Готовый перевод American Horror Story: Being Too Handsome is Also a Fault / Американская История Ужасов: Красота — это страшная сила!: Глава 27 Кристальное озеро Погнали

До отправления в летний лагерь оставалась неделя. Время летело незаметно, и дни были наполнены событиями до предела.

Например, в один погожий солнечный полдень Дженнифер – в коротких шортах и обтягивающей майке – постучала в дверь дома Эдварда.

— Привет, Эдвард, — она прислонилась к дверному косяку, поправив копну вьющихся волос. Поза была вызывающе соблазнительной. — Слышала, у тебя в гараже стоит отличный винтажный маслкар?

Эдвард бросил взгляд на новенький красный кабриолет, припаркованный у неё за спиной, и вскинул бровь:

— Твоя тачка выглядит куда круче моей.

— Новые машины на автомате – это скука, — Дженнифер подмигнула ему. Её голос стал тише, приобретя приторный, вязкий оттенок. — Я хочу научиться… чему-то более сложному. У тебя ведь механика? Боюсь, я не справлюсь с переключением скоростей в одиночку. Может, научишь меня? Прямо так – рука об руку.

Эдвард почти физически слышал все эти невысказанные намеки про «сцепление», «рычаг» и «адское ускорение». Он лениво усмехнулся, скрестив руки на груди:

— Можно и так. Но предупреждаю: я строгий учитель. Если не научишься – жди наказания.

Глаза Дженнифер вспыхнули, она облизала губы:

— Обожаю наказания.

Весь тот день из гаража то и дело доносился рев мощного двигателя и девичьи вскрики. А уж какие именно навыки вождения они там оттачивали – знали только двое.

Ванная комната в доме Эдварда тем временем превратилась в личную сцену для Айрам.

Почти каждый вечер, когда Эдвард заходил в душ и включал воду, стоило пару на зеркале лишь слегка осесть, как в отражении тут же возникал знакомый силуэт. Иногда Айрам появлялась в пышном платье викторианской эпохи, жалуясь на слишком тугой корсет. Иногда она примеряла облегающий кожаный костюм современного кроя, оценивая, стали ли мышцы Эдварда рельефнее, чем вчера.

Их беседы постепенно перешли от взаимного прощупывания почвы к привычным подколкам.

— Слушай, ты не могла бы являться где-нибудь в другом месте? — Спросил Эдвард, весь в мыльной пене, глядя в зеркало на Айрам. — На телеэкране в гостиной или, не знаю, в отражении моей кружки?

— Так ведь неинтересно, — Айрам грациозно покружилась, словно на балу, где была единственной гостьей. — Тебе не кажется, что наши нынешние отношения полны драйва? Такая платоническая запретная любовь: ты меня видишь, но не можешь коснуться, и нам остаются только взаимные провокации.

Эдвард едва не поперхнулся пеной шампуня. — Женщина, ты что, перечитала каких-то дешевых любовных романов?

— Не называй меня так, — Айрам прильнула к зеркальной глади. Её лицо, точная копия лица Марии, было так близко, что казалось, можно почувствовать дыхание, нежное, как аромат лаванды. — Зови меня по имени. Айрам.

Вскоре ей стало мало тесного зеркала в ванной.

— Хочешь увидеть что-нибудь интересное? — Внезапно предложила она как-то вечером.

— Например?

— Закрой глаза.

Эдвард подчинился. В следующий миг он почувствовал, как некая мягкая сила словно вытянула его из тела, и обзор резко расширился. Они «стояли» на безупречно чистом стекле витрины в парижском Лувре, прямо перед знаменитой «Моной Лизой».

— Гляди, как фальшиво она улыбается, — раздался над ухом голос Айрам, полный критических ноток. — Улыбка Марии, когда она искренняя, куда красивее.

Не успел Эдвард ответить, как декорации снова сменились. Они оказались в отражении гигантского рекламного щита на Таймс-сквер. Под ними бурлил поток машин и людей, а «под ногами» растекались причудливые неоновые огни Нью-Йорка.

— Люди – удивительные существа, — задумчиво произнесла Айрам. — Такие крошечные, а всё равно пытаются строить Вавилонские башни, способные поспорить с богами.

Эти странные «путешествия сквозь зазеркалье» стали их общим секретом. Айрам показывала ему чудеса мира, а Эдвард, используя свои знания из другой жизни, рисовал ей картины, которые она никогда не смогла бы вообразить.

Исподволь перемены коснулись и Марии.

Она перестала постоянно опускать голову. И хоть в ней всё еще жила былая застенчивость, в её взгляде появился блеск, которого раньше не было. Как-то раз в школьной столовой здоровяк из футбольной команды случайно задел её, отчего поднос Марии грохнулся на пол. Тот лишь бросил через плечо пренебрежительное: «Смотри, куда прешь, слепошарая».

Все ожидали, что Мария, как обычно, промолчит и сбежит, глотая слезы. Но она выпрямилась и посмотрела обидчику прямо в глаза. Голос её был негромким, но звучал предельно четко:

— Извинись.

Атлет замер, да и окружающие ученики тоже опешили.

Мария просто стояла и смотрела на него. В её взгляде не было страха – только ледяное спокойствие, пугающе напоминавшее взгляд Айрам в зеркале. В итоге громила, который был на голову выше неё, под этим невыносимым взором замялся и, неловко пробормотав «прости», поспешил ретироваться.

В столовой воцарилась гробовая тишина.

Эдвард, сидевший неподалеку, видел всё это и довольно улыбнулся. Похоже, их «посменная работа» с сестрами давала отличные результаты.

Наконец наступил день отъезда родителей в Нью-Йорк.

Сара с самого утра раз десять перепроверила чемодан Эдварда: от сменной одежды до спрея от комаров – боялась что-то упустить. Джон в это время с напускным безразличием читал газету, хотя на самом деле то и дело косился на входную дверь.

— Всё, Сара, ему уже восемнадцать, а не три года, — Джон прочистил горло. — Если сейчас не выйдем, опоздаем на самолет.

В этот момент раздался звонок в дверь.

Сара вытерла руки о фартук и поспешила открывать. На пороге стояла женщина лет двадцати пяти. Высокая, в элегантном платье, идеально подчеркивающем каждый изгиб её безупречной фигуры. Её длинные черные волосы волнами спадали на плечи, а на лице сияла безупречно приветливая улыбка.

— Здравствуйте, я – Би. Ваша временная няня, — её голос был сладким, как горный мед.

Так вот она какая, Би. Эдвард окинул её оценивающим взглядом. Она была чертовски притягательна, но в глубине её красивых глаз проскальзывала слишком острая расчетливость, а улыбка казалась слишком профессиональной, выверенной – до того идеальной, что в ней чудилась фальшь.

— Привет, Би, проходи же скорее! — Радушно пригласила её Сара.

Лили, валявшаяся на ковре в гостиной со своим плюшевым медведем, услышала шум и подняла голову. Её взгляд прошел мимо отца и матери и остановился прямо на Би.

Би тоже заметила малышку. Она присела на корточки, и её улыбка стала еще нежнее:

— Ты, должно быть, Лили? Какая прелесть. Меня зовут Би, я буду присматривать за тобой целую неделю. Договорились?

Лили не бросилась к ней обниматься, как делала обычно. Она лишь склонила голову набок и своими невинными огромными глазами, не мигая, смотрела на гостью целых пять секунд.

Затем на её лице расцвела ангельская улыбка, и она произнесла детским тонким голоском:

— Сестренка Би, от тебя… так вкусно пахнет.

— Да? — Улыбка Би не дрогнула. — Наверное, это духи.

— Нет, не духи, — Лили качнула головой, улыбаясь еще слаще. — Это такой… знакомый, родной запах. Словно… словно пахнет домом.

Взгляд Би на мгновение едва заметно дрогнул. Она протянула руку и нежно погладила Лили по голове. Тон её был мягким, будто она успокаивала котенка:

— Вот как? Значит, мы точно поладим.

«Настоящий демон и фанатичная культистка», – подумал Эдвард.

Он стоял в стороне, наблюдая за этой, без преувеличения, исторической встречей, и в душе молился за сохранность дома. Ему казалось, что «второй медовый месяц» родителей – это лишь повод дать двум нечеловеческим игрокам арену для грандиозного поединка.

— Ну всё, нам пора! — Джон подхватил чемодан и крепко обнял Эдварда. — Береги себя. И приглядывай за сестрой.

— Не волнуйся, пап, — Эдвард похлопал его по спине, про себя добавив: «Я постараюсь сделать так, чтобы дом всё еще стоял к вашему возвращению».

Когда родители уехали, в доме остались только трое.

Би мгновенно вошла в роль: она профессионально принялась наводить порядок в гостиной, а Лили, как хвостик, ходила за ней следом, засыпая няню бесконечными вопросами. Би терпеливо отвечала на всё. Со стороны их общение казалось образцом гармонии.

Эдварду не хотелось наблюдать за этим спектаклем «люди против монстров». Он подхватил рюкзак и помахал им рукой.

— Я ушел.

— Пока, братик! — Лили обернулась и замахала в ответ.

Би тоже выпрямилась, одарив его безупречной улыбкой:

— Удачи в пути, Эдвард. Хорошенько там повеселись.

Эдварду показалось, что в её «повеселись» был какой-то двойной смысл.

Он вышел за порог. Утреннее солнце приятно грело плечи. На углу улицы его уже ждал знакомый силуэт.

Кэрри.

Она была в легком спортивном костюме, за плечами висел поношенный рюкзак, а длинные волосы были собраны в аккуратный хвост. Увидев Эдварда, она нервно сжала лямку сумки, но всё же сделала шаг навстречу.

— Привет, — её голос был негромким, но твердым.

— Привет, — улыбнулся Эдвард. — Долго ждешь?

— Нет, только пришла.

Они зашагали в сторону школы. Кэрри больше не плелась на полшага позади, как раньше, а шла с ним вровень. В ней стало меньше мрачной неуверенности, зато пробивалась какая-то новая, живая энергия.

У школьных ворот уже стоял старый желтый автобус. Толпа подростков с шумом втискивалась внутрь, от них буквально веяло юношеским задором.

Эдвард и Кэрри встали в самый конец очереди.

— Нервничаешь? — Спросил Эдвард.

Кэрри посмотрела на автобус, который должен был отвезти их в «Кровавый лагерь», а затем на парня рядом с собой, в присутствии которого ей всегда становилось спокойно. Она покачала головой, а затем тут же решительно кивнула.

И улыбнулась. Улыбка в лучах утреннего солнца была чистой и яркой.

— Немного нервничаю… но больше всего… я жду этого.

Эдвард посмотрел на неё и тоже рассмеялся.

— О да. Я тоже жду.

Ему было чертовски интересно, какие «сюрпризы» приготовит им этим летом легендарный громила в хоккейной маске.

http://tl.rulate.ru/book/167506/11508251