Готовый перевод Embarking on an adventure to Hogwarts with Tom. / Том и Джерри в Хогвартсе: Глава 87

Глава 87.

Тем временем

Ставший свободным Добби был вне себя от радости. Он обнял Гарри, поблагодарил его, а затем достал из-за пазухи хрустальный шар со снеговиком.

— Добби скучает по Тому...

Сказав это, он показал шар Гарри. Гарри не знал об отношениях Добби и Тома и был удивлён, что Добби его знает.

— Том... наверное, сейчас играет на улице. Хочешь пойти с нами?

Гарри уже давно рвался наружу, привлечённый доносившимися оттуда звуками, но его задерживал Люциус. Теперь, когда всё разрешилось и Добби был спасён, Гарри хотел как можно скорее присоединиться к Рону и Гермионе.

— Вместе...

Уши Добби испуганно опустились. Он нервно огляделся по сторонам и покачал головой.

— Добби не осмелится. Добби подождёт вас здесь.

Видя настойчивость Добби, Гарри не стал его уговаривать. Он знал, каким упрямым может быть домовик.

Когда Гарри подошёл к берегу Чёрного озера, его окликнул Хагрид.

— Гарри! Почему ты так поздно?

— Профессор Дамблдор хотел меня видеть.

Услышав имя Дамблдора, Хагрид больше не задавал вопросов и протянул Гарри ножку паука.

— Попробуй!

Гарри, ничего не подозревая, взял её и откусил пару раз. Необычный, слегка онемевший вкус показался ему очень интересным.

— Что это, Хагрид? Довольно вкусно, только рот немного немеет.

Хагрид усмехнулся.

— Это ножка акромантула.

Кусочек мяса застрял у Гарри во рту — ни проглотить, ни выплюнуть.

Но Хагрид этого не заметил. Подумав, что Гарри просто ошарашен от удовольствия, он сунул ему ещё одну ножку.

— Вкусно, правда? Я каждый день по несколько штук съедаю.

Гарри с трудом прожевал мясо. Хрум-хрум... а ведь чем дольше жуёшь, тем вкуснее.

Отбросив психологический барьер, Гарри принялся уплетать угощение с таким аппетитом, что даже не заметил подошедшего Рона.

— Эй! Почему ты не пошёл меня искать, когда пришёл? (Принюхивается) Что это ты ешь такое ароматное?

Рон тут же заметил в руках Гарри ножку паука и, недолго думая, выхватил её и откусил пару раз.

— М-м-м... вкусно, только немного немеет, но в этом есть своя изюминка. Что это?

Гарри быстро жевал, глядя куда угодно — на небо, на землю, — но только не на Рона.

— Хрум-хрум, да что с тобой? Что тут такого секретного?

В конце концов, Хагрид по доброте душевной сообщил Рону:

— Это ножка акромантула.

— Что?

Рон застыл на месте. Пустая оболочка выпала из его рук на землю, а лицо исказилось.

— Что ты сказал, это?

— Ножка паука.

— Чья ножка?

— Паука.

— Паука что?

— ...

Хагрид сунул ему ещё две свежеподжаренные ножки.

— Иди поешь в сторонке.

Гарри оттащил окаменевшего Рона в сторону. Рон, съёжившись в углу, тихонько разрыдался.

— У-у-у, бэээ... я съел ножку паука, Гарри, ты можешь в это поверить? У-у-у, что мне делать, у меня такое чувство, будто у меня в желудке пауки ползают, бэээ... Я теперь нечистый, Гарри! У-у-у, убери её подальше, она слишком вкусно пахнет!

Гермиона, не дождавшись Рона, пошла играть в водный волейбол со своими соседками по комнате и Джинни. Близнецы Уизли увлеклись прыжками с вышки, им нравилось падать в воду, раскинув руки и ноги звездой.

Профессор МакГонагалл, сделав пару кругов, поняла, что силы её покидают, и присоединилась к профессору Спраут и остальным, чтобы покататься на катамаране.

Многие влюблённые парочки уединялись на катамаранах, устраивая свидания на Чёрном озере, но почти всегда один из них тяжело дышал от усталости.

Профессор-кошка с недоумением посмотрела на усердно крутившего педали юного волшебника, затем коснулась педалей своей волшебной палочкой, и они завертелись сами по себе. Ей оставалось только управлять направлением.

— Наверное, они так демонстрируют свою физическую форму, — бросила профессор МакГонагалл на прощание и уплыла прочь.

Измученные до полусмерти юные волшебники: «Какой же я дурак, какой же я дурак!»

Суна опробовала все аттракционы и даже приняла участие в битве на водяных пистолетах между четырьмя факультетами. Да, она была сама за себя.

Почувствовав усталость, Суна вышла на берег, чтобы подкрепиться и подготовиться к новому раунду.

— Профессор Суна.

Суна обернулась. Перед ней стоял промокший до нитки Теодор.

Они сели за столик и, попивая сок, восстанавливали силы.

— А где Драко?

Суна проследила за взглядом Теодора. Ах, он сражался с Гарри в водное поло.

Драко не изменял своим принципам, и это тоже можно было считать своего рода упорством.

— Профессор, простите, я не смог занять первое место.

Теодор опустил голову, всем своим видом излучая обиду и грусть.

Дело было не в том, что он не старался. Просто второй курс оказался невероятно конкурентным. Не говоря уже о Равенкло, его главной соперницей была Гермиона из Гриффиндора.

Он даже начал подозревать, что Распределяющая шляпа впала в старческий маразм и отправила Гермиону не на тот факультет.

— Не нужно извиняться. Ты ведь очень старался, правда? К тому же, твой рождественский подарок был уникальным, это ведь многое компенсирует?

Суна подмигнула Теодору. Ему и вправду стало немного легче, но он всё ещё корил себя за то, что не стал первым.

Суна мягко улыбнулась и убрала его чёлку со лба, открыв его бледное, чистое лицо.

— Теодор, ты и так прекрасно справился. Помнишь нашу первую встречу? Ты стоял у дверей моего класса и ждал меня, похожий на одинокого зверька. Ты выставлял колючки против всех, но мне показал свою мягкую сторону.

— Тогда я подумала, что не могу обмануть твоё доверие. И теперь ты дал мне ответ — я преуспела.

— Профессор?

Теодор выглядел озадаченным, не понимая, о чём говорит Суна. Тогда она спросила:

— Что ты думаешь о Драко?

— О Драко?

Теодор бросил взгляд на корчившего рожи Драко и с мрачным видом ответил:

— Инфантильный! Высокомерный! Самовлюблённый! Совершенно слабый, но вечно строит из себя непобедимого.

— Он настолько плох?

Теодор поджал губы.

— Но ко мне он до смешного искренен. Хоть я его и побил, он всё равно твердит, что поддавался. Чтобы победить меня, он тренируется до изнеможения. А когда я занял лишь второе место, он разозлился даже больше, чем я...

Говоря это, Теодор невольно улыбнулся.

— Так ты понял, Теодор?

— Я...

Теодор удивлённо поднял голову.

— Ты усвоил самый важный урок, которому я тебя учила, — это любовь.

Теодор вырос в среде, где не хватало любви. Тот, кого никогда не любили, с трудом учится любить других.

Поэтому Суна сначала дала Теодору почувствовать, каково это — быть любимым, а затем постепенно направляла его, помогая научиться принимать любовь других и отвечать на неё взаимностью.

— Хотя этот процесс был сложным и трудным, и порой возникали ненужные проблемы, ты нашёл меня, и я решила, что не могу обмануть твоё доверие. Теодор, ты доказал, что твой выбор был правильным, и доказал мой успех. Ты мой лучший ученик.

Суна всегда позиционировала себя как члена семьи для Теодора. Но ребёнок, внезапно обретший любовь, подобен разбогатевшему бедняку: у него может возникнуть сильное чувство собственничества, которое легко спутать с другими чувствами. Задача Суны состояла в том, чтобы, не ранив его, помочь ему самому разобраться, что такое родственная любовь, что такое дружба, а что — романтическая любовь.

Суна всегда была пассивна. К Симусу она относилась в рамках профессорских обязанностей, но тем, кто, как Теодор и Гермиона, сам обращался к ней за помощью, она никогда не отказывала.

Теодор подошёл и обнял Суну. Горячие слёзы, просочившись сквозь одежду, упали на её кожу.

— Профессор Суна, как было бы хорошо, если бы вы и вправду были моей семьёй.

Суна ласково похлопала его по спине и шутливо ответила:

— О, твой отец наверняка сошёл бы с ума!

http://tl.rulate.ru/book/168173/11700798