Готовый перевод How to Change the Past / Способ изменить прошлое: Глава 1: Пролог (1)

[29 ноября 2019 года, пятница]

[13:30]

Словно само время, облака, затянувшие небо, проплывали мимо, но солнце так и не показалось.

Всё потому, что ещё более густые тучи, пришедшие с ещё большей высоты, поглотили светило.

Небо в самом конце ноября 2019 года стало ещё темнее.

В тени притаился обычный дом.

Сквозь щель в занавесках на окне балкона виден мужчина, лежащий на диване.

В гостиной, где не горел даже флуоресцентный свет, пасмурная улица казалась обманчиво яркой.

Он лежал, но не спал.

Он лишь смотрел в потолок, поправляя свою длинную, до неряшливости, чёлку.

«…»

Может, он вспомнил о каком-то деле?

Мужчина нажал кнопку питания на мобильном телефоне, чтобы проверить время.

Затем он поднялся и сел после долгого лежания.

Волосы, закинутые за затылок, снова упали на лоб.

Из-за этого обзор был закрыт более чем наполовину, но он не выказал ни капли неудобства.

Следом сквозь шторы просочились тусклые солнечные лучи, едва пробившиеся сквозь облака.

Они медленно проникли в его зрачки, пока он сидел на диване, словно пытаясь осветить тёмную гостиную.

В комнате стало чуть светлее. Его рука пришла в движение.

Первым делом он схватил пачку сигарет со стола.

Он слегка потряс её, но услышал лишь шорох табачных крошек — пачка была пуста.

Она упала прямо на пол.

На этот раз его рука потянулась к валявшейся на полу бутылке спиртного.

Та тоже была пуста, но он, не обращая внимания, закинул голову и поднял пустую бутылку над собой.

Вид у него был такой, будто он хотел выпить хоть каплю или две, даже рот широко открыл.

Этот мужчина, от которого веяло одиноким запахом алкоголя — Ли Санхёк.

Сейчас время сразу после обеда. Для тех, кто живёт в обществе, это период, когда можно чувствовать усталость, сонливость или страдать, стойко перенося различные тяготы.

И Санхёк, который когда-то жил в этом обществе, по профессии был романистом, но сейчас жил так, словно был безработным.

Его возраст — 29 лет — отчаянно цеплялся за уходящую молодость, но толку от этого было мало.

День Санхёка, утратившего ценность будущего по имени «завтра».

Это было не литературное или философское, а медицинское бегство от реальности.

Считая невозможным писать что-то ещё в исписанной тетради, он проводил «сегодня» и «завтра», перечитывая дни минувшие.

Он ветшал.

— Ха-а…

У каждого вздоха свой смысл и назначение.

Нынешний вздох был попыткой избавиться от гнетущего чувства на душе.

С этим тяжёлым вздохом Санхёк поднялся и направился на кухню.

Кухня была соединена с гостиной, но там было ещё темнее.

Из-за этого Санхёк, щурясь и пытаясь что-то разглядеть, взял из раковины миску и открыл кран.

Сделав глоток, он прислонился к обеденному столу позади.

Хотя выражение его лица и действия были безразличными, в голове творился такой хаос, какой бывает на пересадочных станциях метро в час пик.

Словно его уносило куда-то не туда в толпе людей, каждый из которых шёл своим путём.

Конечно, если бы была цель, он мог бы выбраться, но воля Санхёка, не способного двигаться в завтрашний день, была ничтожна.

Навязчивые мысли, представшие в виде огромной толпы. Нет, драгоценные воспоминания.

Память, далёкая от реальности, в один миг замерла и начала окружать Санхёка.

Пойманный этими воспоминаниями, Санхёк в этой темноте вспоминал светлое окружение.

Прошлое было настолько ярким, что он не замечал даже груды мусора на полу и исходящего оттуда затхлого запаха.

Взгляд Санхёка упал на уютные вещи, оставленные в гостиной, словно спрятанные.

Кухонная утварь, покрывшаяся пятнами от долгого простоя.

Две пары комнатных тапочек, засыпанных пылью.

Прозрачная стеклянная ваза, где засохли и цветы, и вода.

Это были вещи, дарившие Санхёку тепло, но они обветшали настолько, насколько далеко отстояла реальность от воспоминаний.

«…»

Взгляд Санхёка, блуждающий и не находящий выхода.

На этот раз он зацепился за зеркало в полный рост, висевшее на дверце холодильника напротив.

Даже в такой темноте можно было различить измождённое лицо и неопрятную щетину.

Растянутая верхняя одежда, покрытая пятнами — неизвестно, когда он её в последний раз менял или стирал.

— Ха-ха…

Санхёк издал слабый смешок не столько от вида зеркала, которое давно не видел, сколько от собственного отражения в нём,

но тут же опустил голову, словно убегая от самого себя.

В последний раз его взгляд обратился к маленькой рамке на столике в гостиной, и в этот раз за взглядом последовали и его ноги.

На фотографии в рамке был запечатлён Санхёк, выглядящий настолько опрятно, что в нём трудно было узнать нынешнего человека.

И женщина, лучезарно улыбающаяся в его объятиях.

Люди на фото светились истинным счастьем, но,

«…»

столкнувшись с этим, Санхёк лишь скорбно исказил лицо.

— Хёнджи…

Этот голос был печальнее любого другого и тоскливее всего на свете, но теперь его некому было услышать.

Санхёк просто бессильно опустился перед рамкой.

Сегодня первая годовщина смерти Ким Хёнджи, женщины с фотографии.

▶▶▶ ▶▶▶

[15:30]

Колумбарий, где дул пронизывающий ветер, предвещающий начало зимы.

Здесь почему-то не было ни души, и царила тишина, доходящая до жути.

«…»

В здание колумбария вошёл мужчина в костюме.

Санхёк, выглядевший теперь сравнительно опрятно, остановился и перед зеркалом у входа принялся репетировать улыбку.

Даже если это выглядело неловко и постыдно, он, казалось, не особо об этом заботился.

И на то была причина: каждый раз, когда он видел фото любимой женщины или хотя бы закрывал глаза, представляя её,

Санхёк неизменно принимал скорбный вид.

Поэтому хотя бы здесь и сейчас он хотел предстать перед ней с улыбкой.

После нескольких таких попыток Санхёк прошёл вглубь.

Как ни пытался он бежать от реальности, он с первого раза нашёл место, где покоилась его любимая, и от этого становилось только горше.

— Я пришёл. Как ты?

Репетиция, казалось, принесла плоды. Санхёк поприветствовал её с просветлённым лицом.

— У меня всё хорошо. Пишу, ем исправно. И спортом занимаюсь, как ты и просила.

Он произнёс ложь, которая по сути своей была благом.

— И курить пытаюсь бросить. Стараюсь…

И когда, вполне ожидаемо, ответа не последовало,

Санхёк, только что рассказывавший о своих вымышленных делах, протянул руку к стеклу, разделявшему его и Хёнджи.

Он тосковал по теплу любимой женщины, но то, что почувствовала рука, не было знакомым теплом.

Лишь холодная поверхность стекла, отделявшего его от Хёнджи, передавала ледяную температуру реальности.

— Ты ведь не любишь ложь… Ты всегда сразу понимала, когда я вру…

Когда эти слова, полные тоски, окончательно стерли с трудом натянутую улыбку,

реальность обрушилась на Санхёка ещё более холодным ветром.

Мучимый этим, Санхёк снова опустил голову, и в этот миг…

— Говорят, причина всех несчастий кроется в самом человеке.

Позади Санхёка раздался незнакомый голос.

Вместо того чтобы удивиться голосу, прозвучавшему без всякого предупреждения, Санхёк лишь крепко нахмурился.

Так как он всегда любил философию, он мгновенно узнал в этих словах классический афоризм Блеза Паскаля,

и в то же время рассудил, что незнакомец над ним насмехается.

Санхёк, и так уже сдвинувший брови, нахмурился ещё сильнее и резко обернулся.

Позади стоял старик в костюме. Нет, скорее пожилой джентльмен весьма приличного вида, который пристально смотрел на Санхёка.

— Хм.

Хотя именно он создал эту странную ситуацию, пожилой джентльмен лишь слегка выпятил губы и погладил бороду.

Вид у него был такой, будто он разочарован отсутствием ответа.

А Санхёк, резко обернувшийся с суровым видом, лишь тупо уставился на него.

«…»

Но тут же мелькнула мысль: а вдруг этот человек — знакомый Хёнджи, которого он никак не мог найти? Едва это предположение пришло в голову, он заговорил:

— Вы, случайно, не знакомый Хёнджи?..

Словно раскаиваясь в своей грубости, когда он просто повернул голову, он развернулся всем телом и встал прямо перед пожилым джентльменом.

— Хм… Пожалуй, придётся сказать, что нет,

однако последовал уклончивый ответ. Это было похоже на отрицание, но в то же время в ответе слышалось какое-то «но».

К тому же, выражение лица и голос старика были настолько серьёзными, что трудно было заподозрить его в шутке.

Разумеется, Санхёк, находясь не в том положении, чтобы играть словами, воспринял этот ответ буквально и на основе рухнувших надежд вынес старику окончательный вердикт.

Ненормальный.

— Вы настолько разочарованы?

В этот раз последовал ещё более странный вопрос.

Словно он услышал мысли Санхёка — вопрос следовал прямиком за оценкой, которую тот ему дал.

— Э…?

Санхёк немного растерялся, чувствуя, что его мысли прочитали.

— Нет,

но он быстро взял себя в руки, ответил сухо и, отвернувшись, снова посмотрел на фотографию Хёнджи.

Этим жестом он давал понять, что больше не желает продолжать разговор.

— Ха-ха-ха, как и ожидалось, любопытно.

Пожилой джентльмен громко рассмеялся, словно и эти мысли были ему понятны.

Он тоже посмотрел на фотографию Хёнджи и продолжил:

— Сказано было и такое: «Только будущее — наша цель». Что вы думаете об этих словах?

И снова была процитирована мысль того же автора, но Санхёк проигнорировал вопрос и продолжал смотреть вперёд.

До самого прошлого года он рисовал картины завтрашнего дня вместе с любимой женщиной и стремился в будущее, но теперь он лишь грезил о Хёнджи, перебирая в памяти прошлое.

Поэтому Санхёк и бровью не повёл на вопрос пожилого джентльмена, хотя внутри него всё кипело от негодования.

— Может быть, дело в том, что он был математиком?

Зная это или нет,

пожилой джентльмен продолжал задавать односторонние вопросы, граничащие с грубостью.

— Будущее, настоящее и прошлое… Неужели нужна машина времени?..

— …Ха.

У него вырвался вздох, будто терпение окончательно лопнуло.

Санхёк, не в силах больше выносить нарастающее раздражение, снова повернулся и впился взглядом в старика.

Но сегодня была первая годовщина смерти Хёнджи.

К тому же он не мог повысить голос прямо перед ней.

Санхёк на мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями.

Он решил, что лучше уж ответить честь по чести — только так можно спровадить этого чертова старика.

— Фух.

Лишь после этого короткого вздоха Санхёк открыл глаза и заговорил.

— Вероятно, дело в том, что сам человек решает считать случившееся несчастьем.

— О-о!..

Разговор наконец начался. У пожилого джентльмена от радости задергались брови и скулы.

— И раз прошлое — что тогда, что сейчас — уже ушло, стремиться в будущее вполне естественно.

Санхёк продолжал произносить слова, отрицающие его настоящее и отдаляющие его, живого, от мертвой Хёнджи.

— И я полагаю, Паскаль сказал это потому, что был не только математиком, но и экзистенциалистом.

— Хм…!

«…»

На мгновение воцарилась тишина — Санхёк мысленно прокручивал словарное определение теории экзистенциализма, которую сам же и озвучил.

Ему было больно оттого, что он сам только что перечеркнул собственную жизнь и, возможно, признал реальность.

Санхёк поднял руку, с силой прижал её к виску и лбу, а затем откинул чёлку назад и продолжил:

— Машина времени? Не понимаю, зачем вы задаёте такие вопросы. Нет, хватит… Просто прекратите это и идите своей дорогой. Прошу вас.

Чётко выразив своё намерение, Санхёк слегка поклонился, соблюдая минимальные приличия.

— Хм… Что ж, хорошо.

Пожилой джентльмен, поняв, что продолжать разговор при таком упорстве бессмысленно, опустил уголки губ и кивнул.

— Благодарю.

Санхёк бросил короткое прощание и отвернулся, снова уставившись на фото Хёнджи.

Его раздражало даже само осознание того, что старик всё ещё стоит сзади, поэтому он смотрел на лицо любимой ещё пристальнее.

— Ой… Совсем забыл…

Однако пожилой джентльмен, уже собравшийся было уходить к выходу, пробормотал что-то игривым тоном и вернулся к Санхёку.

— Это можно изменить.

После этой короткой фразы он вставил листок бумаги в щель стеклянной витрины, где покоилась Хёнджи.

Опасаясь, как бы тот не запачкал стекло, Санхёк быстро выхватил листок и мельком осмотрел его с обеих сторон.

Это была обычная визитка, указывающая на какое-то место, но надпись на обороте заставила его пересмотреть своё мнение о пожилом джентльмене.

Сумасшедший.

— Ха, да пожалуйста… Идите уже своей дорогой, пока я не вызвал по­ —

Санхёк, не в силах больше терпеть неприятное чувство, развернулся, собираясь повысить голос, но…

— лицию?..

Позади никого не было.

Пожилой джентльмен, стоявший там всего несколько секунд назад, исчез.

Может, оттого, что ситуация была слишком мгновенной, чтобы поверить в его уход?

Санхёк, почувствовав странный холод, выбежал наружу, но и там картина была такой же.

— Что за…

У входа в колумбарий только начали появляться первые посетители.

И Санхёк, стоящий там в оцепенении.

На лицевой стороне визитки, которую дал старик, была нарисована простая карта, а на обороте красовалась надпись:

[Меняю прошлое]

http://tl.rulate.ru/book/168702/11753310