нахмурился и посмотрел на далекий горизонт. Однако игнорировать Великого принца было нельзя. Вскоре он принял подобающий вид и с таким же открытым лицом, как у его старшего брата, поприветствовал Джонъёпа:

— Долгая разлука была. Я возвращался после аудиенции у Императора и решил зайти за братом, чтобы вернуться вместе.

— Вот как.

— А кто этот юноша?.. — Чхэюн указал на мальчика, встрявшего в их разговор.

Мальчик смутился, покраснел до кончиков ушей и плотно сжал губы. Джонъёп сделал жест рукой, подзывая младшего брата.

— Подойди, поздоровайся.

Принц спрыгнул с камня и, прячась за спиной Джонъёпа, осторожно высунул голову.

— Эм... Я тринадцатый принц...

— Что за толк в мужчине, если он такой робкий? Выйди вперед и представься как подобает.

— Он еще мал, это естественно. Я не в обиде, — вмешался Чхэюн.

— А я — в обиде. Джонхун, ну же.

Под нажимом Джонъёпа мальчик нехотя вышел из-за его спины. Сделав глубокий вдох, словно решившись на подвиг, он внезапно выпрямился, заложил руки за спину и вполне по-взрослому произнес:

— Я тринадцатый принц Со Джонхун, и в новом году мне исполнится десять лет!

http://tl.rulate.ru/book/168704/13823913