Готовый перевод After the Cold and Aloof Husband’s Mask Falls / После того, как маска холодного и отчужденного мужа упадет: Глава 1

Год приближался к концу. После нескольких дней свирепой метели небо наконец прояснилось над Западной столицей, и даже выглянуло редкостное в это время года солнце.

Жители по обе стороны Императорской улицы, сметая вениками снег у своих порогов, оживленно обсуждали главную новость дня:

— У гуна*, защитника государства, Гу Чанфэна объявилась дочь. Та самая, что погибла восемнадцать лет назад! Оказывается, жива!

П.п.: Гун — высший аристократический титул в Древнем Китае, приблизительно соответствующий европейскому герцогу или князю. Если в ранней истории это был титул правителя, то позже (в Хань) титул стали давать за административные заслуги, например, военным министрам (да-сы-ма) или министрам образования.

Восемнадцать лет назад, когда жуланьские племена вторглись в Великое Ся, захватив подряд три города, Гу Чанфэн, в то время еще наследник удела Уаньбо, повел войска в ответный поход. Уже на пороге победы, когда враг готов был отступить за перевал Чанпин, предатель в его собственном доме сговорился с жуланьцами. Они похитили новорожденную дочь Гу Чанфэна и пригрозили убить ее, если он не отведет войска. Но Гу Чанфэн ради долга перед страной и народом не отступил ни на шаг. На глазах у обеих армий младенца сбросили с горы, и тело ее так и не нашли.

— Да как же она могла выжить, если ее тогда совсем уж точно убили? Наверняка самозванка какая-нибудь!

— Цы-цы-цы! Да даже если и самозванка — все равно зрелище будет что надо! Моя жена там была, слышала, как девка рассказывала, что предателя в последний момент замучила совесть. Будто бы он подменил ребенка и подсунул свою дочку, поэтому эта и выжила. А когда она пришла признаваться, то показала фамильную реликвию гуна — ту самую, что он младенцу на грудь положил! А еще ее родимое пятно в точности такое же! Так что вроде как все сходится!

— Что ж, дело интересное. Три месяца назад ни с того ни с сего объявился Цзи Линь, что в одиночку ворвался во вражеский стан и разгромил жуланьцев. А теперь и дочь гуна, защитника государства, вернулась. Видно, само Небо хранит Великое Ся, не дает сгинуть полководческим звездам, щадит талантливых военачальников...

— Вот только нынче уж сам гун нездоров, увы...

При упоминании о нынешнем состоянии гуна, защитника государства, Гу Чанфэна все собравшиеся невольно вздохнули.

Ситуация в семье Гу была непростой. Их предок, сражавшийся бок о бок с Великим Предком при основании династии, был удостоен титула гуна Процветания, одного из четырех великих гунов, и тогда имя семьи гремело на весь свет. Но среди потомков не было ни одной выдающейся личности, и постепенно титул стал пустой оболочкой. А ко времени деда нынешнего главы семьи, допустившего промах на поле боя, титул гуна и вовсе был отобран, и род понизили до удела Уаньбо.

У деда Гу и его супруги было два сына и дочь. Сам старик был никудышным, зато старший сын, Гу Чанфэн, показал себя с лучшей стороны. За многочисленные военные заслуги ему был пожалован титул гуна, защитника государства, с вручением отдельной гунской резиденции. Поскольку же старик Гу ушел из жизни рано, Гу Чанфэн, как старший сын, должен был содержать овдовевшую мать. Так что теперь вдова-мать и семья второго сына, Гу Цинъюня, проживали в гунской резиденции.

Гу Чанфэн в свое время получил ранение на войне и последние годы не вставал с постели. Его супруга, госпожа Ци Жун, безгранично преданная мужу, сама ухаживала за ним, так что управление домом перешло в руки вдовы-матери и супруги второго сына.

Услышав новость о прибытии девушки, выдававшей себя за покойную дочь Гу Чанфэна, госпожа Гу, жена второго сына, опираясь на руку кормилицы Ван, быстрым шагом направилась в парадную залу. Лицо ее было черным от злости.

Гун, защитник государства, был уже почти при смерти, титул и все состояние вот-вот должны были перейти в руки ее семьи — и вдруг откуда ни возьмись является родная дочь, что сгинула почти двадцать лет назад!

— Бестолковая! Как же ты могла ее впустить? Надо было сразу прогнать!

Хотя стояла зима, кормилица Ван вся вспотела от волнения.

— Эта девка у всех на виду предъявила реликвию гуна и показала родимое пятно! Народу собралось — тьма! Не было никакой возможности не впустить ее, вот я и провела ее внутрь!

http://tl.rulate.ru/book/166749/11037608