Готовый перевод Naruto: Mikoto, Tsunade, Hinata — I Won't Miss a Single One / Наруто: Императорский гарем и сила всех Додзюцу: Глава 7. Успех Котоамацуками

Глава 7. Успех Котоамацуками

Третий Хокаге сохранял невозмутимость, окутанный сизым дымом своей трубки. Лишь когда последний оперативник Анбу бесшумно исчез за дверью, он едва заметно кивнул:

— Шисуи, активируй свой Шаринган. Позволь мне взглянуть… Старик поможет тебе разобраться, если что-то действительно не так.

Увидев, что Хирузен Сарутоби не заподозрил подвоха, Шисуи Учиха украдкой сжал кулаки, пряча волнение.

— Как пожелаете, Третий Хокаге-сама, — почтительно отозвался он.

Шисуи поднял голову, и его взгляд встретился с глазами лидера деревни. В следующее мгновение алые всполохи озарили его зрачки. Три томоэ начали вращаться, ускоряясь с каждой секундой, пока не слились в единый узор, напоминающий четырехконечный сюрикен.

Хирузен замер, не в силах отвести взгляд. В его душе поднялась волна искреннего потрясения. Хотя он видел это впервые, старый мастер мгновенно узнал легенду — перед ним сиял Мангэкё Шаринган. Один лишь взгляд на эти глаза вызывал почти физическое давление, сковывающее волю и заставляющее сердце биться чаще.

В этот миг Шисуи незаметно нарастил поток чакры. Глаза вспыхнули ярче, и запретное искусство, «Котоамацуками», бесшумно пришло в действие.

Словно невидимый туман, техника проникла в разум Третьего Хокаге, мягко, но неотвратимо перекраивая его мысли. В этот момент Шисуи обладал абсолютной властью. Стоило ему захотеть — и лидер Конохи, один из сильнейших шиноби мира, превратился бы в его марионетку, чьим высшим законом стало бы каждое слово юного Учихи.

Однако Шисуи оставался собой — человеком, чей пульс бился в унисон с интересами и деревни, и клана. Да, Хирузен Сарутоби порой действовал против Учиха, но как Шисуи мог низвести до состояния раба старца, посвятившего всю свою жизнь процветанию Конохи? К тому же мир за пределами границ Огня был хрупок. Любое резкое изменение в сознании Хокаге могло обернуться катастрофой для всех.

Поэтому Шисуи лишь мягко скорректировал восприятие старика. Он заставил его «забыть» о подозрительности к клану Учиха, стереть из планов любые враждебные действия. Теперь клан получит шанс на спасение, а деревня избежит кровавой междоусобицы и последующей войны.

Хирузен моргнул. Ему показалось, что на мгновение мир подернулся дымкой, но ощущение тут же исчезло. Не придав этому значения, он продолжил изучать сложный узор в глазах юноши.

— Что ж, Шисуи, можешь деактивировать глаза, — наконец произнес он. — Я всё увидел. Скажи, ты чувствуешь какие-то иные изменения, кроме формы узора?

Шисуи послушно погасил алое сияние, возвращая глазам их привычный темный цвет.

— Хокаге-сама, с тех пор как глаза изменились, я чувствую колоссальный прилив чакры. Мои способности к гендзюцу возросли многократно, а восприятие стало невероятно острым. Даже обычные техники теперь кажутся более разрушительными.

Шисуи заранее обсудил это с Кюямой Учихой. Они решили скрыть истинную суть техник Мангэкё, чтобы не пугать Хокаге, но в остальном говорить правду. Шиноби уровня Каге вполне мог стерпеть рядом с собой еще одного сильного бойца, особенно если тот считался его верным последователем.

Хирузен глубоко затянулся, и в его глазах промелькнула тень задумчивости. Шисуи и раньше был элитой среди джонинов, заслужив прозвище «Шисуи Телесного Мерцания» благодаря своему таланту и мастерству иллюзий. Теперь же, с пробуждением Мангэкё, его сила совершила качественный скачок. Хирузен понимал: даже он сам не был уверен, что сможет подавить такого противника в прямом столкновении. Клан Учиха действительно был благословлен — или проклят — своим Улучшенным Геномом, дающим столь пугающее могущество.

Впрочем, за верность Шисуи он не опасался. Потомок Кагами Учихи, впитавший Волю Огня с молоком матери, был под его полным контролем. Хирузен верил, что годы его «наставлений» и мягкой промывки мозгов сделали юношу преданным до мозга костей. «Нужно будет лишь немного усилить идеологическую работу», — промелькнуло в голове старика.

На губах Хокаге заиграла теплая, почти отеческая улыбка.

— Шисуи, мой мальчик, это действительно Мангэкё Шаринган. Какая удача! Теперь в Конохе стало на одного защитника уровня Каге больше. В эти неспокойные времена на границах твоя сила — истинное благословение. Я искренне горжусь тобой.

Старик поднялся и подошел к окну, за которым шумела листва.

— Помни, Шисуи: там, где кружатся листья, пылает огонь. Его свет озаряет деревню, и новые листья прорастают вновь. Мы с тобой — те самые листья, что сгорают в этом пламени. Даже если мы падем, наши преемники подхватят наше знамя и сделают Коноху еще величественнее.

Шисуи слушал эти слова, и хотя он понимал, что Хокаге привычно манипулирует его чувствами, в груди всё равно что-то предательски дрогнуло.

«Я люблю эту деревню… Но я так же сильно люблю свой клан», — горько подумал он, мысленно прося прощения у старика.

Внешне же Шисуи выглядел глубоко тронутым, его лицо выражало искреннее воодушевление:

— Вы правы, Хокаге-сама! Если наше самопожертвование принесет процветание деревне и счастье будущим поколениям, то это будет достойная смерть.

Хирузен удовлетворенно кивнул. Шисуи был всё тем же верным псом Воли Огня. Решив, что на сегодня уроков лояльности достаточно, он мягко произнес:

— Иди, Шисуи. Ты только что с задания, тебе нужен отдых. И мой тебе совет: не распространяйся о пробуждении этих глаз. Меньше людей знает — меньше проблем на твою голову.

— Слушаюсь, Хокаге-сама. Я всё понял, — Шисуи почтительно поклонился и направился к выходу.

Как только дверь закрылась, Третий Хокаге вернулся к документам. Внезапно он замер, нахмурившись. Взгляд упал на жалобу о «грубом поведении» Военной Полиции Учиха. Раньше он бы просто отмахнулся, позволив Данзо разобраться с этим в его манере, но сейчас в голове всплыла мысль: «Может, стоит быть к ним мягче? Признать их заслуги, не вешать всех собак на полицию… Так я крепче привяжу к себе Шисуи».

Он быстро начертал резолюцию, даже не осознавая, что это решение было продиктовано не только политическим чутьем, но и тем самым невидимым туманом, что всё еще окутывал его разум.

Шисуи, покинув Резиденцию Хокаге, поначалу направился к кварталу клана, но на полпути резко свернул в сторону безлюдных окраин. С Третьим всё прошло гладко. Чтобы не искушать судьбу, Шисуи решил немедленно заняться Шимурой Данзо. Если устранить — или переубедить — этого человека, чья ненависть к Учиха была фундаментом его политики, большая часть проблем исчезнет.

Остальное оставалось за Кюямой.

http://tl.rulate.ru/book/167826/11618777